Николай Емельянов – Ривер (страница 4)

– Ну да, расскажи это тушёнке, которую ты умудрился забыть дома, – парировал он.

– Я думаю, это только начало наших походов.

Я посмотрел на него с подозрением.

– Только не говори, что ты уже планируешь следующий поход.

– А почему бы и нет? – Миша подмигнул. – В следующий раз будем опытнее. Возьмём больше еды, намного лучше подготовимся… – Он начал загибать пальцы, увлечённо перечисляя будущие улучшения.

– В следующий раз? – я покачал головой, но вновь не смог сдержать улыбку.

Мы сидели у костра, уставшие, грязные, но почему-то странно довольные.

Голод – верный спутник неопытных туристов. Эта простая истина раскрылась нам во всей красе на десятый день нашего, с так сказать, «эпического» похода. Запасы провизии истощились, а наши неуклюжие попытки добыть пропитание в дикой природе заканчивались ничем.

Мы сидели у берега небольшой горной речки, лениво болтая ногами в прозрачной, но обжигающе холодной воде.

Миша обхватил свой уже изрядно впалый живот и жалобно простонал:

– Блин, я уже готов эту твою палатку сожрать. У тебя случайно запасного ремня нет? А то мой уже на шее болтается, как галстук.

Я с сочувствием окинул взглядом его поникшую фигуру. Некогда яркая футболка с «розой ветров» на груди теперь висела на нём, как на вешалке, наглядно подчёркивая, насколько мы похудели за эти дни.

– Ремня нет, зато есть прекрасная возможность испытать все прелести лечебного голодания. Говорят, очищает организм и продлевает жизнь.

Миша скривился, будто укусил лимон.

– Ага… Только я вот жрать хочу, а не целительством заниматься! Какой смысл в долгой жизни, если она будет наполнена постоянным мучительным чувством голода?

Я бросал плоские камешки, наблюдая, как они легко прыгают по поверхности воды, оставляя за собой расходящиеся круги. Миша же, прищурившись, пытался поймать взглядом лягушку, которая выглядывала из-под коряги.

Внезапно лицо друга озарилось, будто его осенила гениальная идея. Его глаза заблестели неподдельным азартом, а на губах заиграла хитрая улыбка.

– Слушай, а давай мальков наловим? Вон их сколько тут плавает!

Я скептически посмотрел на него.

– Ты их под микроскопом, что ли, есть собираешься? Там же одни кости да чешуя.

– Да ладно, не бзди! – Миша вскочил на ноги с необычайной для голодающего человека энергией. – На уху хватит. У меня тут ещё пакетик супа остался, как раз пригодится.

– Смастерим сеть! – восторженно воскликнул он, в мгновение ока превратившись из фотографа в изобретательного инженера-самоучку. Футболка с декларацией любви к походам стала ключом к выживанию, превратившись из обычного предмета одежды в орудие лова.

Он привязал её к двум палкам так, что она более-менее напоминала грубую сеть, и опустил своё творение в небольшую заводь. Миша стоял по колено в ледяной воде, его лицо было сосредоточенным, как у опытного ювелира за работой.

– Ты точно знаешь, что делаешь? А то я не хочу весь вечер эту твою «сеть» из тины выковыривать.

– Не бойся, я в интернете видел, как это делается! Щас мы этих мальков наловим столько, что на неделю вперёд хватит!

Мальки, однако, не оценили наших кулинарных амбиций и настойчиво уклонялись от нашей импровизированной сети.

– Ну что, рыбак, много наловил? – с нескрываемым сарказмом спросил я.

– Заткнись и помогай! Иди сюда, гони их в мою сторону! – буркнул Миша.

Я нехотя поднялся и, морщась от холодной воды, зашёл в реку. Начал топать ногами и хлопать в ладоши, изображая из себя опытного загонщика. Мальки, испуганные этим шумом, метались в разные стороны, напоминая серебристые молнии в воде.

– Есть! – торжествующе закричал Миша, вытаскивая из воды нашу ловушку с тремя крошечными рыбками. Его глаза сияли, будто бы он только что выиграл в лотерею. – Ещё один! И ещё! Мы богаты, Толян, мы богаты!

– Прямо рыбные магнаты, – буркнул я.

– Не преуменьшай наши заслуги! – Миша бережно вытряхнул мальков в пластиковый пакет. – Это называется «выживание в диких условиях». Мы с тобой почти Беар Грилсы!

– Ха-ха. Он бы этих мальков сырыми съел, а мы ещё час будем с ними возиться, чтобы хоть что-то съедобное приготовить.

Несмотря на мой скепсис, уха из мальков получилась… ну… сносной. Миша добавил в неё свой «секретный ингредиент» – пакетик супа с лапшой, и мы, сидя у костра, с нескрываемым удовольствием уплетали наш «гурманский ужин».

– Вот видишь, я же говорил, что мы не пропадём! Мы – настоящие выживальщики!

Звёзды ярко мерцали над нами, а ночной лес наполнялся таинственными звуками. И хотя наши желудки всё ещё были далеки от полного удовлетворения, я понимал, что с этим неисправимым оптимистом мне скучать не придётся.

Помню, как вернулись в цивилизацию. Мы, наверное, половину сельского магазинчика скупили: колбаса, кола, чипсы… Всё это, после того, что мы пережили, казалось невероятной роскошью.

А затем… Шум, огромные толпы людей, запах выхлопных газов – всё это обрушилось на меня лавиной непривычных ощущений, заставляя чувствовать себя чужаком в некогда родном мире.

– Блин, Толян, ты какой-то дикий стал, – засмеялся Мишка, наблюдая, как я осторожно перехожу дорогу, ожидая появления не автомобиля, а какого-нибудь дикого зверя. – Расслабься, ты уже дома.

Я с грустью окинул взглядом серые многоэтажки. На балконе третьего этажа стоял небритый мужик в засаленной майке и с хмурым видом курил, сплёвывая прямо на тротуар. Чуть дальше, из окна на первом этаже, выглядывала женщина с бигудями и кричала матом на кого-то у подъезда, обзывая наркоманами и проститутками. Стены домов были исписаны граффити и объявлениями, а асфальт усеян окурками и бутылками. Я ощутил острую тоску по просторам дикой природы, по её ярким краскам и свежему воздуху.

– Дома… – шепнул я, вдыхая приторный аромат шашлыка из ближайшего кафе. Этот аромат, прежде привычный, теперь казался совершенно чужеродным. – Я уже скучаю по запаху костра и даже по вкусу пресных макарон.

– Ну ты даёшь! Ты же весь поход жаловался, что хочешь домой, в горячую ванну и к нормальной еде. А теперь скучаешь по комарам и волдырям? – усмехнулся Миша.

– Не по комарам, а по тишине. По той свободе, там, в лесу.

– А здесь что, не свобода? – хмыкнул Миша. – Можешь идти куда хочешь, делать что хочешь…

– Ну… могу, наверное. Только вот в рамках этого городского муравейника. Работа – дом – работа – дом… И так по кругу.

Мы дошли до моего подъезда. Я открыл дверь, и меня окутал тяжёлый запах затхлости и одиночества. Моя квартира, которая и раньше не казалась уютным гнездышком, теперь выглядела откровенно заброшенной.

– Заходи! Отметим наше возвращение! – сказал я.

– Не, спасибо. Мне ещё фотки обрабатывать. Да и моя, наверное, уже волнуется.

– Ну ладно, как хочешь. Тогда до встречи.

Миша помахал мне рукой и направился к остановке.

Я прислушался – ни звука. Только монотонное тиканье часов на стене да едва слышное гудение холодильника нарушали гнетущую тишину квартиры.

Сняв рюкзак, я бросил его на пол и упал на диван.

Закрыв глаза, я вновь увидел костёр, реки, горы… Вспомнил свежий запах леса, терпкий вкус чая, сваренного на открытом огне. Эти воспоминания были такими яркими, что на мгновение мне показалось, как будто я всё ещё там, в горах, а не в этой душной, пустой квартире.

– Да… Надо бы повторить!

4

Офис, в котором я работал, олицетворял унылые будни корпоративной жизни. Стены, окрашенные в светло-серый цвет, неизменно вызывали чувство отчуждения. Ряды рабочих столов с компьютерами выстроились в аккуратные линии, каждый из которых молча играл свою роль в офисном механизме.

Запах перегретой электроники и едва уловимый аромат кофе. Яркий свет люминесцентных ламп беспощадно освещал каждый уголок, не оставляя места ни тени, ни попытке спрятаться. На стенах висели корпоративные плакаты. На одном – жирным шрифтом: «команда – наш главный ресурс». Ниже: «успех – это выбор» – звучало так, будто его написал человек, который никогда ничего не выбирал, кроме сахара или сахарозаменителя в кофе. И третий, совсем про деловитость: «результат – вот что важно». Всё это звучало так уверенно и так бессмысленно, что казалось: даже лампы вокруг моргают чуть более цинично.

Даже засохшие растения в горшках выглядели чужеродными элементами в этом царстве бетона и стекла, где всё было подчинено строгим линиям. Они тянулись к свету – не из романтики, а по инерции, но их увядающий вид свидетельствовал лишь о том, что когда-то и они тоже были полны жизни.

Тик-так. Тик-так. Ещё один день в клетке. Даже заставку на мониторе не поменять.

Мозг нарисовал дешёвый трейлер моего триумфального ухода. Вот я решительно встаю со стула. Стул с грохотом падает на пол, привлекая внимание всех присутствующих.

Я с холодной, самодовольной улыбкой бросаю директору на стол заявление об уходе, которое заранее написал дома на дорогой, плотной бумаге, желая подчеркнуть важность этого момента.

– Прощайте, дамы и господа, – произношу я решительным тоном.

Вырвавшись наконец-то из добровольного заточения, я ещё не знаю, что ждёт меня впереди, но твёрдо уверен, что это будет лучше, чем всё, что я оставил позади. Я протяжно выдохнул, и этот выдох был похож на освобождение воздушного шарика из рук ребёнка – резиновая оболочка весело фыркает, устремляясь ввысь. Вот оно! Долгожданное право быть свободным, которое снилось мне по ночам, так сладко и притягательно.