Николай Гацунаев – Серая кошка в номере на четыре персоны (страница 40)

Х а р у м б а е в. Вы — кто?

Б е л о у с о в. Большевики. Ленин.

Х а р у м б а е в (разочарованно). Ленин где, Хорезм где!

Б е л о у с о в. Портрет у меня на стене видел?

Х а р у м б а е в. Ну.

Б е л о у с о в. Читал, что Ленин про Хорезм говорит?

Х а р у м б а е в. Не умею читать…

Б е л о у с о в, Ленин сказал: «Мы совершенно не хотим, чтобы хивинский мужик жил под хивинским ханом».

Х а р у м б а е в. Так и сказал?

Б е л о у с о в. Так и сказал.

Х а р у м б а е в (уважительно). Большой, видать, человек… Мудрый…

Б е л о у с о в. Вождь.

Х а р у м б а е в. Говоришь, Ленин тебя послал сюда?

Б е л о у с о в. Ленин.

Продолжают ехать в молчании, занятые каждый своими мыслями. Белоусов смотрит вперед. За редкими деревцами джиды начинается пустыня.

Х а р у м б а е в. Там, в Каракумах, три дня идти, четыре дня идти — города есть.

Б е л о у с о в. Большие?

Х а р у м б а е в. Как Хива… Больше… Кто построил, когда построил — даже старики не знают. Не веришь?

Б е л о у с о в. Верю. Отвоюемся — покажешь. Я, брат, люблю историю.

Х а р у м б а е в. Покажу. Я Каракумы кругом знаю. Устюрт ходил, Бетпакдала ходил…

Б е л о у с о в (напряженно вглядывается. Изменившимся голосом). Смотри, Дарбай. У тебя глаза зоркие…

Х а р у м б а е в. Где?.. Басмач, товарищ командир…

Б е л о у с о в. Отряд, внимание! Приготовить оружие!

Впереди стоит, широко расставив ноги, Курбан. В правой руке опущенная дулом вниз винтовка. Левой держит за повод коня. Поднимает винтовку, делая знак отряду остановиться.

Номер гостиницы. Востоковед бреется перед зеркалом, кончив бритье, укладывает электробритву в чехе, смотрит в зеркало, проводя рукой по щекам и подбородку. Внезапно замирает и медленно опускается на стул. Лицо искажено гримасой боли. Некоторое время сидит неподвижно. Потом судорожно шарит рукой в кармане пиджака, перекинутого через спинку стула. Вынимает плоскую пластмассовую коробочку, достает таблетку. Кладет в рот и запивает водой. Слышно, как кто-то отпирает дверь соседнего номера. Востоковед еще некоторое время сидит, собираясь с силами, затем встает и идет в ванную, захватив по пути полотенце.

Пускает воду, ополаскивает лицо. Смотрит в зеркало, вделанное над умывальником. Болезненное, изборожденное морщинами лицо с мешками под глазами. Неожиданно востоковед подмигивает своему отражению, изображение затуманивается и вновь обретает четкость. Теперь это лицо молодого офицера. Офицер чем-то раздражен.

О ф и ц е р. Тогда какого дьявола я торчу здесь? Ради ваших прекрасных глаз?

Просторная комната, сплошь застланная огромными коврами. Стены глухие, без окон, также завешаны коврами. Под потолком — хрустальная люстра. Она, как и трон, на котором восседает Джунаид, явно вывезена из Хивинского дворца. Джунаид растерян, но старается не подать вида.

О ф и ц е р. Будто у вас есть выбор!.. Без нас большевики сожрут вас в два счета. Не тяните, Джунаид.

Д ж у н а и д. А ты?

О ф и ц е р. Что я?

Д ж у н а и д. Разговоры, разговоры!.. Винтовки где? Патроны где?

О ф и ц е р. Караван пересек границу. На днях будет здесь.

Д ж у н а и д. На днях, на днях! Туркмен знает: слова — ветер в барханах. Шумит, песок в глаза сыплет.

О ф и ц е р. Я не обманываю, Джунаид.

Д ж у н а и д. Нас все обманывают. Мадраимхан, генерал Галкин, Асфандияр… Откуда знаю — ты не обманываешь?

О ф и ц е р. Зачем приезжают большевики?

Д ж у н а и д. Хитрый… Все знаешь…

О ф и ц е р. Струсили? Заигрываете?

Д ж у н а и д. Джунаиду — кого бояться? Пустыня большая. Всем места хватит. Живым… Мертвым!

Быстро выхватывает револьвер. Офицер его опережает. Дуло браунинга направлено в грудь Джунаида. Мгновенье буравят друг друга взглядами. Джунаид медленно вкладывает револьвер в кобуру.

Д ж у н а и д. Посмотри назад, инглиз.

Офицер осторожно оглядывается. Позади него стоит, держа его под прицелом маузера, Аннасаат.

Д ж у н а и д. Опусти оружие, Аннасаат, сынок. Не пугай гостя.

О ф и ц е р (злобно, с сарказмом). «Гостя…»

Сует браунинг в кобуру.

Д ж у н а и д. Собирайся, инглиз. Поедешь с Аннасаатом.

О ф и ц е р. Куда?

Д ж у н а и д. Большевиков встречать.

Аннасаат кивает на дверь. Офицер нехотя делает несколько шагов и едва не сталкивается с влетевшим ополченцем. Тот оборван, грязен, вытирает ладонью пот с лица. Тяжело переводит дыхание.

Д ж у н а и д (удивленно). Ха!?

О п о л ч е н е ц. Уф!.. Еле ушел… Всю ночь скакал… Конь не выдержал… Пешком добрался… Они идут, хан-ага.

Д ж у н а и д. Знаю.

О п о л ч е н е ц. Белоус, собака… Арестовать меня велел!..

Д ж у н а и д. Белоус — кто?

О п о л ч е н е ц. Командир отряда.

Д ж у н а и д. Узнал, сколько у них оружия?

О п о л ч е н е ц. Нет, хан-ага. Не смог. Арсенал русские охраняют.

Д ж у н а и д. Дурак! Зачем вернулся?

О п о л ч е н е ц. Не мог я… Они меня расстрелять хотели…

Д ж у н а и д. Ступай. Не узнаешь, сколько у них оружия, — здесь умрешь.

О п о л ч е н е ц. Хан-ага!..

Дорога, стиснутая высокими барханами. Посреди дороги в нескольких шагах от Курбана остановился отряд. Офицер и Аннасаат стоят на гребне бархана.

О ф и ц е р. С прибытием, господин Белоусов!

Б е л о у с о в. Почему остановили отряд?