Николай Грошев – Чёрный свет, белая тьма (страница 58)

-Иди ты на хуй… - Выдавил Белый, как-то отстранённо подумав, что ему теперь всё равно…, ощутил укол совести – зачем он стрелял, когда Грех пошёл на приступ? Не стрелял бы, так побольше этих тварей сдохло бы…, а что бы с ним сделали грешники? Он ведь не знает насколько свихнувшиеся они. Может, всё было бы ещё хуже…, нет, ну куда уж хуже?

-Я на хуй не хожу. – Задумчиво жуя, ответил Тёмный. – Мне не нравится. Не понимаю, почему некоторым нравится. Я в пизду хожу. Мне нравится.

-Да хоть куда иди, только отсюда. – Прошипел Белый.

-Не могу. Могучий велел охранять это место. – Снова откусил кусок свежанины и задумчиво…, вот как вообще, в этих пустых, тупых глазах, может возникать задумчивость? Но факт, Белый уже далеко не первый раз замечал, как стеклянные глаза Тёмных, вдруг меняются, словно там, в глубине изувеченного сознания, вдруг подаёт голос то, чем когда-то были эти люди.

А может и правда? Может это так и есть? Вдруг они иногда вспоминают, кто они такие были в прошлом и их самих ужасает то, что они творят? Ну-ну, а единороги красно-чёрные и гадят в тапки по ночам…, грёбанный Велес, что б он сука сдох, со своими…

-Ешь. – Белый отшатнулся и грохнулся затылком о стену, с силой вытирая рот рукавом плаща – этот мудак, только что, сунул ему прямо в рот кусок мяса от этой несчастной девушки…, опять скрутило. – Нет, не блюй. Ешь. – Снова тычит сырое мясо…, ебать, человеческое сука мясо!!!

Девушка у окна застонала, приподняв голову…, живая.

-Я ещё принесу. – Заключил Тёмный, бросил в рот мясо и, жуя его, пошёл обратно к девушке. Только назад не вернулся – постоял в задумчивости, словно забыв, куда и зачем шёл, потом проскользнул под рукой девушки, спустил штаны и стал делать то же самое, что уже сделал немного ранее. Она запрокинула голову. Перекошенное лицо исторгло дикий, хриплый вой.

За спиной Тёмного насиловавшего её измученное тело, яркий свет полуденного солнца, пробился в окно и детали стёрлись, теперь он видел только тени и слышал радостное пыхтение насильника и жуткий стон его жертвы…

Свет стал слабее, солнце двинулось дальше, скрывшись за очередным полуразрушенным строением. Тёмный натягивает штаны. Девушка так и висит с запрокинутой головой – теперь она точно мертва…, насильник ухватил её за грудь и отсёк её почти под корень. Девушка не двинулась, глаза открыты, наполовину чёрные, нечеловеческие глаза…, Тёмный прошёл мимо, на ходу жуя кровоточащий кусок плоти. Он на миг остановился на лестнице, глянул на него. Зачем-то, опять же задумчиво, почесался пониже ремня, пожал плечами и пошёл дальше. Кажется, он забыл, что собирался сделать…, Белый с трудом поднялся – нужно бежать. Прямо сейчас, пока большая их часть дрыхнет мёртвым сном.

Он пошёл к окну, стараясь не шуметь…, проклятье. У второго окна слева, так же как и девушка, только спиной наружу, распят ещё один человек. В груди кровоточащая рана – судя по всему, огнестрел. Голова повисла, но грудь мерно вздымается, живой…, из-за опоры он не видел его со своего места…, может ли он просто уйти? Нет, нужно помочь, спасти…, а как он сбежит, с такой ношей на плечах, если сам еле ходит?

Он подошёл ближе, замер перед парнем.

-Извини бродяга, не могу. – Прошептал он, а парень поднял голову. Глаза затянуты чернотой, затянуты причудливо, даже для грешников – зрачки не тронуты, они зелёного цвета и выделяются так, что пробирает мистическая дрожь.

Парень открыл рот, но сказать ничего не смог – только с губ потекла кровь и слюнявый обрубок елозит по ним…, ему отрезали язык. И не только. Белый опустил взгляд, не в силах смотреть – и обнаружил, что у парня нет половых признаков. Вместо них, из паха торчит длинный рог, он такие видел на локтях атакующих химер...

Рог вдавлен в плоть, и облит какой-то жёлтой жидкостью. Они позаботились о том, чтобы парень не умер от потери крови слишком быстро.

-Всё-таки, я помогу тебе. – Прошептал Белый. Нож сверкнул, поймав лучик солнца, и лезвие разрубило артерию. Кровь ударила фонтаном, а в причудливых глазах грешника, отразилась благодарность…, в окно и валить отсюда, пока не передумал, пока не взял автомат и не пошёл валить этих выродков одного за другим…, ага, одного завалит, потом его оглушат и снова станут охранять. Что бы в один прекрасный день, их полоумный «бог», сожрал его самолично.

Он выпрыгнул в окно и тут же пожалел об этом – ослабевшие ноги подогнулись, голова начала кружиться. С трудом сдержавшись от крика, он упал среди обломков. Когда открыл глаза, увидел кусок ржавой арматуры. Сантиметра три от глаза. Чуть левее упал бы и…

Он поднялся. Перелез через обломок стены, затаился. Вроде тихо…, дикий хохот пронёсся по Припяти, откуда-то со второго этажа.

-Вставай! – Зарычал он, сквозь плотно сжатые зубы.

Кое-как поднялся. Последний раз посмотрел на здание. Его передёрнуло – в окне труп девушки, с одной отрезанной грудью, голова запрокинута, во втором мужик, которому он перерезал горло…, и все стены вымазаны кровью. А со второго этажа, в окнах и проломах торчат конечности мёртвых людей и мутантов. Кое-где, они связаны гирляндами и вывешены наружу, ветер качает их, они елозят по стене…, везде потёки крови…, руины, словно прямиком из Ада, словно тут портал и вот-вот раздастся рёв пламенеющего демона, который двинется по руинам, и от его раздвоенных копыт будут подниматься языки жаркого адского пламени…

-Я схожу с ума, я схожу с ума… - Бормотал Белый, двигаясь прочь, подальше в мёртвый город. Он старался двигаться, используя любое укрытие, старался идти бесшумно, избегая оказаться в поле видимости из окон осквернённого здания. И без остановки повторял те же слова, словно это какое-то заклинание, словно если он будет их повторять, его не заметят.

И не заметили. Он вдруг понял, что ушёл за границу руин, просматривавшихся из окон и с крыши здания, занятого Тёмными. Сбежал…, неужели сбежал?

-Ура. – Проговорил он, не услышав в собственном голосе ни единого оттенка не то, что радости, простого удовлетворения. Почему? Ну, он не взял оружия. А ещё перед глазами мужчина, которого съели заживо, в ушах всё ещё стоит его чудовищный вой. И та девушка, которую изрезали в куски, потом съели эти куски…

-Хватит! – Рявкнул Белый сжав кулаки. Ужасные воспоминания, слегка затуманились. Он посмотрел на свой пояс. Нож, датчик аномалий. Всё. Даже еды нет.

Он повернулся к улице, заваленной обломками зданий, поросшей травой, пробивающейся через асфальт. Город пусть и мёртв, но это почти центр Зоны. Оружие может найтись просто на дороге, среди чьих-то костей. Здесь с едой туго, а вот с оружием проблем обычно нет. И люди тут мрут гораздо чаще, чем в других местах Зоны. Оружие будет. Нужно просто его найти, а что бы его найти, нужно двигаться.

Белый и двинулся, выбора-то особого нет.

Спустя двадцать минут медленного шага, с датчиком на поясе, до боли напрягая глаза, что б заметить аномалию, если её пропустит датчик, пытаясь увидеть любые отклонения от нормы, он остановился. А потом поднял лицо к небу и улыбнулся ему.

-Спасибо Зона! Я не забуду, правда. – Опустил взгляд – на дороге, в яме, окружённой вывороченными кусками асфальта, мусором и кусками бетонных плит, лежит скелет, в обрывках истлевшей одежды. Но это не важно – там же лежат автомат, полная обойма и патроны россыпью, а ещё банка натовских консервов, они не портятся, даже если лежат на солнце годами. И рюкзачок, как новый, пухленький. Ему дико повезло…, прежнему владельцу этих вещей повезло не очень, а вот для него это спасение. Да, чья-то смерть, иногда, означает и чью-то жизнь.

-Спасибо. – Повторил он, наклоняясь за автоматом.

Почему-то, стало темно.

А потом очень больно в затылке.

Застонал, глаза открыл – нету ямы, скелета и спасительных вещичек. Зато в спину упирается какой-то столб, руки связаны за спиной, а перед ним трое.

-Он очнулся Апостол. – Говорит девушка, с мрачным сероватым лицом и глазами, источенными чёрными жилками. Мужик с полностью чёрными глазами смотрит на него.

-Сколько твоих осталось в здании грешник? – Говорит он, а второй мужик подходит ближе и приставляет нож к его ноге. Странно, зачем это, к ноге и но…, Белый истошно завопил – лезвие погрузилось в ногу сантиметра на четыре и его с силой провернули в ране.

-Говори грязная душа, иначе твоя смерть станет долгой. – Говорит садист с ножом. В голосе ни единой эмоции, лицо каменное, пустое. Глаза источены чернотой, не полностью, так же, как и у девушки.

-Я не знаю точно…, - он скрипнул зубами – нож вынули из раны. По ноге течёт что-то тёплое, мокрое – его кровь. – Около сорока, может меньше. Половина ранены…, я не с ними. Правда.

-Ты был в битве. – Укоризненно качает головой Апостол. – Мы видели тебя, падшая душа, видели, как ты стрелял в обретших Благодатью. Стрелял в наших братьев, грешный червь.

-Я стрелял в мутантов. – Соврал Белый.

-Да, как я и сказал, ты стрелял в наших братьев во Христе.

-Меня заставили! Я не мог не стрелять, я…

-Ты грешник и ты не можешь принять очищающую Благодать, Скверна засела в тебе очень глубоко. – Апостол снова качает головой. – Но ты совершил последнее доброе дело. Ты раскаиваешься в том, что убивал наших братьев, мерзкий грешник?

-Да! Раскаиваюсь! Искренне!