Николай Дронт – Начало пути (страница 52)

Написанное карандашом на салфетке число было также далеко от понятия “немножко”, как заявление, что на Северном Полюсе немножко холодно, а в жерле действующего вулкана немножко жарко. Но с учётом срочности оформления, близости дачи к Москве и гарантии, что число не будет увеличено вне зависимости ни от чего, сумму счёл реальной.

Стартом начала сделки и явилась выдача аванса. Человек весьма благожелательно отнёсся к наличным. Пообещал полную и безоговорочную поддержку, включая своего коллегу в Москве, но выставил условием наличие паспорта нового владельца и своевременную оплату расходов. Договорились, что покупатель прилетит ближайшим рейсом из Петропавловско-Камчатского в Москву, где ему помогут с покупкой.

Из аэропорта “Домодедово”, через полчаса после прилёта Петропавловского рейса, вышел Лёша Костров. А его уже ожидала московская коллега Льва Ароновича, Вера Пантелеевна. Женщина чуть-чуть недошедшая до сорока, и уже лет пять-семь застрявшая в этом возрасте. Прилично, но отнюдь не броско, одета. Неприметный белый Москвич-412 придавался к ней в комплект.

Конечно, маклеры могут сравнить фишки и понять, что разница между клиентами только в одежде и очках с толстой оправой. Однако оно им это надо?

После знакомства мы, не задерживаясь, поехали смотреть на мои будущие владения. Минское шоссе. Проехав меньше тридцати километров от Москвы, за станцией “Переделкино” машина свернула на узкую, неприметную дорогу.

За железными воротами со сторожевой будкой из оштукатуренного кирпича стоял сосновый лес, разбитый на участки. К нам подсел местный гид, судя по выправке, бывший военный, показавший дорогу к дому. Зима, снег, но улицы вдоль участков чистят регулярно, ехать легко.

Одноэтажный деревянный дом с мансардой. “Из лиственницы”, - пояснил проводник. Дорожку от калитки до дверей только утром кто-то почистил. Мне показывают товар лицом.

Внутри дома я увидел ранее ухоженные, но поблёкшие от времени комнаты. Мебель древняя, явно списанная из городской квартиры. Зато из натурального дерева, а не из модного ДСП, оклеенного шпоном. Есть маленький, но уютный камин с решёткой. Похоже, самое востребованное место дома. Собственно, весь первый этаж — это кухня, каминная гостиная и небольшая спальня. На кухне нашёлся потускневший медный самовар. А вот мансарда выглядит заброшенной.

Сейчас не видно из-за снега, но сразу перед воротами асфальтированная площадка для машины. Чуть в стороне гараж, сколоченный из добротных досок. За домом стоит большой, давно не крашеный сарай. Кроме сосен на участке больше ничего нет.

— Ну как? Нравится? — спросила Вера Пантелеевна.

— Нравится! — признался я.

Почти сразу мы поехали к главному по этим дачам и мне пришлось доставать деньги, начались траты. У председателя дачного кооператива сложилось впечатление, что родители оформили дачу на меня, так как сами ещё долго собираются руководить каким-то крупняком на Северах. Я, естественно, не возражал. Никогда в жизни не видел столько вежливых, тактичных, целеустремлённых чиновников, старавшихся помочь Верочке, Веруньке, Веруше и, даже, Пантелейке, сколько встретил за три дня оформления документов. Без чашки чая, а иногда и кофе, нас просто не выпускали из кабинетов. Правда, каких мне это стоило денег, совсем другой разговор. Хотя в названную сумму мы уложились. Улетал я с оформленными документами на владение дачей.

Дорого. Очень дорого. Но покупка стоит каждого потраченного рубля. Вложение денег — раз. Хранилище автомобилей — два. Охраняемая зона — три. Секретное убежище — четыре. В теории, узнать какое имущество принадлежит мне можно, однако не просто. Баз данных сейчас нет, только бумаги. Даже органам поиск дачи, потребует времени. Написать запрос по районам, подождать ответ, недели две займёт, минимум. Но никто не будет этого делать без веских оснований. На практике, если не возить сюда знакомых, никто не будет знать о доме. И тогда её даже искать не будут, а у меня появилось место, где можно заняться своими делами, без боязни, что тебя отвлекут.

Заодно спросил про гараж недалеко от квартиры, Вера Пантелеевна обещала решить вопрос. Вообще, если есть нужда в обмене, кооперативе или ещё в чём похожем, велела звонить сразу ей. Карточку дала с телефоном. Вслух подумал о подарках на 8 марта, отвезла на квартиру, недалеко от стадиона “Динамо”. Там целый бутик, нелегальный понятно. Шмотки импортные, косметика, чуток ювелирки. Торгуют женщина типажа моей маклерши и молодой парень, почти не скрывающий, что он пидо… э… пацифист.

Магазин только для своих, посторонних сюда просто не пустят. Намекнули, что меня без сопровождения в другой раз тоже не ждут.

Купил тоненькие девичьи серёжки с бирюзой, а чтобы не прослыть нищебродом шиканул. Не поверите, зачем-то взял себе мотоциклетный костюм. Красивый. Кожа, нейлон и пластик для защиты от падения. К чему он мне?

Возвращение блудного сына домой… никто толком не заметил. Не! Понятно, мама поцеловала, накормила, спросила: “Ну ты всё? Отъездился на свои олимпиады?” Просто отчим вновь сидит в Питере, закрывая последние дела, а в посёлок приезжал великий гипнотизёр, под псевдонимом Сидоренков. Причём, приехал он в субботу, уехал в понедельник, а в воскресенье дал в клубе одно представление. Зал клуба был набит битком.

Человек гипнотизировал добровольцев. Те показывали всякие штуки. Кто-то в одиночку танцевал танго, кто-то ходил по натянутому канату. Правда невысоко, всего на полметра от пола сцены. Кто-то сочинял стихи. А одна девочка-второклассница перестала заикаться. Совсем. Даже когда вышла из гипнотического транса. Но и это были семечки. Гипнотизёр заявил, что может одного человека сделать медиумом, и тот ответит на один любой вопрос.

Медиумом вызвалась быть Клавка с рыбозавода. Села на стул, артист объяснил публике, что вопрос может быть только один и только про то, что находится в пределах ста или двухсот метров от медиума. Потом помахал руками, женщина уснула. Пока зал решал какой вопрос задать, на сцену вскочил Ерёма и спросил: “Где общак золотонош?” Клавка встала со стула, посмотрела вокруг, ткнула пальцем, сказала там: “Там!”, села и уснула. Дура! Не могла словами сказать где.

Гипнотизёр еле отбился, ведь зрители хотели, чтобы он ещё одного усыпил. Оказалось, больше медиума в неделю пространственно-временной континуум не допускает, а на одной географической точке вообще можно только раз в год, иначе не складываются биполярные аффективные полиномы. Но после представления мужики фокусника и ассистентку напоили, артист обещал в воскресенье в Каменке опыт повторить.

Наших человек двадцать туда едут. Зачем? Интересно всё-таки. Вдруг скажут, где клад зарыт. Некоторые уже ищут, невзирая на засыпанный снегом грунт. Провели линию от стула до места куда показала Клавка, продлили её на улицу и стали искать. Хотя народ сомневается. Женщина чуток выпивши была, могла ошибиться и не туда ткнуть. Даже скорее всего ошиблась, на улице по той линии ни одного дома нет, а шагов через двести залив. И ведь ни помнит ничего, уж мужу сказала бы.

Алёнка тоже доброволкой у фокусника была, стихи читала, закачаешься. Прямо настоящая артистка. Зинку, жену Михи, загипнотизировать не удалось, стойкая оказалась. Она даже обиделась на гипнотизея. Но лучше всех, конечно, выступила Петровна. Та по канату ходила. И ведь не упала! Хотя в ней весу центнер точно есть.

Из поселковых событий поведала трагическую историю. Один мужик из аэропорта, Абрикосов, траванулся.

Иногда на берег выкидывало красивые японские бутылки. Все знают, что их пить опасно, однако иногда бичи пили. Запах — спирт с лимончиком. Крепость — водка. Чистая, как слеза. Про вкус не пробовал, но говорят, тоже не отличить. Жидкость для чистки чего-то корабельного. Один раз, года два назад, летом на берегу выпили двое. Один даже выжил, только ослеп. Метиловый спирт не полезен организму. Наши его подкрашивают, японцы нет. Слышал, шахтёры в Медвежке траванулись, четверо, все на смерть. Теперь вот опять у нас.

Главное, человек с деньгами. Не мог до магазина дойти? Или нажрался и на подвиги потянуло? Решил попробовать? Не знаю… Много бед от водки. Максимка обморозился, Абрикос отравился, ещё весной кого-нибудь замёрзшего найдут.

Другая новость, что приехал Генка из колонии. Худой, страшный, в наколках. Пацаны, со своим заводилой Васькой Зубовым во главе, пошли его поздравить с возвращением. Полный стакан водяры налили и в дверь позвонили. Генка открыл дверь, увидел компанию старых друзей, плюнул в стакан, обругал их по-чёрному и заявил, что больше знать их не желает. Дескать, в посёлке у него есть только один друг… даже не друг, а брат… Лёха Писарь. А вы под воров ряженные… и дальше матом. Захлопнул дверь у них перед носом, и на порог своего дома не пустил.

Пацаны было обижаться стали, а блатные им сказали: “На зону разок сходите. Поймёте, что Гене Погорельцу не по нраву пришлось, тогда и будете обижаться. А сейчас против Гены вы никто, и зовут вас никак.” Генка каждый вечер заходит, тебя спрашивает.

Точно, через полчасика зашёл. Худой ладно, наколки пусть, но вид у него, краше в гроб кладут. Я дверь открыл, он ко мне бросился, говорит: “Спасибо, брат!” Пошли в комнату, рассказал историю: