Николай Ермаков – Луна над Славутичем (страница 8)

Последние лет десять ТАМ у меня вообще не было ни выходных, ни отпусков, другой бы, наверное, уже давно свалился бы от таких перегрузок, но «Арес» продолжал действовать и давал мне силы и энергию. Эх, еще бы лет пять прожить и проработать там, и я был бы уверен, что изменения укоренились и СССР пошел по китайскому пути реформирования. Хотя нет, то что я планировал и старался претворить в жизнь, на мой взгляд, хоть и было похоже на китайский путь, но более эффективно. Но, как ни печально, успел я далеко не всё, что планировал.

Болеслава… Воспоминания о ней до сих пор вызывали тоску и грусть, она ведь в той жизни была реально моей второй половиной, моим тылом и моей опорой. Именно она была настоящей ценностью в той моей жизни, а я изо всех сил старался построить замок из рассыпающегося песка, но понял я это, только оказавшись здесь. Как это ни банально звучит, жили мы душа в душу, а в то последнее утро, провожая меня, она с печалью в своих прекрасных глазах произнесла: «Как жаль, что это не может длиться вечно». Видимо, что-то почувствовала, да и у меня тогда появилось ощущение, что больше её никогда не увижу. Эх как хорошо было бы, доверься я тогда интуиции и останься дома!

Каким же я дураком тогда был! Но теперь я больше не совершу такой ошибки. Переберусь в Византийскую Империю, стану каким-нибудь мелким лавочником и буду наслаждаться спокойной семейной жизнью с этим милым чудом, которое мирно посапывает на корме моей лодки. Никаких амбиций, никакой политики, да меня туда никто и не пустит, а я не полезу. Света, конечно же, не сможет заменить мне Болеславу, по той простой причине, что глупа как пробка, но отсутствие ума у неё полностью компенсируется великолепными внешними данными, а это немаловажно. Да, несмотря на мой огромный жизненный опыт и почтенный возраст, женская красота, особенно такая потрясающе яркая как у этой девушки, не может оставить меня равнодушным.

Далее, до самого утра, я так и двигался, чередуя работу на веслах с отдыхом и размышлениями. Думаю, к началу утренних сумерек, мы преодолели не более десяти километров, а когда начало светать, я подыскал укромную заводь, разбудил Свету, после чего мы вместе замаскировали лодку, и, дойдя до опушки леса, я улегся спать, оставив спутницу на страже.

Проснувшись около полудня, я, не вставая с земли, потянулся и, найдя взглядом девушку, поинтересовался:

— Ну как тут, всё спокойно?

— Ага, только птички поют, да зайчики прыгают!

Поэтично. А если добавить яркое солнце, живописный вид на реку и пьянящий аромат разнотравья, то вообще благодать, так и хочется спеть чего-нибудь этакого… Но недовольно заурчавший желудок быстро вернул меня к прозе жизни.

— Дай чего поесть! — попросил я спутницу.

Света быстренько достала из корзинки лепёшку с куском жареного мяса и протянула мне:

— Кушай, милый, я недавно поела!

Хм, милый… Вот такие дела — не успел родиться, ещё даже силы мужской в чреслах не появилось, а уже охомутали, ну да я и не против.

— Скорушка, а когда мы поженимся? — спросила девушка, будто прочитав мои мысли.

Я не стал ей сразу отвечать, а медленно прожевал кусок, потом демонстративно почесал затылок, и, наконец, ответил:

— Ну, думаю, пока мы в дороге, никак не получится. А там, как доберемся до Харевы, осмотримся, и решим.

— А я красивая?

Тут я снова сделал паузу откусил кусок и принялся его жевать, демонстративно разглядывая девушку. Тем временем сидящая передо мной на коленях девушка забавно насупилась и стала нервно перебирать подол своего платья руками. Решив, что пора заканчивать издеваться, я кивнул, едва сдерживая улыбку:

— Ага, очень!

После этого незамысловатого комплимента Света улыбнулась, показывая безупречно ровные белые зубы, и защебетала:

— А ты тоже красивый, правда-правда! Хоть ты и младше меня, но всегда мне нравился, у тебя такой серьёзный взгляд и ты никогда не подглядывал, как я моюсь, а другие мальчишки постоянно в кусты залезали. А Первун больше всего, надоел — всегда старался подобраться так близко, что я его из ковшика водой обливала, а потом обижается — говорит, ты моя невеста и нечего закрываться! А мне так грустно было от того, что такой дурень будет моим мужем. А ты меня, наверное, вообще голой не видел? Все мальчишки видели, даже из других родов приходили поглазеть, а ты ни разу не подглядывал, я и думала, что не нравлюсь тебе! Хочешь посмотреть? — Девушка, не дожидаясь моего ответа, подскочила как пружинка, в одно движение сбросила с себя рубаху, крутанулась на месте, так что её длинные шелковистые волосы взмыли в воздух, и остановилась, заглянув в мои ошалевшие глаза, после чего удовлетворенно произнесла, — Все-таки я тебе нравлюсь, точно! А давай, прямо сейчас поженимся!

— Как это? — спросил я, едва не поперхнувшись.

— А как мои папа с мамой — они ведь сами поженились, — девушка, и не думая одеваться, села рядом со мной, — Там мамин отец хотел её за другого отдать, но они с папой сбежали и в дороге сами поженились. Всё как у нас с тобой! Давай прямо сейчас! А я тебе потом ребёночка рожу! Сыночка! Ты ведь сына хочешь?

Ну вот, нетерпеливая какая, поесть нормально не даст. Отложив лепешку в сторону, я твердо помотал головой.

— Нет, это невозможно!

— Как, почему? Ты не хочешь ребеночка? Ты меня не любишь? — у девушки на глазах выступили слёзы.

Блин, что-то мне это напоминает! Прямо карма какая-то, нет покоя от баб ни в той жизни, ни в этой. Хотя чего душой кривить — девчонка очень хороша, и будь я телом сейчас постарше, то непременно проявил бы инициативу, превратив эту поездку в сладкое романтическое путешествие. Но…

— Люблю, конечно! — ответил я девушке и пояснил, — Но я ведь младше тебя на год, у меня ещё мужская сила для такого не появилась.

— А-аа… — разочаровано протянула Света, — А когда появится?

— Ну не знаю, может через полгода, а может через год.

— Жаль, — опечалилась моя спутница, — Так долго ждать, а, говорят, это так сладко! И ребеночка хочется! Они такие милые!

— И кто же такое говорит? — поинтересовался я.

— Да много кто! Кто замуж вышел, те и говорят! Мы когда вместе собирались, чтобы нитки прясть, я много чего слышала, но тебе не буду говорить, не для мужских ушей это, — после этих слов девушка замолкла, погрузившись в свои мысли, а я продолжил есть, искоса поглядывая на великолепную натуру.

Однако девушка молчала недолго и вскоре принялась рассказывать, как она хочет сыграть красивую свадьбу, каким должно быть платье, поделилась своим сожалением, что вряд ли получиться устроить пышное празднество, потом вспомнила Гуся Рыжего и позабавилась, как он там сейчас, наверное, бесится. Под эту болтовню я ненадолго задремал после перекуса, однако вскоре заставил себя подняться и занялся физическими упражнениями, но без сильных нагрузок — размялся, потянулся, повторил несколько рукопашных приемов, потом взялся за трофейный тесак и стал отрабатывать с ним защитные и атакующие движения.

Света на всё это смотрела, затаив дыхание, а когда я закончил, спросила:

— Скор, а где ты этому научился?

— Кое-что сам придумал, а кое-что во сне увидел, — ответил я.

— Ага, я слышала, что у тебя сны бывают страшные, это оттуда?

— Оттуда, оттуда… — подтвердил я и растянулся на траве, — Мне надо ещё отдохнуть, ночью ведь опять плыть надо, разбуди меня на вечерней зорьке!

Девушка, уже порядком выговорившаяся к тому моменту, более не стала мне мешать и позволила хорошо выспаться перед ночной греблей. Когда она меня разбудила, мы поели, дождались, когда на долину Днепра опустится ночь и продолжили своё плавание по извилистому руслу большой реки.

Глава 7

Следующие пять суток путешествия прошли без каких-либо приключений. Мой навык гребли постепенно улучшался, в результате чего пройденное за ночь расстояние постепенно возрастало и мы всё дальше и дальше удалялись от нашей родной деревни.

Когда наступила седьмая ночь, я привычно вывел лодку на середину русла и продолжил движение. Над рекой стояла безветренная погода, на ясном небе сияла полная луна и видимость для ночной поры была великолепной. Примерно через пару часов гребли я решил, что пора немного отдохнуть, поднял весла из воды, перебрался на нос и прилег на овечьи шкуры — лодка по течению идет сама, а в лежачем положении тело отдыхает намного лучше, чем сидя. Но на этот раз расслабиться не получилось — вскоре до моего слуха донеслись тихие всплески воды и поскрипывание уключин. Приподнявшись, я осмотрелся по сторонам и увидел, что от правого берега Днепра в моем направлении темными силуэтами на речной глади движутся две лодки. Тихонько ругнувшись, я вернулся за весла и принялся грести изо всех сил. Однако, несмотря на все мои усилия, преследователи становились все ближе и ближе. Вскоре я уже мог различить, что в каждой из лодок находится по три человека, двое из которых работают на веслах. Окончательно убедившись, что это именно по мою душу, а сбежать от них не получится и придется драться, я разбудил спутницу, подергав её за ногу:

— Свет, Свет, просыпайся!

— Что случилось? — девушка села и стала озираться по сторонам.

— Какие-то гады за нами гонятся, но я справлюсь, а ты перебирайся на нос, сиди там тихо и не дергайся!

— Ой мне страшно!