Николай Евдокимов – Аутодафе (страница 4)

А дождь, и дождь, и мокрая земля. Возможно, принесли, а их украли, А небо смазали соленые глаза, Ресницами дождей запаковали. Сегодня дождь и мокрая земля, Цветы несите на мою могилу, Я буду думать, платьем шелестя, Ты приходила, и вернусь в квартиру. Надежды у покойников легки: Они, как дети, знают – нет, и верят, А в черных ртах шевелятся стихи. Из глаз, ввалившихся, как в выставленные двери, Выходят звезды – мокрые дожди.

«Начиналось в Обвале…»

Начиналось в Обвале Неожиданной мягкостью слов, Ты все время все знаешь: Я как заяц в облаве, И томящийся запах духов. Пыльный город, клоповые койки, Серый бред, липкость линий и снов, И наплывом усталость и скованность У углов. Даже резкость движений, Угловатость, неправильность, всю Я впервые люблю, И бесцельно броженье, И бравадою слов не удержишь из сказки мечту. Я люблю – это пошло и, верно, избито, Ты практична, спокойна, умна, Только смотрится зайчиком, наскоро кем-то убитым, Отскочившее сердце, и в серых подпалах стена. Только боль и бессилье, Только скованность, бред и игра, Сигареты и линии Продолженьем тебя. Только сухость во рту, как с похмелья, Над Провалом красива, как стон. У мгновения нет продолжения, Только отзвуки за окном. Ты прекрасна, и ты королева, Тривиально звучит, но душе не звучанье, а мгла. Я впервые любил, был впервые смешным и нелепым, Будь же проклята жизнь, бред надежды и я. Разбежались, ну прямо лужайка поп-арта, И цветочком взлетающий ТУ. Это я все придумал, гадая на картах, А любить, не влюбляясь, надо, К черту мечту! Только все же щемящее что-то, Только все же и бред, и мечта, Только снится и видится кто-то За границею серого сна.

В Одессе

В зеленой церкви Серенький ублюдок, Заутреню стоял я Среди юбок. Иконы целовал, Как бешеный Впивался В живую кровь и плоть Причастия, Цеплялся За юбку девки