Николай Дронт – Тихое баронство (страница 17)
Мы видимся редко – я сижу в башне, у родителей служба, зато переписываемся часто, друг друга держим в курсе дел. Знаю и о семейных заботах королевской четы.
Например, мне подробно рассказали, как у маленького Лагоза начали резаться зубки. Как однажды его и моего братца Варина пустили поиграть с маленьким щеночком придворной дамы. Тут вдруг, пока взрослые отвлеклись, послышался громкий визг и скулеж. Оказывается, скулила собачка – Лагоз укусил ее за хвостик. Не она его! Он укусил маленький хвостик всеми своими четырьмя зубами. А Варин, мелкий подхалим и соучастник, радостно улыбался.
Впрочем, у моего брата служба такая – он же с рождения зачислен пажом на службу при наследнике престола. Вопрос с формой решили просто – приказали сшить всякие пеленки – распашонки в цветах наследника.
Мариана – не королева, а ее дочь, растет хорошей девочкой, хотя любит при случае утащить от мальчишек какую-нибудь погремушку и зареветь, если те пытаются вернуть ее обратно. При том собственные вещи может разбросать и не обращать на них ни малейшего внимания, требуя точно такое же, но чужое.
Мама очень тонко намекала, что у нее, а следовательно, и у королевы, кончились косметические снадобья, но они стоически терпят лишения.
Отец горит на работе в министерстве. Эльрик де Вимент, министр и его главный начальник, не обделяет папу милостями с наградами, а иной раз передает мне поклоны от графини Вулфстейн.
Письмо домой возымело неожиданный эффект. Видимо, мама показала его государыне, а та нажала на мужа. В результате мне пришла грамота из Дворцового министерства. Аж с двумя печатями! В нем за заслуги, оказанные королевской семье, и в порядке исключения, сразу после рождения ребенка мне дозволялось посещать столицу. С ограничениями, конечно. Как без них можно обойтись?
Главное, ни под каким предлогом не приближаться к королевскому замку ближе, чем на сорок шагов. Почему на сорок? Не знаю. Наверное, фраза красиво выглядит на бумаге.
Второе ограничение – находиться в столице не более трех дней в неделю и ни в коем случае не ночевать. Это понятно – намек, что нечего здесь жить постоянно.
Ну и третий, самый суровый запрет – категорическое запрещение устраивать в столичной резиденции балы и празднества численностью более сорока человек. Это действительно сурово, я чуть было не прослезился от смеха. Особенно учитывая, что в столице я вообще ничего никогда не устраивал. Бал и тот дать не успел. Хотя, наверное, смысл в запрете есть, но понять его не могу.
В сопроводительном письме среди положенных фраз промелькнуло, что в таможню порта отправлен приказ освободить мой корабль от всех налогов и сборов. Корабль, конечно, не мой, а тестя, но если не платить пошлину, то мы с ним дополнительно прилично заработаем. Видать, королевской чете подношение понравилось.
А за столицу придется отдариваться. Пошлю ее величеству дюжину лавандовых зелий и три жемчужных. Ох! Прямо былыми, не опальными временами повеяло.
Судя по всему, рождение ребенка лишь благовидный предлог, чтобы как-то вернуть меня в столицу. Возможно, для неофициальной встречи с Лаурой или еще с кем.
В Зеленый Дол в воскресенье поехал с утра. Есть шанс, что Лаура все же заедет в Дворянское собрание. Памятуя ее письмо с намеком об отсутствии денег, взял с собой шкатулку с золотом. Сел в пафосную карету, парадную, запряженную четверкой цугом, положенную члену Госсовета.
Конечно, понты – барону хватило бы пароконной коляски. Но единожды получив звание, получаешь его навсегда. В подписи могу ставить «Член Государственного Совета в отставке» и ездить на пафосном выезде тоже.
Пусть меня уважают, а то сколько месяцев не приглашали в Дворянское собрание Зеленоземья! Шельмы! Я их!.. Это так себя настраиваю, неуверенность таки чувствую – все же там два графа, шесть баронов. Высшее общество герцогства.
Приехал. Зеленый Дол так себе городишко. Одноэтажные, редко двухэтажные бревенчатые домики на главной улице, обязательно с садиком. Улицы довольно чистые.
Дворянское собрание со стенами из красного кирпича и шестью белеными колоннами. Я приехал не первым, но и не последним. Несколько экипажей уже стоят перед зданием.
Только выхожу из кареты, местный лакей заявляет, что меня сейчас же примет ее светлость. Приказываю своим взять шкатулку и следовать за мной. Она под пуд весит, с достоинством такое не понесешь.
Нас проводят мимо ожидающих провинциалов прямо в комнату для приемов. Ее охраняет караул в форме дворцового Женского лейб-гвардейского полка. Смутно знакомые гвардианки отдают честь, старшая даже здоровается: «Рада видеть вас вновь, барон!» и распахивает передо мной дверь. Оттуда слышу:
– Стах! Наконец-то ты приехал! Я так тебя ждала!
– Ваша светлость, – захожу и кланяюсь, – разрешите внести небольшой подарок?
– Какой? – живо интересуется Лаура.
– Шкатулка с тремя тысячами дукатов. Не откажите принять.
– Сам знаешь, не откажусь. Сейчас мне деньги нужны позарез.
– И хочу вернуть этот медальон. Право, не стоило его посылать как опознавательный знак.
Выкладываю переданный Аделаидой кулон с необработанным алмазом. Герцогиня очень удивилась.
– Стах! Где ты его взял? Я расплатилась им за… за одну услугу и не надеялась его когда-нибудь увидеть вновь.
– Так! Значит, не ты посылала мне письмо несколько дней назад?
– Я? Нет, конечно! Не посылала.
– Письмо у меня с собой. Прочитай.
– Почерк мой, но письмо точно не мое. Это подделка. Я не просила принимать женщину на службу. И кулон не посылала.
– Ясно. Не волнуйся, я разберусь.
– Стах! У нас мало времени. Король сказал, что ты отдашь припасы, а я должна с победой вернуться к мужу. Но я его боюсь, и потому мне дают охрану.
– Это хорошо.
– До родов мою безопасность будут обеспечивать два взвода Женского лейб-гвардейского полка и рота лейб-гвардии Первого полка инфантерии. Потом мы с ребенком сможем вернуться в Красный дворец.
– Солидно. Что нужно от меня?
– Я буду писать тебе каждый день. Если ты не получишь письмо или вдруг заподозришь, что оно написано не мною, обещай прийти и разобраться. Знаю, что ты на меня очень обижен, но мне некого больше попросить. Я только на этом условии согласилась вернуться к Эдмунду. Его величество был недоволен, но согласился со мной. Придворным тебе не быть, но все остальное ты сможешь у него потребовать.
– Я никогда ничего не просил, и тем более не буду требовать. Мне всего хватает. Ты знаешь про ритуал?
– Его уже провели. Ребенок не станет волшебником.
– Ничего страшного.
– Я же не одарена, малыш, когда вырастет, максимум сможет пользоваться артефактами.
– Не волнуйся – это нормально жить без магии. Ты по себе это знаешь.
– Знаю и не волнуюсь. Хотя скорее из-за зелий, которыми лейб-акушеры пичкают меня.
После недолгого разговора герцогине сообщили, что все собрались. Далее последовало торжественное собрание с пафосными уверениями в преданности с одной стороны и торжественными обещаниями поддержки исконных дворянских вольностей с другой.
Я был представлен Хранителем Печати, первым придворным герцогини и самым доверенным лицом. Заодно был объявлен указ о приписывании к Тихому баронству Желтой Долины.
Денег Лаура не попросила, поэтому дворяне сидели радостные и одухотворенные. А репутация Тихого в Зеленоземье взлетела на приличную высоту. Ордена на парадном мундире моего гарнизона и четвертка цугом, запряженная в карету, сыграли в этом далеко не последнюю роль.
Еду домой и прикидываю, кто бы мог подсунуть мне Аделаиду? Охранители? Что-то в это не верится – у них проще варианты найдутся. Эдмунд? Тоже сомнительно – у него с деньгами напряг, а мне лишь для достоверности дорогущий алмаз отдали. Даже представить не могу, кому по плечу такая сложная комбинация. Впрочем, можно же будет спросить.
Приехав, не бросился сразу выяснять у Аделаиды, кто, куда и зачем. Еще будет время. Позвал в кабинет Черныша. Выслушав, та победно улыбнулась, заявив «а я сразу говорила!» и попросила время на обдумывание до утра. Она же моим гаремом заведует, ей нужно кое-что выяснить и разобраться. Вот утром она доложит все, что узнает, вместе со своими соображениями. А пока не нужно видеться с недостойной, у господина свои важные заботы есть, его дела ждут. Великие.
Соглашаюсь. А что делать? Сам-то всегда успею допросить женщину, а может, Черныш добудет какие-нибудь детали, по которым смогу наметить список конкретных вопросов, а не как сейчас, когда на языке крутится только «ты кто такая?» и «кому ты служишь?».
До сна обошелся без библиотекарши. И за завтраком она не появилась. Спрашивать у Балега не стал, решил после еды поговорить с Чернышом. И точно! Не успел войти в кабинет, она заходит с тетрадкой в руках.
– Вот, господин, тут то, что недостойная сама о себе написала. Вы не думайте, предательница ничего не утаила.
– А куда она девалась?
Спросил и сразу почувствовал себя на месте Лагоза.
– Нет времени у великого волшебника и могучего господина окружающих земель возиться с мелкими делами гарема, на то есть недостойные его милости ничтожные служанки.
– То есть ты?
– Мудрость нашего господина затмевает свет солнца и…
– Я понял. Где сейчас Аделаида?
– Недостойная покинула нас. Смесь жабы, гиены, свиньи и змеи, недостойная целовать предобрейшие руки, кормящие ее, осознала свою низость, гадость и мерзость. Теперь ее дыхание не будет отравлять воздух, которым дышит наш господин.