Николай Дронт – Тихое баронство (страница 18)
– Она мертва?!
– У великого волшебника и могучего господина окружающих земель слишком много других дел, чтобы заставлять его мыслить о судьбе недостойной.
Как я не бился, ничего добиться от негритянки не смог. Она искренне считала, что не мое это дело. Ответы на вопросы я получил, а остальное господина, да и других мужчин, не касается.
Отпустил Черныша и позвал Кидора, уж он-то наверняка знает, что в доме творится. Слуги от него ничего не скрывают. Домоправитель мне точно расскажет, что случилось.
Рассказал. Предположительно. Точно известно, что Черныш вошла в комнату Аделаиды. Что там творилось, никто не слышал, хотя… Что скрывать, кое-кто из служанок пытался подслушать, но видимо стоял магический барьер тишины. Когда негритянка вышла из комнаты, волшебницы там не было. Вещи остались, но видно, что в них чего-то искали.
На расспросы девушка несколько загадочно заявила:
– Нехорошо предавать господина. Так ведь можно и себя потерять.
Молоденькие служанки и раньше побаивались Чернышку, а теперь даже смотрят на нее с опаской.
В записях нашлось два имени возможных информаторов охранителей, причем конюх одновременно стучит Эдмунду. В Суходоле есть лавка, владельцу которой Аделаида должна была отдавать отчеты и мои письма Лауре. А вот на кого она работает, женщина совсем не знала. Подозревала, что на кого-то из иностранцев, но точно не была уверена.
И что мне делать? Аделаиду, как мне думается, больше живой я не увижу. Черныша надо наградить – ответы на вопросы есть, чего бы дополнительно спросить, сам не знаю. Но и отругать надо, если она убила женщину. Аттракцион «почувствуй себя Лагозом» получается.
Порылся в своих шкатулках, нашел массивный золотой браслет. Вызвал негритянку и наградил им за полученные ответы. Она была очень рада и сразу нацепила браслет на руку. Но потом я пригрозил ее лично высечь, если узнаю, что она действительно кого-то убила.
Знаете, что эта бесстыдница сделала? Стянула панталончики, задрала юбки и легла мне на колени, оттопырив свою черную попку! Да еще подначивает:
– Накажите меня, господин! Нашлепайте свою верную служанку! Я все стерплю!
Ужас какой-то! Я, понятно, не сдержался. Что хотят с нами женщины делают!
Следующие полторы недели тянулись, как тянется смола на дереве – медленно, вязко и скучно. Немного спасали занятия – приезжала Фина, показала несколько приемов, велела их отработать. По просьбе Силестрии поработал с ее знакомой. Ничего такого, легкая подтяжка и сглаживание, но получил великолепный голубой бриллиант. Для развлечения съездил посмотреть пожалованные земли. Обычная горная долина – козы, речка, кусты и склоны.
А двадцатого числа прибыл гонец – ночью у меня родился сын. Уже через час оказываюсь около радостной и гордой конкубины.
Мимика рожала в родительском доме, он был забит родней. Довольная мамочка чувствовала себя неплохо и с гордостью предъявила мне младенца. Он такой… такой маленький, я даже боялся взять его на руки. А когда взял, сын было решил заплакать, но тут же передумал и обдулся. Тогда малыша перехватила нянька и стала перепеленывать.
Мне разрешили подарить Зае браслет и отправили восвояси – дескать, дайте мамаше отдохнуть, потом успеете наговориться и на сына насмотреться.
Родня робела и не подходила к такому крутому и знатному мне. Тесть и теща, помня прошлый разговор, на глаза не попадались, укрывшись где-то в глубине дома. Только оба шурина сердечно поздравили, не забыв, однако, намекнуть на признание ребенка.
В свою башню я прибыл уже успокоившимся. Там построившаяся прислуга во главе с Кидором церемонно поздравила меня с сыном. Некое сожаление чувствовалось – не наследник, а всего лишь сын конкубины – наградные не положены, да и для простого народа праздник устроен не будет.
Впрочем, осталось одно важное дело – заехать в канцелярию Дворянского собрания и сообщить о признании новорожденного сына. Заодно подарить ему поместье. Это не срочно, но лучше не откладывать.
Однако этим начну заниматься не сегодня, а завтра. Сейчас же буду отдыхать. С ребенком полный порядок, у меня как будто какой-то узел в груди развязался, и я радостный вернулся к себе в кабинет.
С утра поехал в канцелярию, подписал прошение, оставил толику дукатов на оформление бумаг, навестил конкубину, подержал на руках сына. Заехал в городскую усадьбу, а там меня ждала целая приемная визитеров.
Большая часть доставила письма своих начальников с приказом отдать лично в руки. А в письмах ничего особенного, обычные фразы «рад приветствовать» и «с возвращением». Написано на всякий случай. Ведь Тихий и года в опале не просидел, уже в столице. Опять же, простили «за услуги королевской семье», пусть не окончательно, но это ведь Тихий! А доброе слово и кошке приятно, стоит уважение показать.
Немногие оставшиеся пришли сказать то же самое лично. Но это не большие начальники, а так, чиновничий люд. Им не по чину подчиненных с письмами гонять, но поприветствовать меня хотели. Даже не знал, что так популярен.
Последним вошел одноглазый гвардейский младший унтер-офицер с медалькой «За беспорочную службу» и шевроном за тяжелое ранение. Уж на что меня шрам, перечеркивающий лицо, не красит, тут вся физиономия во множестве рытвин, размером не менее вершка. Что-то знакомое в облике унтера… Восклицаю:
– Ромул! Ты, что ли?!
– О! Узнал! Сейчас будешь спрашивать, как оно меня так, и выражать сочувствие. Извини, не нуждаюсь. Я по делу.
– Как к целителю? Шрамы на лице поправлю. Вытекший глаз – увы, не смогу.
– Тут не в шрамах дело. Они дело десятое. Стах, помоги, если можешь – слепну я.
– Ром, я волшебник, а не наместник бога на земле, обещать ничего не буду. Кое-как, наспех, такие дела не делаются. Осмотрю тебя завтра, у себя в башне.
– У меня в оставшийся глаз какая-то дрянь попала и гадит. Целитель говорит, вытащить не может, контроля не хватает. Достать мог бы покойный Бертиос и, может быть, Тихий, если только возьмется.
– Пока ничего не скажу. Надо смотреть и смотреть серьезно.
– Ты про моего отца знаешь. Наша семья не бедна, любую цену заплатим.
– Вот сейчас ты меня сильно обижаешь. Дворянин, а говоришь, как мелкий купчишка. Хоть золотом осыпь, если не смогу, то ничего не сделаю. Единственное обещаю, что сразу скажу, какие, по моему мнению, у тебя перспективы.
На этом разговор кончился, а мне пришлось срочно завершать дела и отправляться в башню.
Ромулу надо помочь, а это дело не слишком простое. Однако мне помнится, что в фолианте с серебряным переплетом, который отдал Бертиос, заклятие на глаза точно было. Я же внимательно читал и прикидывал, какие чары из книги безопасны. Даже небольшой списочек составил.
Возвращаюсь, как обычно, в карете, не хочу дразнить портальной магией соглядатаев. В башне направляюсь в рунный зал, нахожу в сундуке потребное и зависаю на всю ночь.
Про сложное строение глаза знает даже начинающий лекарь. Сильный целитель может использовать Регенерацию и вылечить многие раны, но вот зрение оно не восстановит. Бертиос в каком-то старом свитке отыскал специальную версию заклинания. Годится только для глаз, аж седьмой круг, из реагентов требуется большой и чистый аквамарин, а также вода из горного ручья, которой у нас хоть залейся.
С аквамарином хуже. Есть у меня один подходящий – в медальоне, который подарила королева Мариана, когда я определил, что она носит двойню. Наверняка есть несколько среди камней прабабушки. Но у Ромула богатая семья – пусть купят свой.
Пишу записку, точный адрес я не знаю, но гонец может спросить его в нашей гимназии. Словом, ранним утром отправляю гонца с письмом, егеря к ручью за водой почище, а сам вновь и вновь перечитываю заклинание. Не так уж это просто, седьмой круг требует долгого и кропотливого изучения.
Первым прибыл Ромул. Мою записку он получил, и сейчас отец ищет камень. Затем вернулся егерь. Немного перестарался и взял воды с запасом – бочонок. Потому, кстати, так долго возился. Последним приехал генерал-полковник, отец Ромула, с парой адъютантов. Он привез сразу несколько приличных аквамаринов. После моего приветствия заявил:
– Не знаю, какой вы целитель, но службу знаете на отлично! В вашем гарнизоне полный порядок. Уж в чем в чем, а в этом я разбираюсь.
После столь лестной похвалы генерал скомандовал приступать, дескать, лично будет наблюдать, как я лечу его сына. Можно было бы и взбрыкнуть, но зачем? Пусть посидит. Один, без свиты.
Далее пошла моя работа – Маленькая Смерть на Ромула, Скальпелем Маны надсекаю склеру и из стекловидного тела заклинанием достаю тонкую занозу. Именно она натворила дел. Затем самое сложное – накладываю аквамарин, поливаю его водой из ручья и читаю заклинание. Не тороплюсь, я же первый раз делаю такое. Не получится – не так страшно, отрицательный результат тоже результат, но одноклассника жалко. Впрочем, на Источнике Силы, да с фамильным амулетом, кажется, я справился.
Занозу отдаю отцу как сувенир, затеняю комнату, а на противоположную стену вешаю вчерашнюю газету. Бужу пациента, а когда он очнулся и протер глаз от воды с остатками растаявшего камня, приказываю:
– Читай, что в газете написано.
Ромул хмыкнул и начал:
– Столичные сплетни…
– Это пропусти, читай, что напечатано мелким шрифтом.