Николай Емельянов – Ривер (страница 5)

– Ты отчёт закончил? – резкий, нетерпеливый голос директора грубо вернул меня к реальности.

Я поднял глаза и увидел его массивную фигуру, неуклюже втиснутую в костюм, явно маловатый для его комплекции. Пуговицы на его пиджаке, казалось, вот-вот отскочат, не выдержав такого напряжения.

Его маленькие глазки беспокойно бегали, стараясь избегать прямого контакта. Я заметил лёгкую красноту на его одутловатом лице и слабый запах перегара, который он, пытался замаскировать огромным количеством одеколона.

Краем глаза я заметил, как Марина, сидевшая за соседним столом, резко выпрямилась и сделала вид, что полностью погружена в работу. Виктор, наш системный администратор, незаметно закатил глаза и быстро скрылся за огромным монитором. Тишину нарушало лишь приглушённое гудение копировального аппарата в дальнем углу. Почему-то напряглись мышцы шеи и плеч. Во рту пересохло, и я потянулся к кружке с давно остывшим кофе.

Директор нетерпеливо постукивал пальцами по столу, привычно потирая запонку на рукаве. Эта его манера всегда меня раздражала.

– Так что насчёт отчёта? – повторил он, и я заметил, как нервно дёрнулся уголок его рта.

– Ещё пять минут, – покорно, точно затравленный школьник, промямлил я, с тяжёлым вздохом возвращаясь к суровой реальности офисного планктона.

– Ещё пять минут… – с горечью повторил я про себя, осознавая, что это была всего лишь мечта.

«Вот ты сидишь тут, – обратился я к отражению в потухшем экране. – Сидишь, уставившись в эти цифры, будто в них зашифрован сакральный смысл твоей жизни».

«Беги! – кричал каждый нерв. – Беги, пока окончательно не затянуло!»

Но я оставался в плену сомнений, страхов, бесконечного анализа «за» и «против», который, конечно, ни к чему не приведёт.

Я уронил голову на стол. То, что когда-то вселяло оптимизм – карьера, успех, признание – теперь виделось дорогой в тупик унылого прозябания. С щемящей тоской я вспоминал те редкие моменты, когда верил, что мои усилия имеют значение, когда вера в будущее кормила птицу надежды в моей душе.

«Где та птица сейчас? Сдохла, наверное, от голода… Задохнулась в спёртом воздухе рутины».

«Ну, уволюсь я, и что дальше? Фанфары? Овации? Нет, скорее – ледяной душ реальности».

«Сидишь тут, упиваясь собственной мнимой значимостью, – обвинял внутренний прокурор. – Требуешь от мира поклонения, как капризный ребёнок. „Мне все должны!“ Но кто ты такой, чтобы требовать?»

«„Я ведь такой охуенный“, – твердишь ты. – „Я достоин большего, я заслужил! Я… Я… Мне… Ещё…“ Заевшая пластинка самовлюблённости».

«Но реальность приходит, когда мыльный пузырь лопается, и ты остаёшься один на один со своим „охуенным я“. И тут выясняется, что твоё „охуенное я“ не умеет готовить, убирать и платить по счетам».

«Ладно, – произнёс я вслух, поднимая голову. – Пятиминутка самобичевания окончена. Это как фитнес для моего внутреннего мазохиста. Интересно, есть ли скидка для постоянных клиентов?»

5

До похода оставалась неделя. Тёплая летняя ночь окутала город. Мы с Мишей, решили покорить очередную «вершину» городского ландшафта. На этот раз целью нашего «восхождения» – авантюры, затеянной скорее от скуки и желания хоть как-то разбавить однообразные будни, – стала крыша шестнадцатиэтажки на окраине, бетонный Эверест среди джунглей спального района.

– Туда! – воскликнул Миша.

Я поплёлся за ним, не столько поддавшись его энтузиазму, сколько от лени спорить.

– Только давай не ту многоэтажку, где в прошлый раз нас бабка с нижнего этажа ментами пугала, – предупредил я, вспоминая наше предыдущее «приключение», закончившееся позорным бегством.

– Не ссы, на этот раз я нарыл место поинтереснее! – Его тон был настолько торжественным, будто он открыл как минимум врата в затерянный город.

И действительно, место оказалось «интереснее»: дверь на чердак была не заперта и приглашающе поскрипывала на ветру. Мы прошмыгнули внутрь, перешёптываясь, как пара неумелых воришек, хотя красть тут было абсолютно нечего, разве что пару ржавых вёдер да древнюю антенну – артефакты прошлого столетия.

– Тише ты! – шикнул я на Мишу, когда тот, запнувшись о какую-то трубу в темноте, чуть не грохнулся.

Кое-как одолев последний пролёт лестницы, я вывалился на крышу. Миша уже торчал у края, увлечённо щёлкая своим неразлучным фотоаппаратом, пытаясь поймать в объектив ускользающую красоту ночного города.

Ветерок, приятно холодил разгорячённое лицо. Я с наслаждением вдохнул свежий воздух, который казался особенно чистым и вкусным после затхлости подъезда. Прислонившись к вентиляционной трубе, я наблюдал, как Миша носится по крыше в поисках удачного кадра, будто белка, перепившая энергетиков.

– Ну, за что пьём? – спросил он, протягивая мне бутылку, в которой уже осталось не так много нашей «волшебной микстуры».

– За то, чтобы нас в полицию не забрали, – буркнул я, делая солидный глоток.

В этом мире, где каждый сам за себя, где люди, точно атомы, сталкиваются друг с другом в хаотичном броуновском движении, судьба подарила мне друга. Не просто приятеля или собутыльника, а настоящего друга, с которым можно и в поход, и на крышу лезть, и просто молчать, глядя на ночной город. Я – застрявший в собственной раковине моллюск, он – жемчужина, способная сиять несмотря ни на что. Мишка всегда был душой компании, шутник, любимец девушек. Его смех освещал всё вокруг, заряжая позитивом и хорошим настроением.

«Как он это делает? – иногда думал я, наблюдая за ним. – Как ему удаётся так легко общаться, не боясь чужих суждений, быть самим собой в любой ситуации?»

Именно он открыл мне мир за пределами моей скорлупы, в которую я так старательно прятался от всех невзгод и разочарований.

– Толян, пойдём в поход! – сказал он мне однажды. – Тебе нужно проветриться, подышать свежим воздухом, почувствовать вкус настоящей жизни, а не просиживать штаны у компа!

Миша плюхнулся рядом со мной на край вентиляционной шахты, чуть не расплескав остатки напитка. Ночной ветер трепал его волосы, а в глазах плясали отражения городских огней.

– Слушай, Толян, – начал он. – У меня тут идея родилась… Ты же столько фильмов смотришь, сериалы всякие… Может, тебе сценарий накатать? А?

Я хмыкнул, недоверчиво глядя на него и стряхивая пепел. Ночной город раскинулся перед нами, мерцая тысячами огней – символами чужих жизней, чужих историй.

– Сценарий? Ты совсем мозги пропил? Да я в жизни ничего не писал, кроме жалобы на соседа, который по ночам музыку врубает. Да и та на трёх строчках уместилась.

– Ну так начни! – не унимался друг, энергично жестикулируя. – У тебя же башка варит, вон какие сны рассказываешь… Помнишь, тот, про подземный город и людей с часами вместо сердец? Может, в тебе Стивен Кинг дремлет, а ты его будильником мучаешь?

– Скорее уж окочурился от ужаса, если бы мои сны увидел, – заржал я, откидываясь назад и опираясь на локти. – Представляешь его лицо? «Ну на хрен… Нет, ты видел? Видел?»

– Да брось ты, не прибедняйся, – он легонько толкнул меня в плечо, подбадривая. – Просто найди то, что тебя реально цепляет. Вот скажи, что бы ты хотел увидеть в кино? Какую историю?

Звёзд почти не было видно из-за городского освещения, но пара самых ярких всё же пробивалась сквозь световой шум, будто упрямые светлячки, не желающие сдаваться перед натиском цивилизации.

– Даже не знаю, – протянул я, задумчиво потирая подбородок. – Конец света, нашествие инопланетян, эпидемия… Главное, чтобы там была какая-нибудь грудастая красотка, а я такой весь в белом, герой, спасаю мир. И её, конечно, тоже.

– А красотка какая? – усмехнулся Мишка. – Блондинка, брюнетка, рыжая?

– Лучше всех сразу! – мечтательно произнёс я. – Гарем спасённых красоток. Звучит?

– Звучит как начало очень плохой комедии, – Миша закатил глаза. – Ну ладно, а что за напасть такая?

– Хммм… Вот падла! – выкрикнул я, отряхивая штанину, на которую только что приземлилась белая клякса.

– Голуби… Голуби-убийцы! Представь: орды мутировавших, свирепых голубей атакуют город, засирают всё вокруг, а я… я создаю супероружие против этих пернатых монстров!

– И что за оружие? Рогатка? – скептически прищурился Миша.

– Нет! Что-то более… технологичное. Например, звуковая рогатка, которая действует на их птичьи мозги! – воскликнул я, вдохновляясь собственной идеей. – Или специально обученные боевые кошки! Целая армия кошек-ниндзя!

– А красотка? Она дрессирует кошек-ниндзя? – спросил Миша.

– Она… она орнитолог! – возразил я. – Ведущий специалист по голубям! Она знает их слабые места, их повадки, и мы вместе, объединив наши силы, сражаемся с пернатыми монстрами!

– Ну, звучит эпично. Пиши сценарий, я первым билет в кино куплю!

Уходя под утро, шатаясь от выпитого и борясь со сном, я всё-таки поскользнулся на какой-то дряни, валявшейся на крыше. Резкая боль в затылке и тревожный голос Мишки вырвали меня из этого забытья:

– Эй, Толян! Живой?

Я с трудом разлепил веки, пытаясь сфокусировать расплывчатый взгляд.

– Вроде жив, – промямлил я, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота.

– Фух… Ну и напугал же ты меня! – сказал Миша, помогая мне встать. – Поздравляю, первая сцена готова! Падение, темнота… Ну а дальше… дальше сам думай!

6

Отпуск. Заветная дата на календаре, обведённая виртуальным маркером – день освобождения из заточения офисной рутины, где единственными приключениями были зависший принтер и пролитый на клавиатуру кофе.