Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 38)
Вот что он рассказывает:
«После своего возвращения из Берлина в 1931 году, я прямо сказал Жоркину, что по директиве Троцкого мы будем вести вредительскую линию в промышленности. Он целиком с этим согласился и я направил его в Кемерово. С точки зрения наибольшего аффекта во вредительской работе строительство Кемеровского химкомбината являлось тогда (это было в 1933 году) наиболее серьезным участком, на который в общей системе народного хозяйства и, в особенности, по линии химии, возлагались большие надежды. Вполне понятно поэтому, что, имея директиву Троцкого о подрыве народного хозяйства, мы исходили из того, что подрывать надо в наиболее чувствительных местах. Но это еще не все.
Чтобы облегчить Норкину его работу по вредительству и возможность шире ее развернуть, я добился назначения его не только на должность начальника Кемеровского строительства, но и дал ему полномочия уполномоченного Наркомтяжпрома. Это давало ему возможность вмешиваться в смежное строительство, имея в виду проведение там вредительских мероприятий и служило прикрытием его вредительской деятельности от местных организаций.
Мои указания Норкину о вредительстве в Кемерово сводились к тому, что я акцентировал серьезность объекта и требовал от него максимум энергии в направлении срыва строительства. Норкин из Кемерово довольно часто приезжал в Москву, заходил ко мне и рассказывал о том, что конкретно им было сделано. В первый год (1933 г.) его пребывания в Кемерово, как говорил мне Норкин, он сумел, путем распыления средств на целом ряде однородных строек задержать ввод в эксплуатацию наиболее важных агрегатов комбината. Норкин воспользовался моими указаниями, неоднократно переделывал проект объектов. Этим ему также удавалось тормозить строительство.
После одного моего разговора с Норкиным, в котором он сообщил мне, что вредительскую работу в Кемеровском химкомбинате можно развернуть еще шире, что для этого там довольно благодатная почва, но что ему одному тяжело все это охватить, я направил туда Дробниса. Это было в 1934 году. Направлением Дробниса в Кемерово я преследовал еще одну задачу, дело в том, что вопреки и наперекор всем вредительским действиям Норкина, химкомбинат все же рос и ширился. Направление туда Дробниса имело целью активизировать вредительские мероприятия в Кемерово. С приездом Дробниса работа по вредительству в Кемерово пошла значительно шире и эффективнее. Они сумели вовлечь во вредительство довольно значительную группу инженерно-технических работников, сумели охватить вредительскими мероприятиями большее количество ряда объектов (ТЭЦ, автотранспорт, жилищное строительство)»[190].
Троцкист Ратайчак, которого Пятаков устроил, как своего агента на руководящую работу в химической промышленности также рассказывает о фактах проводившейся ими вредительской работы.
«В 1933 году было постановление правительства о программе строительства новых химических заводов, имеющих оборонное значение и о расширении действующих предприятий, при чем по каждому заводу была точно установлена мощность завода и срок окончания стройки. Для этой цели были отпущены в 1933 году соответствующие средства. Начиная с IV квартала 1933 года, Пятаков средства, отпущенные правительством для этой цели, сократил и использовал их для других отраслей промышленности. При установлении плана строительства 1934 г. Пятаков предложил мне план пересоставить, установив ассигнования таким образом на новое строительство, чтобы основные стройки, предусмотренные этим постановлением, были заведомо сорваны»[191].
Один из этих привлеченных, бывший главный инженер Гипроазота Голованов подробнее, с еще большим цинизмом рассказывает о применявшейся им вредительской тактике:
«В течение двух лет я умышленно затягивал проектирование путем изменения мощностей, в результате чего строительство не имеет еще до сих пор всех рабочих чертежей и пуск комбината будет осуществлен с опозданием, примерно, на полтора года против правительственного срока при произведенных уже затратах около 40 млн. рублей»[192].
Наряду с вредительской работой, эти агенты троцкистской организации подготовляли и диверсионные акты.
Вот некоторые показания диверсантов по этой подрывной работе троцкистов:
«На Горловском заводе были осуществлены три диверсии: в апреле 1934 года по моему указанию была проведена диверсия в одном из цехов завода.
В ноябре 1934 года и в 1935 г, был выведен из строя ряд агрегатов и аппаратов. В 1934 году фактически были выведены из строя отдельные цеха на Воскресенском и Невском химических комбинатах. По указанию Пятакова на Воскресенском и Невском заводах, путем установления неправильного технологического процесса, были протравлены, а следовательно и выведены из строя большинство холодильников, чем было достигнуто значительное понижение в выработке продукции… В течение около трех месяцев оба завода работали почти с половинной выработкой». ().
Поставленный Пятаковым на крупную работу в химическую промышленность вредитель-диверсант Пушин на допросе от 22-го октября показал:
«В апреле 1934 г. мною была проведена диверсия в одном из цехов… Горловского завода. Взрыв в этом цехе, повлекший значительные разрешения и человеческие жертвы, был подготовлен и совершен Таммом – техническим директором завода по моему заданию.
Помимо человеческих жертв, которые были неизбежны при совершении такой диверсии, взрывом были причинены большие разрушения… Этот взрыв парализовал работу завода, прекратилось производство продукции… по причине разрушения оборудования. В ноябре 1935 г. Таммом по моему заданию был подготовлен и совершен взрыв в другом цеху…
Полностью был разрушен один агрегат… и примерно, наполовину был разрушен второй. Этой диверсией нам удалось остановить весь завод более чем на месяц, примерно, на 30-35 дней и причинить материальный ущерб на полтора – два миллиона рублей. При взрыве были человеческие жертвы».
Бывший технический директор этого завода – вредитель Тамм, на которого здесь ссылается Пушин – на допросе показал:
«Я подготовил и совершил взрыв в отделе одного из цеха в апреле 1934 года, повлекший человеческие жертвы. Взрывом было разрушено одно из отделений цеха… В результате этой диверсии прекратилось производство важной продукции.
В июле 1935 г. когда я был в Москве, Пушин дал задание уничтожить ряд аппаратов в одном из цехов. При этом Пушин подчеркнул важность этой диверсии, так как она неизбежно должна была вызвать вывод из строя завода на длительный период. Халезовым и Ассиновским с целью вызвать взрыв были созданы условия для нарушения установленного режима эксплуатации ряда агрегатов… что вызвало в ноябре 1935 г. взрыв, приведший к полному разрушению двух аппаратов. Это был наиболее крупный из совершенных мною диверсионных актов. Взрыв сопровождался человеческими жертвами, вызвал остановку завода на продолжительное время, причинил большой материальный ущерб государству на сумму около 2 млн. рублей. В этой диверсии принимал также участие сменный инженер Крушельницкий[193].
О диверсионной работе троцкистской организации в Горловке дал показание 6 ноября с. г. также и инженер, а впоследствии технический директор азотно-тукового комбината Ассиновский:
«По Горловскому азотно-туковому заводу контрреволюционной организацией проведены следующие диверсионные акты: 1. приблизительно в апреле месяце 1934 г., выведено из строя отделение одного из цехов путем организации взрыва агрегата… При взрыве были человеческие жертвы. В результате взрыва цех простоял 7 дней. 2. В октябре 1934 г. организацией осуществлен взрыв двух агрегатов. В результате завод был остановлен на 2 часа. Со слов Тамма этот диверсионный акт был проведен Халезовым через привлеченных им новых членов контрреволюционной организации. 3. В конце ноября 1934 г. контрреволюционной организацией был произведен обвал… 4. В январе 1935 г. был произведен взрыв, в результате взрыва завод был остановлен на 3 суток. 5. 11 ноября 1935 г. Халезовым и Крушельницким был организован взрыв в одном из цехов. В результате взрыва завод стоял 3 недели. Восстановительные работы обошлись, примерно, в 1 1/2 – 2 млн. рублей. Об этом диверсионном акте мне известно также со слов Тамма. Последний мне лично, еще в конце сентября 1935 г. предложил принять участие в совершении данного диверсионного акта, ссылаясь на директиву контрреволюционного центра».
О вредительстве, проводимом в коксохимической промышленности мы имеем следующие признания члена украинского троцкистского центра Логинова:
«Ратайчак передал мне установки, полученные им от Пятакова по вредительской работе в химической промышленности. Ратайчак сказал, что Пятаков поставил вопрос о срыве развития азотной промышленности, дезорганизации всей этой работы, имеющей исключительное значение с точки зрения обороны. Мы там подобно касались вредительства в области коксохимии, говорили о том, что здесь есть возможность очень легко выполнить и провести в жизнь все указания, полученные от Пятакова. Была намечена линия форсирования развития коксовых печей и срыва развития химических цехов. Эта работа проводилась при помощи члена контрреволюционной троцкистской организации Яновского Г.А., таким образом, что химические цеха выпускали на 1,5 – 2 года позже, чем коксопечи. В результате все химические продукты летели в воздух»[194].