Николай Ильинский – Идущая навстречу свету (страница 24)
— Бельченко мне товарищ…
— Тем более!..
— Боюсь, Берия заставит меня писать.
— Что именно?
— Писать на тебя… Ты знаешь его приемы.
— Знаю, и заставить может… Если Берия укажет на кого пальцем: «виновен», не отвертеться… Тут, кстати, и Андрей Януарьевич Вышинский, этот наш современный Цицерон, подскажет, что в данный момент ожесточения классовой борьбы, дескать, презумпцию невиновности на время следует отложить в сторону… Тот еще крючкотвор! — Патоличев крепко задумался, одно лишь его согревало хорошее отношение к нему вождя, но если станет выбор между ним и Берией, то не махнет ли рукой на это товарищ Сталин? Все-таки Берия ему ближе будет… Опять же земляки, грузины…
…Зазвонил телефон, заставивший вздрогнуть Патоличева: связь-то не простая, а с центром. Прежде чем взять в дрожащие руки красную трубку нужно постоять, подумать: а что скажут на том конце провода? Может, это последний звонок. Но Николай Семенович сразу поднял трубку, поднес ее к правому уху. Телефонистка по ВЧ-связи сообщила, что Москва разыскивает министра внутренних дел республики.
— Кто спрашивает? — спросил Первый секретарь ЦК.
— Берия, — с оттенком упрека прозвучал женский голос — как, мол, ты не догадываешься, чей это голос, — Сталина нет, теперь все страшатся голоса министра госбезопасности СССР. Ныне это голос бога, не небесного, а земного, но такого же судьбоносного, как и библейского. И захлопали дверями, застучали сапогами, туфлями, заполнили коридоры шепотом: «Баскаков… Баскаков… Баскаков…»
Нашли Баскакова.
— Берия тебя разыскивает, — почему-то негромко, а тоже поддавшись всеобщему настроению, прошептал Патоличев, подавая трубку министру то ли как дар, то ли как меч с высот заоблачных.
— Слушаю, Лаврентий Павлович! — вытянулся Михаил Иванович.
— Ты где? — строго спросили из Москвы.
— В ЦК… У Первого секретаря…
— Иди к себе и оттуда перезвони мне, — потребовал Берия.
— Слушаюсь, Лаврентий Павлович…
Бессонную ночь Михаил Иванович провел не в купейном вагоне поезда «Минск — Москва». Сначала просидел в аэропорту, потом трясся в воздухе — летчики говорили, что в эти дни почему-то много было «воздушных ям». Встретил во Внуково его хорошо знакомый генерал Богдан Захарьевич Кобулов.
— Некогда, некогда, Михаил Иванович, лясы точить, — поторопил Кобулов министра, — через полчаса готовый документ должен быть на столе Лаврентия Павловича… Он не любит, когда опаздывают, пенделя любому даст…
Так Михаил Иванович попал прямо с небес в кабинет сподвижника Берии, заваленный очень и не очень нужными, а то и вовсе никчемными бумагами. Здесь же находился и Петр Павлович Кондаков, что для Баскакова сначала было полной загадкой. Лишь после, в ходе беседы и работы над документом, стало ясно, почему именно Кондаков. По национальности он был беларус. А именно этот вопрос как раз и находился в центре внимания собравшихся.
6 июня 1953 года генерал Баскаков прилетел в Москву. Первый заместитель союзного министра Богдан Кобулов поручил своему помощнику вместе с Кондаковым составить на имя Берии записку. Работали весьма активно. В течение получаса записка была продиктована стенографистке, причем в нее включались только те данные, которые показывали силовые структуры БССР, где мало работало белорусов, но имелось больше русских.
— Малость надо подчистить, — злорадно улыбаясь краем рта, заметил Кобулов.
Кондаков пожимал плечами, но молчал. По его лицу было видно, что все это ему не нравилось, но плетью обуха не перешибешь, поэтому составлял записку со всей тщательностью, зная, что Берии понравится, а что нет.
— И ты, Михаил Иванович, подпиши, таково решение Лаврентия Павловича, — сказал Кобулов, подсовывая записку под руку Баскакову, и тому пришлось оставить свой след на злополучной бумаге. Тем более что через час Баскакова вызвали в приемную Берии, где и объявили, что он освобожден от должности министра внутренних дел Белорусской ССР. Позже Михаил Иванович узнал, что Берия предлагал генералу Бельченко Сергею Саввичу вернуться на свой прежний пост, но тот отказался.
— Почему? — нахмурился Берия и поправил очки на носу.
— Я не знаю белорусского языка, товарищ министр, как же я могу в такой обстановке руководить министерством?…
— Ну, тогда… — судорожно принялся листать папку с подшитыми свежими и пожелтевшими листками Берия, время от времени заглядывая в них сквозь свои очки. — Тогда… на пост министра республики буду рекомендовать своего помощника полковника Михаила Федоровича Дечко, он и белорус, и родным языком досконально владеет, не то, что некоторые, — с сарказмом сказал он и сердито посмотрел на Бельченко поверх очков. А Дечко в назидание категорически посоветовал: — Прими все меры к укомплектованию МВД Белоруссии проверенными местными кадрами…
Полковник Дечко приехал в Минск, приступил к обязанностям министра, однако в МВД не было покоя. Оказалось, что Лаврентий Павлович предложил сменить и Первого секретаря республики — русского Николая Семеновича Патоличева.
— Патоличев тоже из Нижегородской области, откуда ему знать жизнь в Белоруссии, ее проблемы? — доказывал он Никите Сергеевичу Хрущеву и Георгию Максимилиановичу Маленкову, заменим его на белоруса Михаила Васильевича Зимянина…
Зимянина хорошо знали в Белоруссии. Бывший партизан, успешный партийный работник, он сделал после войны успешную карьеру, став вторым секретарем ЦК Компартии Белоруссии. Весной 1950 года Сталин прислал в Минск лично ему известного Н. С. Патоличева, однако отношения первого секретаря со вторым не сложились. И в конце концов их развели: в 1953 году Михаила Васильевича отозвали в Москву, назначили членом коллегии Министерства иностранных дел с приделом на посольскую должность. Лаврентий Павлович как раз искал видного белоруса, члена ЦК КПСС, В начале июня 1953 года Зимянину в МИД позвонили из секретариата Берии и попросили набрать по вертушке Лаврентия Павловича.
Toт недовольно поинтересовался:
— Как вы поналив МИД?
Зимянин пояснил, что таково было решение президиума ЦК.
— Белорусский язык знаете?
— Знаю.
— Я вас вызову — пообещал Берия и повесил трубку.
Зимянин пошел к Молотову:
— Я хотел бы остаться в МИД.
Вячеслав Михайлович дал понять, что речь идет о предложении, против которого «трудно возражать». 12 июня Президиум ЦК КПСС принял постановление о Белоруссии, и Зимянину опять велели позвонить Берии, Тот сказал, что ждет его в понедельник 15 июня. Берия принял Михаила Васильевича вечером. Говорил по обыкновению коротко:
— Решение о вашем назначении в МИД ошибочное, неправильное.
— Мое дело солдатское, — в своем стиле ответил Зимянин. — ЦК решает вопрос о моей работе. Я не могу рассуждать, правильно это или неправильно, а обязан его выполнять, как и всякое другое.
— Ваше дело нс совсем солдатское, — резонно возразил Берия. — И даже вовсе не солдатское. Белорусы — удивительно спокойный народ. На руководящую работу их не выдвигают — они молчат. Хлеба дают мало — они молчат Узбеки или казахи па их месте заорали бы на весь мир. Что за народ белорусы!.. Я написал записку в ЦК, в которой указываю на неудовлетворительное положение дел в республике. — Он посмотрел на Зимянина долгим взглядом: — Надо поправлять, и вам предстоит это сделать. — Михаил Васильевич собрался вставать, но Берия придержал его рукой за плечо, вынул из ящика стола пожелтевший листок и стал читать: — «Характеристика на секретаря подпольного ЦК ЛКСМ Белоруссии Зимянина Михаила Васильевича, рожд. 1914 г., белорус, член ВКП(б) с 1939 г., в партизанах с января 1943 года по май 1943 года. Товарищ Зимянин, являясь секретарем ЦК ЛКСМБ, с начала Отечественной войны самоотверженно работает по развертыванию партизанского движения, отбору и подготовке партизанских молодежных кадров, снабжению их вооружением, обмундированием и другим имуществом, переброске в тыл противника партизанских отрядов и диверсионных групп, налаживанию с ними связи. Товарищ Зимянин будучи секретарем подпольного ЦК ЛКСМБ, провел большую работу по организации и укреплению партизанских отрядов и созданию подпольных партийных и комсомольских организаций в Минской, Барановичской, Полесской и Витебской областях. Пользуется заслуженным авторитетом среди партизан и местного населения. Дисциплинирован, требователен к себе и подчиненным. Предан делу парши Ленина — Сталина. Начальник Белорусского штаба партизанского движения Петр Захарович Калинин». Вот ты какой, Михаил Васильевич! — закончил Берия и вдруг врезкой форме сказал: — Не ищите себе шефов, как это делали ваши предшественники. — И предупредил, что уже назначил нового министра внутренних дел республики. — Дечко Михаила Федоровича, и новых начальников областных управлений: — Кстати, все — белорусы… Вам надо с ними познакомиться… Следует поддерживать чекистов, у них острая работа, а долг чекистов поддерживать вас.
Затем после небольшой паузы Берия спросил, читал ли Зимянин его записку в ЦК о ситуации в республике, Михаил Васильевич о ней ничего не знал. Берия велел сотруднику секретариата принести экземпляр я расписал его Зимянину, Тот вышел в комнату секретариата и там внимательно ее прочитал.
Гродно полнилось слухами из Минска. Особенно это ощущалось в правоохранительных органах. За 1954–1956 годы в БССР вернулось по амнистии семнадцать тысяч человек, осужденных за антисоветскую деятельность. Но все ли они вернулись к созидательному труду? Многие продолжали совершать тяжкие уголовные преступления. Немало примяла таких амнистированных Гродненщина. Не напрасно же в Центральном Комитете Компартии Белоруссии и Министерстве внутренних дел зрела мысль просить Москву, чтобы компетентные органы приостановили досрочное освобождение. Кроме милиции, было над чем работать местным комсомольским и партийным организациям. Не хватало кадров, даже хозяйственных. В Вороновском районе председателями колхозов были люди мало того что беспартийные, но еще и глубоко верующие. Других не было, а колхозы должны были работать, растить хлеб, производить мясо, молоко, поэтому власти мирились с тем, что у иного председателя в доме был настоящий иконостас. И это в то время, когда в стране торжествовал атеизм.