Николай Евдокимов
Аутодафе
«Неужели это возможно…»
Неужели это возможно —
Тот ребенок издалека
Озабоченностью подкожною
Появился вдруг у меня.
Эти детские полутрусики,
И касания в полутьме,
Невоздержанность и распущенность,
И любовь, что плыла во мне.
Что-то тонкое, дружба и призраки
В этом доме с моим приездом.
Моя ревность, измены и признаки
Невосполненности при отъездах.
Это было всегда неизменно,
Это чувство не прерывалось,
Неприязненность и измена
Лишь налетом больным оставалась.
Это имя как звук при ударе
Джека-Жека – как посвист в пролете.
Это пятнышко в ровном загаре,
Это зов утонувших в болоте.
«Как из сказок камины…»
Как из сказок камины,
Как из юбок колени,
Выползаем на льдины
Наших встреч в понедельник.
А глазища, как рыбы,
Недоверчиво, жутко,
Вечер зимний осипло
Вырастает под юбкой.
Что-то делают ноги
В перекресте неровном,
И замерзшие боги
Оживают в капроне.
«А букеты, как сигареты…»
А букеты, как сигареты,
Дымно в вазе, спившись, стоят,
И пожарищем ржавым жабою
Помидорно смотрят из ваз.
Прикоснувшись к ним, отшатнувшись,
С тихим стоном в гнилых зубах
Удаляешься вглубь и тихо,
Смотришь нагло, как беглый раб.
Как в кино, экранно, капризно
Будешь мне потом долго пенять.
Сопричастная грубым софизмам,
Головою качать, укорять.
Надышавшись от сигареты,
Насмотревшись кина и цветов,
Будем ждать, будем в зиму и лето
У порогов чьих-то торчать.
Аутодафе
Ты в желтом вся и вся в пуху.
Какая скатерть в клеточку!
Невыносимо. Пьем. В паху
Чего-то бьет и вертится.
Сегодня, может быть, за все,
За все воздастся фатумом.
И кружка звякает и льнет,
И клеточки и атомы.
Но это все – рояль, кафе —
Шокирует и радует.
В пухово-желтом аутодафе
Часы, иссякнув, падают. 
