Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 65)
Интересные воспоминания о взаимоотношениях Ежова и Москвина в то время оставил зять последнего, писатель Лев Разгон:
«В тот период мне раза два приходилось сидеть за столом и пить водку с будущим «железным наркомом», именем которого вскоре стали пугать детей и взрослых. Ежов совсем не был похож на вурдалака. Он был маленьким, худеньким человеком, всегда одетым в мятый дешевый костюм и синюю сатиновую косоворотку. Сидел за столом тихий, немногословный, слегка застенчивый, пил мало, в разговоры не влезал, а только вслушивался, слегка наклонив голову. Я теперь понимаю, что такой – тихий, молчаливый, и с застенчивой улыбкой – он и должен был понравиться Москвину… Когда Ежов стал любимцем, когда он в течение всего нескольких лет сделал невероятную карьеру, заняв посты секретаря ЦК, Председателя ЦКК и генерального комиссара государственной безопасности, я спросил у Ивана Михайловича: «Что такое Ежов?» Иван Михайлович слегка задумался, а потом сказал:
– Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее, не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным – он все сделает. У Ежова есть один, правда, существенный, недостаток: он не умеет останавливаться. Бывают такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов не останавливается. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить».
Перебравшись в Москву, Ежов перевёз к себе мать из Вышневолоцкого уезда (отец умер в 1919 году) и племянников. Не имея несколько лет вестей от него, мать уже думала, что он погиб и даже выхлопотала себе пенсию за него, как за погибшего красноармейца. В 1926 году он провёл каникулы на курорте в Железноводске, а в 1927 году отправился в башкирский санаторий Шафраново.
В июле 1927 года Секретариат ЦК ВКП(б) утвердил Н. И. Ежова помощником заведующего Орграспредотделом ЦК ВКП(б). К середине ноября 1927 года была произведена реорганизация Орграспредотдела и Ежов стал заместителем заведующего этим отделом. Он возглавил сектор, контролирующий Наркомат обороны, Наркомат юстиции, Наркомат труда, ОГПУ, Прокуратуру, Верховный суд, профсоюзы, местные партийные комитеты…
В те годы Ежов – типичный партийный функционер, номенклатурная единица. Никакой реальной работы для улучшения жизни людей он не вёл. Его интересовала только карьера и собственные удовольствия – по нашим меркам, скромные, по тогдашним – мало кому доступные.
В борьбе с троцкистами он тогда не играл заметной роли. В то же самое время в Москве появилась первая полуподпольная троцкистская группа старого большевика Бориса Михайловича Эльцина (1875 – 1937). В 1928 году они выпустили несколько листовок, обращённых к рабочим. В них говорилось о необходимости «объединить рабочих-большевиков» и «прогнать бюрократов»[212]. В том же году органами советской госбезопасности были задержаны многие участники этой группы, в том числе Борис Эльцин и его сын Виктор Эльцин (1899 – 1938). После этого группу перешедших в подполье московских троцкистов возглавил Григорий Яковлевич Яковин (1899 – 1938), также арестованный в 1928 году[213]. В конце 1920-х годов троцкистские активисты создали группы в городах СССР: Киеве, Харькове, Туле, Иваново-Вознесенске, Баку и других[214]. Летом 1929 года по инициативе Х. Раковского, В. Косиора, П. Муралова и М. Окуджавы была выпущена Декларация Левой Оппозиции, выражавшая точку зрения не менее 400 советских троцкистов[215].
15 декабря 1929 года Н. И. Ежов стал заместителем наркома земледелия СССР. Он с этим назначением не соглашался и требовал оставить его в аппарате ЦК. Ежов даже говорил об этом со Сталиным, но только получил от него выговор. Пришлось поработать в Совнаркоме, который как раз в то время возглавил Вячеслав Молотов. На этом посту Ежов опубликовал в октябре 1930 года статью «Кондратьевщина в борьбе за кадры».
14 ноября 1930 года И. М. Москвина перевели с поста начальника Распределительного отдела ЦК ВКП(б) в сектор кадров ВСНХ. Начальником Распредотдела был назначен Ежов. К этому времени он уже пристрастился к пьянкам. Во время очередной попойки у него произошло столкновение с Ю. Л. Пятаковым. Тот, напившись, несколько раз уколол Ежова булавкой. В ответ Ежов ударил Пятакова по лицу.
В 1930 году Ежов развелся с первой супругой и вскоре женился на Евгении Соломоновне Гладун (урождённой Фейгенберг), не отличавшейся особой строгостью в поведении, но обладавшей большими связями в московских богемных и около политических кругах. Особую дружбу на почве пьянок Ежов в те годы водил с заместителем наркома земледелия Фёдором Михайловичем Конаром. Как показывал Ежов после ареста: «Конар и я всегда пьянствовали в компании проституток, которых он приводил к себе домой»[216].
9 января 1933 года заместитель наркома земледелия СССР Ф. М. Конар (Полащук) был арестован ОГПУ. В тот же день взяли и заместителя наркома Наркомсовхозов М. М. Вольфа. 11 марта 1933 года Конар, Вольф и ещё 33 руководящих работника были приговорены Коллегией ОГПУ по обвинению в контрреволюционной, шпионской и вредительской деятельности в сельском хозяйстве. 12 марта 1933 года все они были расстреляны. На судьбе Ежова их крах не сказался.
Другим собутыльником Ежова был Лев Ефимович Марьясин – личность примечательная. «В 1930 году он стал членом правления Госбанка СССР, а в следующем году – заместителем председателя; в 1934 году он был уже председателем правления Госбанка и заместителем наркома финансов. Имеются свидетельства о том, как Марьясин и Ежов любили убивать время. Напившись, они устраивали соревнования, кто из них, сняв штаны и сев на корточки, выпуская газы, быстрее сдует горку папиросного пепла с пятикопеечной монеты»[217].
Тем временем троцкистское подполье слабело. К 1931 году были арестованы новые руководители подпольного «Московского центра» троцкистов Новиков и Альцагов[218]. После их ареста в столичной группе троцкистов выделялся Александр Михайлович Шабион. Но в 1932 году и он был задержан ОГПУ.
Практически все троцкистские группы в начале 1930-х годов состояли из ссыльных или приговорённых к различным срокам заключения. Их возможности были ничтожны. Тем более, что ОГПУ свирепо расправлялось в несудебном порядке с любыми недовольными, в том числе и беспартийными. Например, 25 октября 1932 года был арестован беспартийный 18-летний студент Московского планово-экономического техникума Пётр Иванович Пирязев. А через два дня также был арестован беспартийный 18-летний учащийся Учебного комбината ФЗУ завода «Авиаприбор» Владимир Алексеевич Коньков. Оба они были расстреляны 27 февраля 1933 года по приговору Коллегии ОГПУ по обвинению в антисоветской агитации и создании контрреволюционной террористической организации.
Но с 1932 по 1934 год существовала конспиративная организация «Оппозиционный блок» во главе с И. Н. Смирновым (1881 – 1936). В 1931 году ему удалось встретиться в Берлине с сыном Троцкого Л. Седовым. Однако, никакой значимой агитации «Оппозиционному блоку» развернуть не удалось. Потому что уже в начале 1933 года ГПУ начало аресты. Иван Смирнов пытался перейти на нелегальное положение, скрылся из столицы, но был схвачен в Суздале в конце января 1933 года[219]. Фактически с арестом Смирнова «Оппозиционный блок» распался.
Возвышение аппаратчика
«Боевым крещением» Ежова как человека, который добился доверия Сталина, стал состоявшийся в январе-феврале 1934 года XVII съезд партии. Избранный председателем Мандатной комиссии, Ежов контролировал работу съезда и результаты голосования по важнейшим вопросам. На XVII съезде ВКП(б) Ежов был избран членом ЦК ВКП(б) и членом Комиссии партийного контроля (КПК). В феврале 1934 года Ежов становится членом Оргбюро. С марта того же года Ежов руководил несколькими отделами ЦК (Промышленным и Политико-административным). Это уже серьезный аппаратный уровень! Ежов стал одним из выдвиженцев, которые заменили подпавших под чистки представителей «ленинской гвардии».
В 1931 и 1932 годах Ежов отдыхал и лечился на курорте Абастумани в Грузии. После избрания членом ЦК, в июле 1934 года Ежов отправился на лечение в Австрию. Там он находился в санатории Карла фон Ноордена в Вене и на горном курорте Бадгастейн. После получения по решению Политбюро от 28 августа дополнительных 1000 рублей золотом Ежов продолжил лечение в санатории «Стефания» на итальянском курорте Мерано в Альпах.
Случай Нахаева
О механизме функционирования следствия в тогдашнем НКВД можно судить по делу Нахаева. В 8 часов утра 5 августа 1934 года в Красноперекопские казармы второго полка Московской пролетарской стрелковой дивизии на Сухаревской площади в Москве прибыл пешим строем артиллерийский дивизион Московского лагерного сбора Осоавиахима под началом начальника штаба дивизиона Артёма Сергеевича Нахаева. Дивизион был пропущен часовым на территорию казарм. Более 200 красноармейцев дивизиона в основном были призванными на сборы.
Во дворе казарм Нахаев выступил с речью перед личным составом дивизиона. Он призвал красноармейцев к вооружённому восстанию против существующей власти. Нахаев в своём выступлении говорил, что завоевания Октябрьской революции утрачены. Заводы и фабрики не принадлежат рабочим, а земля не принадлежит крестьянам. Всё принадлежит государству, а кучка «вождей» управляет государством по своему усмотрению. Государство поработило рабочих и крестьян, в СССР нет свободы слова. Нахаев закончил выступление словами: «Долой старое руководство, да здравствует новая революция, да здравствует новое правительство». С частью красноармейцев Нахаев попытался захватить караульное помещение, чтобы вооружить своих людей винтовками, но был схвачен.