Николай Гнидюк – Прыжок в легенду. О чем звенели рельсы (страница 71)
Наряду с открытыми врагами у нас появились враги замаскированные — еще более опасные и коварные.
В конце февраля 1943 года группа разведчиков, возглавляемая Николаем Ивановичем Кузнецовым, возвращалась в отряд с очередного задания. Нас было двадцать три. Ехали, как обычно, на подводах, пели песни. Наступили сумерки, когда мы достигли переправы через Случь. По узенькому понтонному мосту перебрались на противоположный берег реки, где раскинулось небольшое село Хотин. Не успела первая подвода поравняться с крайней хатой, как кто-то из-за угла крикнул:
— Стой! Кто едет? Пароль!
— Свои!
— Стой! Ни с места, а то буду стрелять!
Подводы подъехали вплотную друг к другу и остановились. Кузнецов приказал залечь и выяснить, с кем имеем дело. Но темнота мешала.
— Выходи на переговоры! Кто вы такие?
— Мы партизаны соединения Сабурова! — прозвучало в ответ.
— А мы — медведевцы! Где ваш командир? — спросил Коля Струтинский, находившийся на первой подводе.
В ответ щелкнули затворы.
— Вы окружены! Сдавайтесь без боя! — раздалось из темноты.
И как бы в подтверждение этого позади нас, со стороны реки, застрочил пулемет. Струтинский еще раз повторил:
— Мы партизаны полковника Медведева. Кто вы такие? Выходите на переговоры!
Но вместо ответа со всех сторон сверкнули огоньками пулеметные и автоматные очереди.
— Кто бы это мог быть? — спросил меня Кузнецов. Но мне самому хотелось обратиться к Николаю Ивановичу с таким вопросом.
Коля Струтинский и Валя Семенов в это время заскочили в одну из крайних хат. Она оказалась пустой. Потом Струтинский огородами подполз к соседнему двору и услышал чей-то радостный голос:
— Попались, голубчики! Иди передай атаману, что партизаны окружены.
Когда Николай сообщил об этом Кузнецову, тот немедленно скомандовал:
— Вперед!
Мы открыли ураганный огонь из двадцати одного автомата и двух пулеметов и с криками «ура» ворвались в село.
Жорж Струтинский зарядил автомат диском трассирующих пуль и выпустил их вслед удиравшим бандитам. На одном загорелась ватная фуфайка. Он не понял, что это могло быть, и закричал:
— Братцы, они стреляют огненными пулями! Спасайтесь!
Поднялась паника. Пьяные, перепуганные, выскакивали бандиты из домов и кидались наутек.
Михаил Шевчук был мастером метать гранаты. Когда он попал в окно хаты, где горел свет, изнутри раздался дикий крик:
— Спасайтесь! У них минометы!
Мы заняли село без потерь. Атаман убежал. Десятков пять пьяных и полусонных бандитов ребята вытащили из погребов и сняли с чердаков. Среди трофеев оказались ржавые обрезы, топоры, вилы и даже сделанные из дерева макеты винтовок, выкрашенные в темный цвет.
— Это чтобы пугать население, — сказал Шевчук.
Допросили пленных. Оказывается, в Хотин прибыл сам Бульба. Он знал, что через это село ездят партизаны, и хотел раздобыть новые советские автоматы.
— Разрешите мне и Сухенко поговорить с этими мерзавцами, — обратился к Кузнецову Семенов, показывая на трех перепуганных бандитов с трезубцами на бараньих шапках.
Мы понимали, что он имеет в виду, и Николай Иванович категорически возразил:
— Этого делать не следует. Возможно, они заблуждаются. На первый раз их лучше отпустить.
До самого утра мы с Колей Струтинским занимались пленными. Их насобиралось около сотни. Мы выстроили всех в колонну и провели в нижнем белье с деревянными винтовками на плече через все село. Люди выходили из домов, смотрели на этих горе-вояк и от души хохотали.
После «парада» к «войскам» обратился Николай Иванович.
— Сегодня мы вам прощаем, — сказал он, — так как понимаем, что вас обманули. Но помните: если повторится что-либо подобное, живыми не выпустим.
В ответ послышалось:
— Мы больше не будем…
— Отпустите нас…
Но после хотинской встречи с бульбовцами стычки с националистами повторялись почти ежедневно.
Как-то бульбовцы устроили засаду, и одна из наших групп понесла большие потери: несколько партизан погибло, многие были ранены. Не вернулся в отряд один из лучших товарищей — комсомолец Петя Голуб. Пулеметная очередь прошила ему живот, но он, истекая кровью, сражался до последнего вздоха. Возвратившиеся партизаны рассказывали, что в селе Богуши расположился штаб националистов во главе с самим Бульбой. Командир приказал уничтожить эту банду. Операцию возглавил командир роты старший лейтенант Александр Базанов.
Бандиты торжествовали победу. По всему селу звучали их пьяные песни и дикие крики. Появление партизан было для них неожиданностью. Богушевский националистический «гарнизон» был уничтожен. Избежали расплаты только несколько бандитов, в том числе их атаман.
Действия националистических банд настолько осложняли обстановку, что наши разведчики уже не могли идти в город в одиночку или небольшими группами: до шоссейной дороги нас обязательно сопровождали рота или взвод хорошо вооруженных партизан. И все-таки бандеровцам иногда удавалось наскакивать на наших товарищей. Их мучили, пытали, а потом, если они не умирали от нечеловеческих страданий, убивали.
Жестоко расправлялись бандиты и с теми, кто питал к нам симпатии. Зверски уничтожали они целые села только потому, что в них жили поляки.
Было такое село Поляны. Было — потому, что когда мы пришли на его место, то увидели страшную картину: догорали дома и сараи, на деревьях раскачивались трупы мужчин и женщин, на земле валялись отрубленные детские головы, руки и ноги, а в воздухе стоял запах человеческого паленого мяса.
Картина была настолько неимоверной и ужасной, что командир не решился вести весь отряд через село.
В соседней деревне мы остановились на отдых, и люди рассказывали нам, что в Полянах жили преимущественно поляки и что накануне здесь проходили бандиты, называвшие себя партизанами.
— Надо найти этих головорезов! — сказал Медведев. — Найти и уничтожить! Приказываю сделать это немедленно!
Группа партизан ушла на поиски националистов. Пошло нас немного — человек двадцать пять. Бандеровцы были храбрыми лишь перед безоружным мирным населением, а стоило только партизанам неожиданно налететь с криками «ура» и автоматной стрельбой, как бандиты пускались наутек или «делали трезубец» (то есть поднимали руки вверх).
Мы двинулись в направлении села Знамировки. Прошли несколько километров, видим: идет навстречу какой-то мужчина. Поинтересовались, откуда и куда идет.
— Не спрашивайте, люди добрые, — отвечает. — Я едва убежал из села. Ворвались те, в черных шинелях, начали людей убивать, даже малышей не жалеют…
— Так они же, говорят, только поляков убивают? — спросил я.
— Неправда! Убивают всех подряд. Сам я украинец, и жена моя украинка. А убили ее, изверги. Слава богу, сестра детей успела забрать… И все потому, что мои сын на фронте против немцев воюет. А за что они поляков убивают? Разве поляки не люди? Такие же бедняки, как и мы. Чем они провинились? И нет божьей кары на этих выродков проклятых!
— Бог их не покарает, если мы не отомстим, — сказал Шевчук.
Расспросив, где именно хозяйничают националисты, мы пошли дальше. Минут через сорок добрались до хутора и видим: едут навстречу подводы, а на них — бандиты с трезубцами на шапках. Увидев нас, они соскочили и с радостными криками побежали навстречу.
— Они приняли нас за своих, — сказал Коля Струтинский. — Не стрелять! Возьмем их живьем, «мирным путем». Разговаривать только по-украински!
— Здорово, хлопцы! Слава Украине! — заорал один из бандитов.
— Здоровеньки булы! Героям слава! — не спеша ответил Струтинский. — Вы из какой сотни?
— Мы — служба безопасности из сотни Лиса. А вы из какой?
— А мы не из сотни, соколики. Нас целый курень, и мы — куренная служба безопасности.
— Кто же у вас куренной? Может, Дубовой? Или Клим Савур?
— Во-первых, Клим Савур не куренной, а во-вторых, мы не нарушим правил конспирации и не назовем вам нашего командира, — ответил я бандитам.
— Вполне резонно говорит наш начальник оперативного отдела, — поддержал меня Коля Струтинский. — Мы можем обо всем рассказать только вашему сотенному Лису. Где он сейчас?
Наш замысел удался: бандиты поверили и все как один вытянулись, словно по команде «смирно». Не ожидая, пока они скажут, где их вожак, Коля обратился к Шевчуку:
— Пан Шевчук, возьми пять боевиков и иди на связь с Лисом.
— Наш сотенный тут недалеко, километра два будет, не больше, в соседнем хуторе. Он с группой боевиков пошел туда, а нам приказал прочесать эти хаты. Бьем ляхов и большевиков. Давайте вместе позабавимся, — сказал усатый здоровяк, очевидно старший группы.
— Погодите, хлопцы! — остановил его Коля. — На этом хуторе вам делать нечего. Здесь живой души не осталось, мы хорошо поработали. Лучше скажите, правда ли, что вы из сотни Лиса? Может быть, вы красные партизаны?