Николай Емельянов – Ривер (страница 6)
В этом году я твёрдо решил не просиживать драгоценные дни свободы в обнимку с ноутбуком и пакетом чипсов, утопая в болоте лени и апатии. Пришло время встряхнуться, напомнить своему телу, что оно создано не только для того, чтобы перемещаться от холодильника к дивану.
«Главное, чтобы связи там не было», – мечтательно произнёс я, представляя, как сижу на берегу горной реки, слушаю шум воды, наслаждаюсь тишиной и покоем. Никаких тебе новостей, политики, рекламы… «Может, там, вдали от цивилизации, я наконец-то пойму, чего хочу от жизни? Среди бетона, асфальта и рекламных щитов, которые кричат о том, чего у тебя нет и скорее всего не будет, я совсем потерялся».
Я вспомнил удовольствие от снятия тяжёлого рюкзака на привале, аромат еды, приготовленной на костре, вкус воды из горного источника… Даже усталость и боль в мышцах вспоминались с улыбкой.
В прошлом году горы так и остались лишь на фотографиях в телефоне. Классика: работа, деньги, лень. И ещё тонна отговорок, которые я сам себе придумывал с удивительной изобретательностью. Нужно что-то менять. Хотя бы ради приличия.
Но, признаюсь, иногда кажется, что проще остаться дома и утопить дни в бездействии. Лежишь на диване, жуёшь пиццу, смотришь сериалы… Никаких тебе комаров, дождей, грязи… Ну кайф же!
Так и манит этот путь наименьшего сопротивления – спрятаться в своей раковине и позволить времени утекать сквозь пальцы. Но в конце концов, я проснусь – и увижу, что променял приключение на похмельную головную боль. «Лучше бы я пошёл…» – будут грызть запоздалые сожаления.
Я встал с дивана и подошёл к окну. Город шумел: гудели машины, спешили люди, мигали рекламные вывески.
«Скоро», – прошептал я, глядя на кусочек голубого неба, пробивающегося меж городских построек.
7
«Так, палатка… спальник… котелок…» – я сверялся со списком. «Спички… фонарик… ложка… нож…»
«Да чтоб тебя, где же эта проклятая туалетная бумага?!» С тяжёлым вздохом я опустился на колени и заглянул под диван.
«Ага! Вот ты где, зараза!» – торжествующе воскликнул я, вытаскивая запылённый рулон. «Ещё бы не нашёл. Пришлось бы лопухами подтираться», – проворчал я, отряхивая находку.
Чтобы успокоиться, я решил ещё раз проверить список. «Веревка – есть, нож – есть, спички – есть…»
«Вроде всё на месте», – с облегчением выдохнул я, откидываясь на спинку кресла.
Впихнул рюкзак в салон такси – еле втиснулся сам – рухнул на заднее сиденье. «Аромат» дешёвого освежителя воздуха ударил в нос. «Морской бриз». Скорее, «Болотная тишина». Вперемешку с запахом пота – просто комбо! Водитель, хмурый тип в засаленной бейсболке и с трёхдневной щетиной, даже не посмотрел в мою сторону. Видимо, клиенты с рюкзаками размером с холодильник для него были обычным явлением.
– Вокзал? – уточнил он.
– Да.
Наушники. Музыка. Городские пейзажи сливаются в одну сплошную ленту. Мысли – далеко. В горах.
Вечерний вокзал жил своей особенной, суетливой жизнью. Мягкий свет ламп отражался на полированном полу, создавая иллюзию уюта. Запах свежей выпечки боролся с запахом хлорки, и пока непонятно, кто побеждал. Из динамиков – неразборчивое бормотание диктора. Детский плач, звонки телефонов, людской поток подхватывал меня и нес сквозь светлые залы ожидания и темные, пахнущие сыростью, переходы.
«Где же этот Мишка?» – раздраженно подумал я, в очередной раз оглядываясь. Как всегда опаздывает. Я уже представлял его оправдания: пробки, неисправный будильник, инопланетяне…
Заметив знакомую фигуру у газетного киоска, я с облегчением выдохнул. Даже в походной одежде, он выглядел как модель с обложки, с копной темных вьющихся волос и улыбкой, способной растопить лед. Оживленно жестикулируя, он вешал лапшу на уши молоденькой продавщице. Его громкий, заразительный смех – что-то среднее между ржанием жеребца и кудахтаньем курицы – разносился по платформе.
– Я уже думал, ты проспал.
– Да ладно тебе! Я же всегда всё успеваю, – удивленно парировал он. С гордостью продемонстрировал свой новый рюкзак – ярко-красный, с множеством карманов и ремешков. – Смотри, какой красавец! Новый, эргономичный, с вентиляцией спины. Специально для этого похода купил.
Я окинул скептическим взглядом его снаряжение.
– А он не слишком большой? Ты же там половину квартиры наверняка притащил.
– Да брось, – отмахнулся Мишка, поправляя выбившуюся прядь волос. – Тут всё самое необходимое. Ну и ещё пара мелочей.
– А весит он сколько?
– Да хрен его знает… Много, – уверенно заявил Мишка, подмигнув продавщице на прощание.
Мы протиснулись в вагон, встретивший нас духотой и гулом приглушенных разговоров. Пробираясь к своим местам, я отметил пеструю компанию попутчиков: у окна сидела пожилая женщина; её седые волосы были аккуратно уложены, а пальцы ловко переплетали ярко-зеленые нити, пока она изредка бросала рассеянные взгляды в окно. Рядом с ней расположился мужчина средних лет в строгом костюме. Он углубился в чтение газеты, то и дело поправляя очки, которые сползали на кончик его носа. Напротив – семья: родители и маленький мальчик лет пяти. Растрепанный и неугомонный, он постоянно вскакивал с места, вызывая усталые вздохи матери. Отец, погруженный в экран смартфона, не обращал внимания на происходящее. В проходе маячила фигура проводницы – полной женщины с ярко-красной помадой на губах. Она раздавала постельное белье, обмениваясь короткими фразами с пассажирами.
С трудом запихнув рюкзаки на верхние полки, мы устроились на своих местах, вливаясь в этот разношерстный коллектив случайных попутчиков.
Чух-чух… Чух-чух… Чух-чух… Мерный и гипнотический стук колес, словно сердцебиение стального зверя, отсчитывал ритм нашего путешествия. Плацкартный вагон, запах доширака, дезодорантов и отбеленных простыней, покачивался в такт, убаюкивая пассажиров.
Я глядел, как за мутным стеклом проносятся просторы нашей страны. Густые леса сменялись бескрайними полями, а затем – маленькими деревушками с покосившимися домиками. Размытые пейзажи, скользящие мимо, погружали в медитативное состояние под стук колес.
Пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, раскладывала на столике домашние пирожки; молодая мать укачивала капризничающего малыша; группа студентов громко обсуждала предстоящую практику.
Мишка, в отличие от меня, казалось, был в своей стихии. Он уже успел познакомиться с соседкой – пышнотелой блондинкой, чьи золотистые локоны мягкими волнами спадали на плечи. Она держала на руках маленькую девочку с огромным бантом на голове.
– Ну ты даешь! Ты бы ещё к проводнице начал клеиться.
Мишка обернулся, его глаза светились весельем.
– А что такого? Может, это судьба?
– Судьба, – вздохнул я, – это когда ты в плацкарте едешь двое суток с храпящим мужиком на боковушке.
Мишка только махнул рукой и вернулся к своему флирту, а я достал из рюкзака нетронутую книгу в мягкой обложке, которую отложил для похода. «Может, хоть так получится абстрагироваться от этой реальности», – подумал я, открывая первую страницу.
Но сосредоточиться на чтении было сложно.
– Да я что, брехать буду?! – кричал подвыпивший мужчина в телефон, с трудом выговаривая слова. – Я тебе говорю, я не пил! Ну, может, одну стопочку… для аппетиту! Ты же меня знаешь, я чо, брехать буду, что ли?!
С соседнего купе доносился аромат копченой курицы.
Я отложил книгу и уставился в окно. Густые хвойные леса, где стройные сосны и могучие ели тянулись к небу, сменялись бескрайними полями, колышущимися под легким ветром. Золотистые пшеничные нивы перемежались с ярко-желтыми подсолнухами.
Маленькие деревушки с покосившимися деревянными домиками, словно островки прошлого в море современности. Дымок из печных труб поднимался к небу, а на завалинках сидели старушки, провожая взглядом проносящийся мимо поезд.
Вскоре деревни уступили место большим городам. Многоэтажки соседствовали с старинными особняками. На окраинах виднелись заводские трубы, выпускающие клубы дыма в голубое небо.
Реки, блестевшие на солнце, часто пересекали наш путь. На их берегах виднелись рыбаки с удочками, терпеливо ждущие своего улова. Иногда мелькали песчаные пляжи, где загорающие люди казались крошечными точками на фоне водной глади.
Поезд замедлил ход и остановился. За окном – небольшой городок, утопающий в зелени.
– Пойдем, прогуляемся? – предложил Мишка, который уже успел надоесть своей соседке.
На перроне суетились люди: кто-то спешил на поезд, кто-то встречал прибывших, а местные торговцы предлагали пассажирам свой товар.
Неподалеку две бабушки-торговки затеяли перебранку, не могли поделить клиентов.
– Ты зачем на мое место встала?! – завопила одна, размахивая свёртком с пирожками. – Я тут уже двадцать лет торгую! Все меня знают! А ты кто такая вообще?!
– Мои пирожки свежее! – не сдавалась вторая. – А твои – дрянь из химии!
– Врёшь, старая карга! – отвечала первая. – Это у тебя… тесто с клопами!
Мы неспешно бродили по перрону. Яркие сувениры – магниты, матрёшки, брелоки – пестрели на прилавках, соблазняя туристов.
– Эх, пивка бы сейчас не помешало, – протянул Миша, лукаво поглядывая на меня исподлобья.
– Да ну, у тебя же ещё есть?
– А вдруг не хватит? – его язык слегка заплетался.
– Ну пошли поищем! – спорить я не стал.
– Сколько стоянка-то? – уточнил Миша, щурясь на табло.