Николай Ежов – От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует (страница 22)

На одном из совещаний террористической группы было решено, что Попову, Храмову, Пугачеву и мне – Лаврентьеву нужно целиком отдаться террористической деятельности и уволиться с работы. Первым по заданию Попова уволился с работы Храмов и по указанию Попова Храмов выехал в Ардатовский район для подготовки экспроприации. Предполагался для начала захват кассы сельсовета при наибольшем поступлении налоговых сумм. Вскоре после отъезда Храмова, с работы уволились Попов и Пугачев. Я же находился в отпуску. Все мы трое, а вместе с нами и Пелевина выехали в село Хохлово Ардатовского района для совершения экспроприации кассы сельсовета. По приезде в село Хохлово, Храмов рассказал нам, что подготовить экспроприацию ему не удалось. В течение двух суток Попов также пытался подготовить экспроприацию, но это ему не удалось.

В связи с этим – мы члены террористической группы – Попов, я – Лаврентьев, Пугачев и Пелевина выехали в Арзамас. По предложению Попова начали вести подготовку ограбления кассиров, получающих большие суммы в банках. К ограблению было намечено 3 человека. Ограбление совершено не было, так как не было подходящей обстановки»[96].

Как видно троцкисты и зиновьевцы прямо дошли до политического бандитизма. Они не останавливаются перед убийствами и грабежами. Они грабят кассу социального страхования рабочих, суммы которых предназначены на оказание помощи больным рабочим, чтобы на эти деньги финансировать террористическую деятельность фашистских агентов. Троцкисты и зиновьевцы мало ценили и своих собственных сторонников, как только они начинали сомневаться в них. Как настоящие бандиты троцкисты и зиновьевцы принимали меры к убийству людей из своей же среды, которые черезчур много знали об их подпольной жизни, но потеряли почему-либо их доверие.

Это видно на примере так называемого самоубийства зиновьевца Богдана и убийства бывш. вредителя Боярышникова.

Бывший секретарь Зиновьева – Богдан проявил колебания в связи с поручением ему от зиновьевско-троцкистского центра – убить товарища СТАЛИНА. Тогда этот террористический центр решил, что такого террориста надо убрать и они его убили. На суде Рейнгольд рассказал о колебаниях Богдана:

«Богдан близкий человек Зиновьева, заведовал секретариатом Зиновьева и был самым доверенным у него лицом. По предложению Зиновьева Богдан был введен в состав террористического центра Москвы и на него, с ведома руководящей группы, было возложено совершить покушение на товарища СТАЛИНА. Примерно, с средины 1933 года Богдан подготавливался к выполнению поручения террористического центра, одновременно тяготился всей тяжестью ответственности, которую поставил перед ним центр и заявил, что он чувствует, что не хватает сил, чтобы довести дело до конца. Он рассказывал, что Бакаев, Евдокимов говорили с ним, ободряли его, чтобы он осуществил данное ему поручение”[97].

Когда же эти колебания у Богдана продолжались, несмотря на уговоры Бакаева и Евдокимова, он был убит по постановлению троцкистско-зиновьевского центра.

Другой член центра Пикель показал, как в результате этих колебаний, Богдан был убит зиновьевско-троцкистским центром:

«Вопрос о заметании следов террористических преступлений наших ставился не вообще. Мы не только говорили, но и практически разрешили эти задачи. Богдан был убит решением нашей организации за то, что невыполнил террористического акта.

Вот вам доказательство того, что этот метод устранения участников был не только теоретическим, но и практически разрешался в нашей работе. Накануне, так называемого, самоубийства Богдана, Бакаев провел вместе с ним целую ночь. Беседа сводилась к тому, что Бакаев ставил перед Богданом два пути: или осуществить покушение, или самому расправиться с собой, т. е, покончить самоубийством. В случае самоубийства ему было предложено изобразить из себя жертву партийной чистки, которая тогда проходила. И насколько я помню, он действительно оставил какую-то записку, в которой говорил, о каких-то недоразумениях со своей партийной организацией. Это тогда было нам выгодно»[98].

Оказывается, что даже убийство своего же исполнителя они постарались использовать в своих двурушнических террористических целях. Зиновьевцы и троцкисты решили убить Богдана, и в то же время ему рекомендовали, чтобы он сам покончил самоубийством и изобразил бы из себя жертву партийной чистки. Они не останавливались перед убийством, как своих собственных членов организации, так и любого другого, который может разоблачить террористическую или вредительскую работу троцкистов. Так, например, когда работавший в Кузбассе инженер Боярышников учуяв, что на шахтах Кузбасса проводится вредительская работа, намеревался сообщить об этом следственным органам, – Боярышников по решению троцкистской организации был убит.

Вот как об этом сообщает на следствии участник убийства Боярышникова – Шестов:

«Мы считали, что любой участник организации, ставящий ее под угрозу провала должен быть немедленно устранен, т. е. физически уничтожен. Эту же меру мы применяли и к лицам, которые в той или иной части раскрывали нашу к. – р, работу. Бывший вредитель инженер Боярышников, работавший очень добросовестно, желая загладить свое прошлое вредительство, как-то выяснил, что ведется разрушительная работа на руднике. Боярышников обратился ко мне, как к управляющему рудником и сообщил мне о том, что он об этих фактах намерен донести в ГПУ. Для меня стало ясно, что подобное заявление нам грозит провалом всей организации и я решил немедленно убрать Боярышникова. Дал об этом задание Черепухину и Арнольду, и Боярышников был убран. Его подкараулили, когда он проезжал на пролетке около переезда через железную дорогу в узком месте, на него была выпущена машина, ударившая в бок пролетки с такой силой, что он был убит»[99].

Только люди, которые совсем превратились в оголтелых бандитов могли дойти до таких приемов борьбы.

Превзошли они всех известных в истории провокаторов и по своим методам проникновения в партию.

Для достижения этих своих контрреволюционных целей троцкисты и зиновьевцы считали, что лучшей формой маскировки является сохранение своих членов в рядах ВКП(б) или обманное вступление в партию. Для этого они не брезгуют никакими средствами: подделывают и крадут партийные билеты, выкрадывают из учреждений и подделывают различного рода справки и документы, пользуясь всеми этими подлогами и иными способами обмана, чтобы проникнуть в партию.

О целях этой маскировки с неприкрытой циничностью заявил на следствии один из участников контрреволюционной группировки – Ткаченко.

На вопрос следователя, с какими целям он вступил в партию, он ответил:

«Для реального осуществления этих действий (речь шла о вредительских действиях, Н.Е.) нужно быть членом партии, так как будучи вне рядов ее, наша работа была бы затруднительна».

При проверке партдокументов выявлено много случаев, когда исключенные из партии троцкисты и зиновьевцы не сдавали свои партбилеты, сохраняли их при себе, переезжали в другие организации, обманным образом вставали на учет и продолжали числиться членами партии.

Вот некоторые примеры.

В Воронежской области разоблачены активные троцкисты-заведующий райнаробраза Выборнов в директор школы Макаренко, которые ранее были исключены из партии за троцкистскую работу в Тюменском педагогическом институте. После исключения Макаренко и Выборнов, не сдав своих партбилетов, выкрали в Тюменском райкоме свои учетные карточки, одновременно выкрав и еще 38 учетных карточек других членов партии. Имея на руках партийные билеты и учетные карточки, Выборнов и Макаренко внесли в эти документы исправления и недостающие отметки, переехали в Воронежскую область, устроилась на ответственной работе в органах Наркомпроса и продолжали там вести свою контрреволюционную троцкистскую деятельность.

В Ленинграде при проверке партдокументов выявлен активный участник троцкистско-зиновьевской оппозиции – Дамбе, дважды исключавшийся из партии. Чтобы скрыть это, он похитил в Центральном райкоме ВКП(б) в Ленинграде 5 чистых бланков учетных партийных карточек, снял со старой учетной карточки марку о прохождении чистки в 1933 году и переклеил ее в новую учетную карточку, заполнив ее заново. Затем он встал на учет в другом районе и продолжал вести свою троцкистскую работу.

Нет такой пакости и гнусности перед которой остановились бы троцкисты и зиновьевцы в своей борьбе против партии и советской власти.

В этой борьбе они используют все средства, все пути, лишь бы осуществить свою затаенную цель – любыми путями и способами прокрасться к власти, чтобы осуществить реставрацию капитализма[100].

Троцкистский параллельный центр и его организации на местах

Двурушничество, террор против лучших людей пролетариата и его партии и прямая связь с фашистами – таковы методы троцкистов и зиновьевцев в их борьбе против пролетарской диктатуры.

Будучи пойманы с поличным, главари этой преступной банды Зиновьев, Каменев, Мрачковский и другие вынуждены были на процессе троцкистско-зиновьевского террористического контрреволюционного центра, состоявшемся в августе 1936 года, публично перед всем миром признаться в этих злодеяниях. Они говорили на процессе, что признают свою контрреволюционную борьбу с пролетарской диктатурой, признают все применявшиеся ими предательские методы борьбы. В своих выступлениях на процессе они пытались создать впечатление искренней раскаянности. Но в действительности это был лишь дальнейший этап их двурушнической тактики. Они и на суде не все сказали.