Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 33)

-Я…, - парень хотел послать его подальше – видно было по лицу. Но осёкся и почти прошипел. – Я понимаю. Косяк мой, не спорю, но сам посуди, ведь эта ж гнида…

Договорить Карман не смог – Лёха не собирался слушать подробностей, оправданий, вообще вникать, что там и почему. Ему дали работу, он должен её сделать. Всё.

Кулак врезался в челюсть, и Карман грохнулся на пол. Прежде чем он успел прийти в себя, Лёха зашёл с боку и начал обрабатывать его ногами. При этом он держался так, чтобы никого не оказалось за спиной. Пусть эти люди не похожи на героев, но кто знает, что у них в головах? Всегда есть кто-то, кто готов пойти против системы, таким нужен только хороший толчок. Не хотелось бы ему получить заточкой в горло, от одного из таких. Однако они не сдвинулись с места, возможно, он опасался зря. Вообще, на их лицах, когда стало ясно, за кем он пришёл, возникло заметное облегчение, а «спящий», даже открыл один глаз и, стараясь быть незаметным, любопытно наблюдал за разворачивающимися событиями.

Лёха пинал куда придётся, стараясь нанести максимум урона – парня нужно забить достаточно серьёзно, но не смертельно. Обработка ногами вполне подойдёт.

Однако несколько не срослось его намерение с объективной реальностью.

Карман извернулся подобно змее и ударил носком ноги Лёхе в ухо. Его отбросило к кровати, в голове загудел гудок паровозный, а когда выровнял равновесие и повернулся к противнику, тот уже был на ногах. В знакомой стойке, прибалдевший, но всё ещё способный драться.

-Киокушинкай? – Спросил Лёха, тряхнув головой.

-Рррр. – Ответил Карман.

-Братан, я сам занимался. – Примирительно выставив вперёд обе руки, сказал Лёха. Назвал тренера, сколько он там занимался, докуда в поясах добрался, улыбнулся…, как только руки Кармана слегка приопустились, прямой удар ногой в горло, прошёл точно в цель.

Ну, почти. Попал ниже, чем следовало. Карман отлетел назад, но на ногах удержался. Лёха прыгнул и начал бить по корпусу, голове, включая локти и колени. В итоге лицо Кармана стало кровавой маской, а ему прилетело раз десять по корпусу и локтем в подбородок. Зубы заскрипели, перед глазами поплыли фиолетовые круги, Лёха чуть не свалился на спину. Не дал упасть, его же противник. Впервые в жизни, мощный крюк в пузо, помогал Лёхе не свалиться на пол, а избежать этого, сохранив равновесие…, да, от боли согнуло обратно в бублик с такой силой, что упасть, просто не успел. А Карман, на том, конечно, не остановился и отвечал со всей силы, какая ещё у него осталась. Они мутузили друг друга несколько минут. Обитатели камеры с интересом наблюдали – всё равно скучно, чего бы и не посмотреть?

В конце концов, Лёха извернулся, ухватил противника за голову и со всей силы ударил его носом в раму кровати. Нос хрустнул, Карман взвыл от боли и свалился на спину.

Там он и остался лежать, зажимая нос рукой, да с опаской и ненавистью глядя на Лёху.

-В следующий раз, кхе-кхе…, - слюна кровавая набралась во рту. Слюну, давясь и морщась, он проглотил, потому что плевать на пол в хате станет только чёрт позорный, а идти до параши или умывальника, он в себе сил не ощутил. – В следующий раз, всё может кончиться хуже. Понял?

Карман что-то утвердительное булькнул. Лёха, качаясь из стороны в сторону, прошёл к умывальнику и вымыл лицо. Ощупал нос. Странно, что не сломан…, Карман подняться попытался минут через двадцать, перед этим сам себе, вправив нос. В итоге встать не смог. Тихо завыл и отключился. Пришлось вызывать охрану, обрабатывая дверь прицельными пинками.

А когда Кармана вынесли на носилках, Лёха ощутил, как темнеет свет и мягко стёк на пол.

-Этого тоже тащите. – Буркнул охранник, указав на него пальцем.

В больнице он пробыл недолго, подлатали и отправили обратно, никаких серьёзных повреждений, кроме лёгкого сотрясения мозга (отчего и потерял сознание), у него не обнаружилось. Что сталось с Карманом, и как сложилась его судьба в дальнейшем, его не интересовало. Но он, скорее всего, остался жив и больше не раздражал авторитетных людей.

Три дня в больнице, за которые ему пришлось хорошенько обдумать своё будущее поведение.

Вообще, он полагал, что справился, сделал так, как от него требовалось.

Однако…

-Малой, - услышал он голос. Глаза открыл – знакомый доктор. Ближе наклоняется и говорит.

-Косяк Малой. Тебя просили человечку всё растолковать и нормально бычку ему сломать. А ты там микс-файт устроил и пиздюлей выхватил. Ты сам себя унизил паря. Людей подвёл. Так не пойдёт. Так не делается Малой. Сказали что нужно – в точности надо сделать, не тяп-ляп. Понял?

Лёха кивнул, враз помрачнев.

-Тобой недовольны. Ещё что-то такое выкинешь и к Петровичу сразу поедешь. Он у нас патологоанатом. В курсе да? Со жмурами он возится. Ну, давай, лечись.

И лечился он три дня, что интересно, не в пример «Дружбе», кроме аспирина, тут имелись и другие очень полезные лекарства.

Он размышлял, раз за разом прокручивал в памяти минувшие события, искал моменты, где допустил фатальные ошибки, где всё пошло не так, как должно быть. Но прежде, он попытался понять, как же всё-таки, всё должно было быть. Мозговой штурм, в первой атаке, оказался полностью провальным, но вскоре он получил нужные ответы. Унизить – не наказать, не опустить, не избивать до потери пульса, и не убить, конечно. Нужно было именно унизить. Он должен был справиться легко, словно мимо шёл и случайно бутылку со стола смахнул, а она и разбилась нафиг. Но вместо этого, он грохнул её со всей силы об пол, в лоскуты исполосовав себе обе руки.

Лёха пришёл от серьёзных людей и доказал, что они сильнее, что с ними лучше не спорить…, попутно доказав и то, что они не так уж и сильны и что их можно задавить, что нужно просто немножко больше сил, чем есть сейчас.

Н-да. Нужно было показать пучок радиоактивных частиц, прошибающий любое препятствие в долю секунды, да так, словно его вовсе не существует, а вместо этого, он изобразил неустойчивую и взрывоопасную реакцию горения простого пороха, опасную и для того, кто её запускает. Сильно образно конечно, но, по сути, верно.

Лёха думал непрерывно, все три дня он старался моделировать возможные ситуации и подбирать оптимальные решения. В какой-то момент, он даже начал поправлять несуществующие очки, словно решал сложную задачу. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. Требовалось понять, как быть дальше. Карман его ведь чуть не вырубил. А сделав это, скорее всего, прикончил бы. Необходимо найти ключ, к решению вопроса. И он его нашёл. Посовещался с совестью, она там что-то поворчала, поматерилась, потом рукой махнул, мол, а чего поделаешь? По-другому в живых остаться, вряд ли выйдет. А трупам на мозги капать, совесть не умеет.

Он всё обдумал, принял решение. Осталось проверить в деле, что из этого выйдет.

В камере его встретили так, будто он на час к операм на допрос выходил и вот вернулся. Разве что Мага на него неодобрительно посмотрел пару раз. Да остальные иногда косились – длань, можно сказать, руки правящей, апосля первого же своего дебютного своего выхода, рожей фиолетово-красная и шагает кое-как. Того и гляди, за профнепригодность уволят нафиг.

Возможность испытать новые методы работы, выпала не скоро. Людей, твёрдо решивших создать себе проблемы, в жизни не так уж и много. А большая часть вопросов, решалась на месте, либо на еженедельной прогулке. В основном всё решалось незаметно, тихо. Но всё же не всегда.

Так, на одной из прогулок, Лёха услышал как в среде блатных, кто-то перешёл на повышенные тона, а потом вдруг их маленькая группа, раздалась в стороны, оставив в центре двух злобно ощерившихся людей, с заточками в руках. Он ожидал, что обоих скосят с пулемётной вышки, или охрана начнёт всех награждать ударами прикладов и разгонять по камерам, но ничего такого не случилось. Блатные с заточками покружили на маленьком пятачке, образованном толпой и сошлись в рукопашной. Всё закончилось за полминуты – один из них упал с заточкой в глотке.

Когда они возвращались в камеры, труп всё ещё лежал на земле.

Такое случалось всего однажды, за то время, что он провёл в тюрьме. По-настоящему серьёзные люди, таким не увлекались – они не могли убивать сами, таковы правила игры. Блатные тоже старались не марать рук. Чаще хватало разговора, который заканчивался какими-либо последствиями. Иногда, таким последствием, становился Лёха.

-Здравствуйте. – С улыбкой сказал он, входя в камеру, с населением всего три человека. Ни одного опущенного, ни одного мужика, только уважаемые люди. И все трое смотрят на него как волки на овцу. – Ребята, вы не парьтесь, я чисто переждать. Скоро меня сплавят дальше, может через час, может через два, а тут у меня никаких дел нет.

-Отвечаешь? – Пробасил самый здоровый. Собственно, единственный по-настоящему здоровый мужик в этой камере. Учитывая что прозвище переданное с запиской от серьёзных людей, звучало как Шкаф, он не испытал сложностей с обнаружением нужной фигуры.

-Отвечаю. – Лёха присел на одну из кроватей. – Я тут устроюсь, никто не против?

-Падай. У нас тут ещё три шконки свободные.

День прошёл в относительном покое – обитатели камеры играли в карты, курили, обменивались разными историями, в общем, жизнь шла своим чередом. Лёха дремал на своей кровати и никак не интересовался ни людьми, ни их занятиями, только недовольно поглядывал на двери. За ним всё никак не приходили. К вечеру, он не выдержал и стал стучаться в дверь. Никто не ответил. Матюгнувшись, он вернулся на кровать и сидел там, мрачно пялясь в одну точку.