Николай Гнидюк – Прыжок в легенду. О чем звенели рельсы (страница 70)
Свежие номера стенгазет в первую очередь вывешивались в столовой. И вот однажды в газете появилась карикатура на одного из разведчиков. Возвратившись с задания, он уснул и не почувствовал, как сгорели у него подошвы сапог. Карикатура вызвала немало смеха и шутливых упреков, а от радисток парню не было прохода.
Разведчики не остались в долгу перед девчатами. Парни заметили, что девушки очень любят жареную картошку и не любят вареной.
По этому поводу в стенгазете появились два рисунка. На первом — грустные лица наших радисток и подпись:
На втором — лица девчат сияют улыбками и двустишие:
Ребята смеялись, а девушки сердились…
Мы боролись против гитлеровских захватчиков и их прислужников — украинских националистов и других предателей. Но были у нас и другие враги, казалось бы менее зловещие, однако бороться с ними было чрезвычайно трудно. Речь идет о болезнях.
Во время оккупации в населенных пунктах не проводились санитарно-профилактические мероприятия, не было лекарств, больницы были закрыты. Гитлеровские варвары, так много кричавшие о «новом порядке» в Европе, специально распространяли заразные болезни. Они засылали в партизанские отряды и в села, где бывали партизаны, своих агентов, зараженных венерическими болезнями, туберкулезом. Людей косил тиф, они гибли от дизентерии. Мы должны были следить за тем, чтобы эти страшные враги не проникали в отряд, и оберегать от них население. Этой борьбой с инфекциями и болезнями, которая кажется не такой героической, как, скажем, бой с карателями под Берестянами или разгром бандеровского штаба в Деражном, руководил наш «лесной профессор» Альберт Цессарский.
Нам помогала Москва. Оттуда систематически на самолетах прибывали медикаменты, дезинфекционные средства, инструменты. Городские разведчики тоже добывали лекарства, инструменты и переправляли в отряд. Со временем наша санитарная часть пополнилась опытными медиками. Из Москвы прилетела врач Алевтина Николаевна Щербинина. Из ровенского концлагеря бежали врачи супруги Федотчевы, Клешкань, Дзгоева. А осенью 1943 года винницкое подполье направило в наш отряд доктора медицинских наук профессора Гуляницкого.
Кое-кто из партизан из-за недостатка соли и витаминов в пище начал болеть цингой. Наш «медицинский бог» Альберт Цессарский, несмотря на молодость, умело поборол эту опасную болезнь. По его рецепту в отряде начали изготовлять специальный напиток. В ведро охлажденной кипяченой воды всыпались мелко иссеченные сосновые ветки. Через двенадцать часов хвойный напиток был готов к употреблению. Но он был таким горьким, что партизаны не желали его пить.
— Лучше уж цинга, чем этот яд, — отказывались они от «нектара» Альберта.
Увещевания врача оставались тщетными, и ему пришлось обратиться за помощью к Медведеву. Тот издал суровый приказ, обязывающий всех без исключения употреблять ежедневно по два стакана сосновой настойки.
Приказ есть приказ. Пришлось подчиниться. Но позже все были благодарны Цессарскому: с цингой в отряде было покончено.
Как-то пришли наши разведчики из одного села и докладывают командиру:
— В селе много больных тифом.
Это известие заставило Медведева задуматься. Продолжать поход без отдыха нельзя, а разместить отряд в селе, где есть больные тифом, рискованно. И Дмитрий Николаевич приказывает:
— Отряду разместиться в сараях и на улице, заходить в любую хату запрещается.
А на улице — мокрый снег с дождем, ветер до костей пронизывает. Как хочется зайти в теплую комнату, погреться у печки, высушить одежду! Хочется, но нельзя.
К Медведеву подходит Цессарский.
— Дмитрий Николаевич, — говорит он встревоженно, — мы спасем отряд от тифа. Но есть другая опасность. Люди измученные, промокшие. Спят на сене в сараях. Могут простудиться, тогда будет беда.
— Что же вы предлагаете?
— Сперва надо развести костры и хорошенько просушиться. А потом уже не страшно, зарывшись в сено, и поспать. Хоть и не очень тепло будет, зато опасность болезни отпадет.
Через полчаса по всему селу запылали костры.
Но сушиться долго не пришлось. В соседних селах были бандеровцы, и они решили на нас напасть. Врасплох они нас не застали. Все три батальона вступили в бой. Первые же выстрелы наших пушек и минометов заставили этих горе-вояк бежать.
Так и не довелось нам отдохнуть в эту ночь. Да разве только в эту?
Такими уж были наши партизанские будни — нелегкими, изнурительными, но в то же время — бодрыми, жизнерадостными. Ведь в обыденной жизни партизан было так же много трудностей, как и во время исполнения боевых заданий.
НАРОД ПРОКЛИНАЕТ ИЗМЕННИКОВ
Украинские буржуазные националисты всегда с пеной у рта пытались доказать, что они пекутся о судьбе «родного края и народа». «Свободная», «самостийная», «ни от кого не зависимая» Украина не выходила из голов этих горе-патриотов. Но история уже не раз доказывала их демагогию, не имеющую ничего общего с подлинными стремлениями украинского народа к свободе и независимости. Немцы приходили на украинские земли в восемнадцатом году. Пришли они и в сорок первом. Украинцы вместе со всеми народами Советского Союза громили захватчиков. Националисты же вместе с оккупантами расстреливали своих отцов, братьев, сестер во имя… «свободной Украины».
Смерть и слезы, руины и пожарища несли гитлеровцы на советскую землю. Люди умирали от голода, болели, а фашисты отправляли в свой фатерлянд награбленное народное добро. Суровые приказы категорически запрещали резать скот и птицу, молоть зерно, перерабатывать какую бы то ни было сельскохозяйственную продукцию. Даже жернова и те не разрешалось держать крестьянам. По этому поводу народ, который никогда не теряет бодрости, юмора и всегда, даже в беде, умеет найти острое словцо, пел частушку:
Фашистские власти создали специальную организацию «Пакет-аукцион», занимавшуюся изготовлением тары, упаковкой и отправкой в Германию посылок, багажей, контейнеров с награбленным добром и продовольствием. Кроме этого, существовали всякого рода «заготовительные организации». Руководил этими «хозяйственными» делами один из заместителей Коха генерал в отставке Герман Кнутт.
Люди не могли выдержать этих «порядков», они вступали в борьбу с врагами. Сначала в отряды приходили по одному, по двое, затем группами по двадцать — тридцать человек, а потом уже действовали целые партизанские отряды, стихийно создавшиеся из местного населения. Героически сражались они с гитлеровцами за освобождение родной земли.
Но были и такие, которым пришелся по вкусу «новый порядок». Это они с чердаков и крыш зданий стреляли по отступающим советским войскам. Это они выходили с цветами навстречу фашистским танкам, хлебом-солью встречали захватчиков, видя в них своих «спасителей от большевизма». Это они выслуживались перед оккупантами, выискивая и расстреливая коммунистов и комсомольцев, солдат и офицеров Советской Армии, советских активистов. Это они молились за победу фашистской армии и крепкое здоровье Адольфа Гитлера.
В Ровно один из многих «друзей» по коммерции дал мне националистическую газету «Самостійна Україна» от 10 июля 1941 года, издававшуюся в Станиславе. В этом продажном желто-блакитном листке был напечатан так называемый «Акт провозглашения Украинской державы».
Бандеровская присяга верности нацистской Германии была принята украинскими буржуазными националистами на их сборище 30 июня 1941 года в здании «Просвиты» во Львове.
Что это было за «суверенное соборное государство» и как «сотрудничали» его главари с Гитлером, нам было хорошо известно. Предатели украинского народа шли на службу в фашистские карательные отряды, «шуцполицию», «криминальное СД» и другие разбойничьи организации. Они рядились в черные шинели с серыми воротниками, носили на рукавах повязки с изображением черепа и надписями «шуцманшафт», «шуцполицай». Их руками гитлеровцы уставили виселицами города и села, с их помощью фашисты силой угоняли в Германию юношей и девушек. Народ с презрением смотрел на выродков, народ их ненавидел.
Когда гитлеровцы увидели, что их дела на Восточном фронте ухудшаются, а в лесах все шире развертываются действия партизан, они дали своим националистическим холуям приказ уйти в подполье. Вот тут и выползли на арену бульбовцы, бандеровцы, мельниковцы и всякая другая шваль. За несколько недель наводнили они леса и села. Вооруженные до зубов бандиты, прикрываясь лозунгом борьбы за «самостийную Украину», устраивали налеты и погромы, выдавая себя за партизан. Этим они думали подорвать авторитет народных мстителей у населения, вызвать ненависть к нам. Но во что волка ни ряди — зубы у него все равно остаются волчьи. Люди знали, кто в действительности защищает их интересы, кто сражается за их освобождение. Люди верили партизанам и проклинали изменников.
Вначале мы надеялись повлиять на националистов мирными средствами. Велись даже переговоры с так называемым «атаманом Полесской Сечи» Тарасом Бульбой (он же Боровец), который клялся, что будет действовать вместе с партизанами против фашистов. Однако бульбовские головорезы устраивали нам засады, грабили и истребляли население, сжигали хаты.