Николай Гайдук – Златоуст и Златоустка (страница 128)

Вот так Нишыстазила поступал со своими врагами, которых он любил до слёз, и ничего, что эти слёзы были крокодиловы.

И вдруг он изменил своим привычкам. Это случилось после того, как стали рассылаться первые приглашения на суперсовременный поезд, способный со скоростью света добраться до звёзд и вернуться на Землю. После внимательного изучения «Приглашений», сияющих золотом, хозяин позвал Воррагама – свою правую руку.

Странная привычка была у хозяина – привычка «спиной разговаривать» с подчинёнными. Когда Воррагам вошёл в кабинет, хозяин сидел к нему лицом, но как только начал разговаривать, выйдя из-за стола, так сразу же повернулся спиной.

– Хорошее дело затеяли! – одобрил хозяин, через плечо показывая золотом тиснёный пригласительный билет. – Давно хочу проветриться.

– Смею вам доложить, – каркающим голосом начал Анатас, открывая кожаный портфель, – по сведеньям нашей разведки…

– Да в гробу я видел всю эту разведку! – перебил хозяин. – С этой минуты мы с тобой – главная разведка. Просекаешь?

– Не совсем, – виноватым тоном признался Анатас. – Не совсем, не совсем.

– А говорят, что ворон – птица мудрая. – Хозяин усмехнулся. – Или ты от попугая произошёл? Стоишь, долдонишь. Короче, так. С этой минуты мы с тобой становимся помощниками и сообщниками этих заговорщиков, придумавших суперсовременный сюрприз на колёсах.

Воррагам широко разинул клюв от изумления.

– Это как прикажете понять? Ведь там же назревает крупный государственный мятеж, переворот.

Нишыстазила зачем-то понюхал золотом тиснёный пригласительный билет, а затем небрежно бросил «Приглашение», как бросают карту по длинному игральному столу. Воррагам своей трёхпалой лапой ловко поймал приглашение – уже на самом краешке стола.

– Скажи, чтоб секретная служба оставила в покое этих заговорщиков. Пускай собирают все приглашения, тебе передают. А мы потом распишем всё по трафарету. Мы их распределим по самым нужным людям. Кто больше всего нуждается?

– Надо подумать. – Анатас пожал плечами. – Вам видней… Неуловимым, привычным жестом хозяин поправил свой стеклянный глаз, потом достал какие-то бумаги.

– Вот… – заговорил он сам с собою, – вот, например, Кощей Бессмертный. Кеша. Он кто у нас по штату?

– Министр финансов! – подобострастно подсказал Воррагам.

– Правильно. А что он должен делать, министр финансов? Он должен сидеть, над златом чахнуть, каждую копейку народную беречь. А он что себе позволяет? В прошлом году этот Кеша половину годового бюджета страны потратил на своих любимых лебедей, среди которых полчища б… А это, я скажу тебе, великий труд – сражаться с такими полчищами! Ха-ха.

– Ха-ха-ха! – подхватил Воррагам, словно эхо. – Великий труд!

– Короче. – Хозяин стал серьёзным. – Устал наш бедный Кеша. Пускай поедет, малость отдохнёт, развеется, а заодно, кстати сказать, пускай докажет, что он Бессмертный. А то, может, брешет уже не первое тысячелетие, а мы всё никак не можем разоблачить.

– Гениально придумано! – Воррагам закаркал от изумления. – Вот уж никогда б не догадался! Но смею вам сказать, что у меня уже есть около десятка именных приглашений. Как с ними-то быть?

– А ну-ка, покажи, кто там?

– Да вот, например. – Анатас порылся в кожаном портфеле. – Вот, скажем, наша милая Царь-Бабушка-Яга.

Гримаса недовольства исказила лицо хозяина.

– Этой бабушке давно пора на пенсию. Пускай, ведьма старая, прокатится на этом паровозе, сколько можно мотаться верхом на метле. Двадцать первое столетье на дворе как-никак.

– А вот ещё, осмелюсь доложить…

– А это кто? Ну, этого тоже можно командировать. Не велика потеря.

– А этот? А вот этот? Или вот этот…

Зажмурив стеклянный глаз – чтоб не мешал читать – Нишыстазила несколько минут перебирал стопку пригласительных билетов, раскладывая их в виде пасьянса. Его распоряжения были короткими и отличались категоричностью. А напоследок он сказал:

– Посчитай, сколько в поезде мест, а потом дай списки нашего правительства, наших олигархов, нашей оппозиции и всяких прочих мелких подлецов, которые нуждаются в хорошем отдыхе, в оздоровительной поездке к чёрту на куличка, или куда они собираются?..

– Завтра же узнаю и доложу! – заверил Анатас.

Хозяин прошёлся по кабинету, за окнами которого видна была Церковь Сатаны – позолоченный рогатый козёл двоеперстие поднял к небесам; слегка наклонённые пятиконечные звёзды сияли в чёрных кругах, точно в траурных нимбах.

– Ну, всё, иди, – сказал хозяин, поворачиваясь. – Хотя постой.

Я кое-что забыл. К этой поездке нужно подготовить двойника.

– Вашего?

– Ну, не твоего же. – Нишыстазила снова стал «спиной разговаривать». – Двойник должен быть самым лучшим. Его могут рассматривать в упор. Ну, теперь, кажется, всё. Свободен.

Воррагам занервничал, стоя на пороге.

– А как же я, простите? У меня ведь тоже приглашение.

– Ну, с тобой, я думаю, проблем не будет. Ты ведь у нас один из немногих, кто способен летать. Так что соскочишь с подножки и спокойно вернёшься назад.

Двойник хозяина – блистательный двойник – в окружении телохранителей на перроне появился в ту минуту, когда уже взволнованный, бледный Златоуст потерял надежду на него, на самого главного, самого ценного пассажира.

Артистично подражая походке «хозяина жизни», жестам его, мимике и голосу, двойник уверенно вошёл в вагон – в тот персональный, который был отделан шикарнее других. И никто не почуял подвоха. Разве что два или три человека – из ближайшего окружения – на несколько секунд почувствовали что-то неладное; у настоящего хозяина левый глаз моргает реже правого или совсем почему-то забывает моргать. Однако Воррагам, крутящийся поодаль, поспешил исправить эту оплошность.

Войдя в персональный вагон, Воррагам на несколько мгновений растерялся, увидев двойника, надменно сидящего в классической позе хозяина: руки и ноги в закрытой позиции – переплетены между собой; рот немного съехал в сторону и вниз – результат болезни на нервной почве. Всё в этом двойнике было настолько безукоризненно – в смысле полного сходства – даже привычная дрожь просом прокатилась под рубахой Воррагама, как это бывало в те минуты, когда он, приближаясь к хозяину, попадал в его энергетическое поле, способное ударить чёрным грозовым разрядом гнева, ослепить внезапной вспышкой молнии, сверкающей во глубине единственно живого глаза.

И даже голос был у двойника – звуковая копия хозяина.

– Дружок, – фамильярно сказал он Воррагаму, – чего они медлят? Пора!

Изумлённый Воррагам поближе подошёл и, не ощутив могучей энергетики «хозяина жизни», понемногу расслабился – опустился рядом с двойником и посмотрел по сторонам, выискивая камеры слежения или другую какую подобную пакость.

– Слушай сюда! – Воррагам заговорил на том наречии, на каком он обычно говорил только с хозяином, если дело касалось чего-то секретного. – Ты меня понимаешь? Ну, вот. Дело в том, что у хозяина левый глаз стеклянный – моргает реже правого.

Растерявшийся двойник, выходя из образа, тихо спросил на том же загадочном жаргоне:

– Ну, так что мне теперь? Подмигивать всё время?

Скрипнула пружина в тишине – Воррагам поднялся и подошёл к окну, поплотней задёрнул золотым узором расшитые занавески, сквозь тоненький зазор пропускающие две-три косых соломинки солнечного света. Потом опять нагнулся – навис над двойником.

– А может быть, мне выклевать твой лишний глаз? – зловеще процедил он. – Стеклянный вставим – будет натурально.

– Ну, что вы, что вы, Анатас! – Двойник перепугался и подскочил с дивана. – Что за шутки? Я постою у зеркала, потренируюсь. Делов-то.

Подойдя к зеркальной глади, обрамлённой золотистым вензелем, Воррагам поправил свой вороной костюм, причесал хохолок и сделал вид, что пальцем сбил с пылинку.

– Потренируйся, милый, сделай одолжение, – с холодной улыбкой сказал Анатас, собираясь покинуть вагон. – А то придётся хирургические меры принимать.

– Не придётся! – Двойник неожиданно осмелел. – Мне приказано не высовываться, а ты… – Двойник распетушился и прикрикнул: – Хам! Или ты хочешь, чтобы я нажал вот эту кнопку и пришла моя охрана? Забыл, кто здесь пассажир Номер Один? Тебе напомнить? Лорд Свинопотамов! Пошёл отсюда! А то будут хирургические меры!

Ямщик волшебного поезда, весьма довольный тем, что главный пассажир оказался на месте, стал проверять готовность новеньких приборов, дрожащих стрелками, мерцающих малюсенькими лампочками синего, красного и зеленого цветов. Всё было в порядке – всё на мази. Напялив белоснежные перчатки, ямщик собрался уже закрывать чёрную дверь с хорошим уплотнителем по контуру, с двойным остеклением небольшого круглого окна, набитого воздушною прослойкой, – дверь была как на подводной лодке, способной опускаться на жуткие глубины.

И вдруг перед ним замаячила чернокожая физиономия – Абра-Кадабрыч внезапно появился в кабине. Видно было, что он спешил; запыхался и даже раскраснелся – смуглую кожу пробил румянец.

– Фу-у… – Отдуваясь, старик широко улыбнулся, демонстрируя свой необычный острый зуб, сверкающий золотом. – Чуть не опоздал. А что стоим? Там уже зелёный, зеленей не будет.

Настороженно глядя на него, ямщик недружелюбно спросил:

– Ты чего припёрся?

– Да так, соскучился, – сердито сказал старик, приводя в порядок взлохмаченную бороду. – Зачем же ты соврал, что поезд отходит на два часа позднее?