Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 32)

Лёхе казалось, что он прочувствовал и начал понимать нечто невероятно важное в устройстве этого мира, нечто, что большинство никогда не то, что не понимает – даже не в состоянии заметить, что это есть на самом деле…

Впрочем, вполне возможно, что он просто начал сходить с ума.

Если так, то есть все основания ожидать, что вскоре, стены камеры, начнут открывать ему все тайны мира – в разнобой, матом ругаясь друг с другом.

Во дворе тюрьмы, в первый же день прогулки, Лёха отметил, что заключённые сторонятся его. Люди косились в его сторону, но не более того. Втянуть в разговор, его никто не пытался. Задавать вопросы, тоже. Впрочем, он не расстроился, ему тоже не хотелось ни с кем общаться – двор, эта масса людей, давили на плечи, хлеще чем очищенное от веток бревно, которое заключённые утаскивали к штабелям, на собственных плечах. Но когда речь заходила о мелкой торговле, тут его не игнорировали, просто предлагали товар. Правда, с непонятным выражением глаз, чаще стараясь отвести взгляд в сторону. Судя по всему, уже вся тюрьма была в курсе, чем он будет заниматься и какова его роль, в этом маленьком сообществе странного микромира тюрьмы.

Тогда он подумал, что это всё может плохо кончиться, коллектив-то тут, далеко не простой.

Лёха больше никогда не выходил слишком далеко во двор – он старался держать за своей спиной какую-нибудь стену. Сердцем чуял, что, однажды, придётся уворачиваться от заточки или учиться дышать с пробитым лёгким. Такие как он, обычно долго не живут - истина простая как морковка. И хотя не по его воле, он стал таким, но лямку эту, тянуть придётся. Иначе помрёт он раньше, чем закончится следующий месяц. Выбора нет, есть только шанс остаться в живых.

Когда вернулись в камеру, Мага долго ворчал, недовольный острым запахом, оставшимся после уборки. Потом он ворчал из-за влажных стен, потом, что новое постельное и матрацы, слишком хрустят. Ворчать перестал только к вечеру и блаженно улыбнувшись, уснул. Видимо, это ворчание, доставило ему какое-то особенное удовольствие. Ну, а почему нет? Впереди много лет, чем-то заняться нужно. Маленьких сроков тут не было практически ни у кого. Все местные обитатели, даже «Алина», отправились сюда не просто так. Всем им, за редким исключением, предстояло вернуться в общество, пожилыми людьми. А работать не заставляют и на улицу выпускают раз в неделю. Тут хочешь, не хочешь, а научишься наслаждаться чем угодно, лишь бы время не тянулось как кусок резины на солнцепёке.

Однажды, в камеру пришла «малява» – письмо из другой камеры, которое принёс охранник. Поэтому поводу, пожилой Шаман, долго ворчал, вспоминая целый ворох сложных ухищрений, коими пользовались в прошлом, дабы передать сообщение из камеры в камеру. По его мнению, тот факт, что теперь малявы носят охранники, словно какие-то почтальоны, был, конечно, удобен, но подрывал сам нетленный дух, правильной тюремной жизни. Мага к ворчанию отнёсся снисходительно, и маляву не разворачивал, пока Шаман не замолчал.

А потом позвал к себе Лёху и отдал письмо – крошечный кусочек бумажки, свёрнутый в трубочку. На нём только два слова «Карман, унизить».

Лёха глянул на Магу. Он не совсем понял, что от него требуется. Впрочем, догадывался, но всё же, возможно, что понял неправильно. Сленг заключённых, довольно своеобразен, а тут он довольно быстро понял, что он ещё и слегка отличается от того, что был распространён в лагере. В тюрьме, кроме прочего, могут быть так же нюансы местного сленга, которые ему и вовсе неизвестны. В этом случае он может косячнуть так, что утром его тоже найдут с сердечной недостаточностью, вызванной, например, отказом печени, которая, совершенно случайно, оказалась проткнута инородным предметом. Ложкой там, или вилкой, в общем, чем-то, что частенько, конечно же, без всякого участия других людей, имеет обыкновение само по себе втыкаться людям то в печень, то в ярёмную вену.

-Спесь с него сбить надо, объяснить, что понятия нужно уважать полноценно.

Объяснил Мага, более на эту тему не распространяясь. До самого утра, кажется, даже во сне, Лёха думал над этим всем. В конце концов, он пришёл к выводу, что он должен указать парню с именем Карман, на суть вопроса – уважение общих правил и необходимость придерживаться их.

После чего показать наглядно, при помощи рук и ног, что личная сила этого Кармана, ничего не стоит, что при правильном подходе она ломается так же легко, как бумажный стаканчик, оказавшийся под колесом автомобиля.

Остался только вопрос – как он найдёт этого Кармана и как попадёт в его камеру?

Как оказалось, дело было поставлено почти что, на автоматику – утром, двери открылись и охранник назвал его имя, сопроводив сие мрачным, каким-то буркающим «на выход».

Спустя полчаса, он уже заходил в другую камеру, в другом блоке тюрьмы.

-Здравствуйте. – Сказал он и ему никто не ответил. Воцарилась гнетущая тишина. На него смотрели все присутствующие, и во взглядах не читалось ничего хорошего – кто он и зачем здесь, им было прекрасно известно. Они не знали только, за кем из них он пришёл и какие конкретно получил указания.

Лёха слегка злобно улыбнулся. Он вдруг ощутил нечто, чего раньше не видел в других и не понимал – страх, они боялись его…, это было приятно. Взрослые здоровые мужики, источали страх и это трепало нервы лучше, чем любое развлечение, какое мог предоставить весьма скудный выбор мест сих не столь отдалённых.

Впрочем, он поспешил себя одёрнуть и приглядеться к людям получше. Всё-таки, он не Дункан Маклауд, а они совсем не жаждут отправиться на тот свет. Жизнь, даже такая, становится бесценной, когда сумеешь к ней приспособиться и привыкнуть – конечно же, жизнь только своя собственная, жизни всех прочих, по-прежнему, остаются чем-то бессмысленным и бесполезным.

Камеру населяли пять человек. Один лежал на матраце у занавесочки, за которой находится унитаз. Мужик пожилой, не особо-то и хлипкий, и кто он такой, Лёха, конечно, уже знал – в таком месте, другие не спят. Но тут случай не совсем обычный – он слышал о нём, о том, как этот человек оказался в таком положении. Этот мужик, пожалуй, представлял собой рядовой случай в среде опущенных. За исключением деталей истории его падения на дно социальной иерархии тюрьмы. О нём говорили в толпе, на прошлой прогулке – кличку не запомнил, но история и внешность в память врезались. Зек, говоривший об этом персонаже, указал пальцем в толпу опущенных, и сопроводил жест парой фраз касавшихся внешности главного героя новостей последней недели.

Парень проиграл в карты крупную сумму денег. Расплатиться не смог. Ему предоставили редкий выбор – перо или очко. По крайней мере, в лагере Лёха не помнил случаев, что бы такой выбор предлагался. Может, для лагеря такое дело считалось недозволительным, табу там или ещё что, а может, тут парня простого пожалели, позволив выбрать быструю смерть, вместо унизительной жизни на самом дне. Однако инстинкт самосохранения, штука сильная, не так-то просто его победить - парень выбрал «очко». Не игру, конечно же, а то самое оно.

Сейчас, мужик активно делал вид, что спит и будет спать ещё неделю минимум.

Двое смотрят на него подозрительно, но с какой-то обречённостью в глазах. Они вряд ли способны даже на символическое сопротивление. А вот двое оставшихся, случай иного ряда.

Первый – мрачный мужик, с широкими плечами. Взгляд пронизывающий, полный решимости.

Второй – молодой, мускулистый, в глазах почти тоже самое, плюс страх.

Да, он не совсем верно всё понял. В них есть страх, но не во всех и он не направлен конкретно на него, этот страх, порождён теми, кто отправил сюда Лёху, а не им самим. Он просто пешка, олицетворяющая волю этакого «правителя», не более того. Было немного обидно такое сознавать.

-Карман кто? – Спросил Лёха. Решив не тянуть резину и сыграть сразу, в открытую. Вскоре он понял свою ошибку и следующие три дня, в полной мере её осознал, и смог неспешно обдумать.

Молодой поднялся, поводя плечами.

-Ну, я. А ты, значит, Малой, шестёрка Славяна?

Лёху передёрнуло, взгляд блеснул злостью, но ничего не поделаешь – так оно и есть, прав этот Карман…, почему-то, в душе загорелось пламя ненависти, обращённой на конкретную цель – на этого парня. Он шагнул вперёд и тихо сказал.

-Меня просили передать тебе. Понятия нужно уважать, не то, что тебе лично нравится - все понятия нужно уважать. Некрасиво поступать так, как поступаешь ты. – Лёха улыбнулся – приветливо, почти по-дружески. Он не совсем понимал, зачем, но разум подсказывал, что нужно поступить именно так. Чем-то это было очень важно. Когда Карман нахмурился, и мышцы на его плечах вдруг расслабились, Лёха понял, зачем он это делает. Он не знал, чем провинился Карман, это не его дело. Он и в понятиях-то не особо разбирался, Лёха просто выполнял свою работу.

-Братан, понимаешь, нельзя идти против правил. – Он шагнул к Карману ближе и опёрся рукой на раму кровати. – Я просто передаю слова уважаемых людей. Понимаешь?

-Понимаю. – Парень совсем расслабился, но взгляд ещё хмур, мрачен – он начинает осознавать, что его мягко предупреждают, но и только.

Он пока не знает, что предупреждение, столь быть мягким не планировалось.

-Такого повториться не должно.