Николай Дронт – Гоф-медик (страница 44)
Еще вариант – месть за смерть шантажиста Лауры. Он не волшебник и не из семьи волшебников. Да и зачем вызов? Проще и легче попытаться убить. Причем не верю я в разглашение секрета государем, принцем или Лаурой, а больше никто ничего и не знает.
Других вариантов не вижу. Без личного знакомства никто к себе тянуть не будет. Разве пакость сделать… И то слишком сложно. Не бывает совсем уж дураков при дворе. Обиды здесь долго помнят, а значит, без выгоды такой мелкой шпротине, как я, гадостей делать не будут. Мой принц, понятно, обидится на меня, но на того, кто подстроил такой уход, обидится сильнее.
Предположим, я не явился по вызову. Самое плохое – теперь обидится лично верховный магистр. И? Звание не присвоит? А что оно дает, кроме красивой бляхи? За которую, между прочим, самому платить приходится. Если спросят: «Почему не прибыл?» – у меня железная отмазка: служба. Решено – в гильдию не еду.
Для завтрашнего лечения Фриды готово все – одежда, амулет, зелье, даже слегка поупражнялся перед зеркалом в «магических» пассах. Зелья из одной жемчужины получилось очень мало, да и испытать было не на ком. Надеюсь, оно работает, но проверять пока не буду. Пришлось из воска, меда и сухих цветов лаванды вспоминать мазь. Даже удалось туда внедрить простенькое заклинание Гламур. Долго оно не продержится, но на недельку хватит.
Этот небольшой зал при строительстве задумывался музыкальным салоном, но хозяева его обставили как малую столовую. Затем дом ушел в казну, его заняло одно из многочисленных казенных заведений, и столовую переделали в совещательную комнату. При очередной реорганизации заведение переселили, и его сменила другая контора. Окна и два дверных проема совещательной комнаты были заложены кирпичом. Стены и единственная оставшаяся дверь, с целью защиты от лишних ушей, были обиты толстыми листами пробкового дерева. Сотрудники с уважением стали называть комнату тайной. После следующей пертурбации с выселением конторы из зала вынесли всю старую обстановку. Поверх пробки навесили панели черного дерева. Пол покрыли мозаикой дорогого паркета. Дверь усилили мощной щеколдой. Потолок же всего лишь покрасили, предварительно сняв красивую бронзовую люстру с магическими свечами. В таком виде ремонтники сдали помещение заказчику.
После ремонта пришли серьезные люди, тщательно осмотрели сделанное и закрепили по стенам антимагические артефакты. Теперь никакие заклинания не могли работать в пределах зала. Люстру с магическим светом пришлось заменить масляной лампой и парой больших канделябров. Для освежения воздуха в лампу закладывались ароматические смолы. Длинный стол и ровно восемнадцать удобных кресел поверх роскошного пушистого ковра составили всю остальную обстановку помещения. Зал был готов принять участников самых секретных переговоров.
Следующая за залом комната была покрашена белилами и содержалась пустой. В ней не было ни мебели, ни занавесей, ни иного места, где мог бы незаметно спрятаться даже маленький котенок. В третьей, уже обычной, комнате стояли скамьи и вешалки. Здесь могли обождать хозяев слуги. Остальные комнаты дома не использовались, разве раз в час в них заходили делавшие обход сторожа.
– Ну кто мог знать, что этот… словом, истерик… зарежет своего полюбовника? Мы даже не знаем, почему девчонка не дошла на встречу, хотя сбежала от охраны!
– Ты на результат смотри – два полка от принца вон. Уланский под себя государь взял, а Лагозу отошел лейб-гвардии Второй полк инфантерии. Его величество заявил: «Раз не справляешься, поможем. Будет у нас поровну полков».
– Это полбеды. Командир Первого армейского корпуса вместе со своим командиром дивизии замечены на приеме у Лагоза. Потом у армейских было длительное совещание. По результатам учения стали проводить. По переброске войск, между прочим! Ничего вам это не говорит?
– Если свадьбу не расстроить, то к Зеленке попадут шесть полков герцога, с ним самим, лучшим на сегодня полководцем, во главе. А наш Торан только языком болтать горазд.
Глава 9
Гоф-медик
Непривычное умиротворение совсем не шло к лицу Симона. Остальные члены семьи уже ждали кофея, а он спокойно и неторопливо еще только доедал кашу. Отправив последнюю ложку в рот, глава рода жестом велел наливать.
– Ну? Поговорим о делах наших тяжких? Корхилл?
– Поднял в архиве прогноз на Эрну и Варина. Шанс на одаренного меньше десяти процентов, на волшебника даже не смотрели – погрешность больше самого шанса. Эрна знала об этом. Кандидатуры женихов от отца ее не заинтересовали, вот Густав и осердился за своеволие.
– Там что с шансами на других кандидатов было?
– Не было у нее ни с кем шансов. С Варином чуть не лучший прогноз. Я спрашиваю – почему так случилось? А мне отвечают – бывает, дескать, не первый раз, статистическая погрешность. Есть другая странность – дело Стаха Тихого в спецхран переложили. Теперь к нему не подступишься.
– Предсказуемо. Ната? Есть что новое?
– Эля у Тихих в доме появилась…
– Сказал же – новое. Элю я сам послал.
– Тогда только вещи, которые Эрна купила.
– Неинтересно! Дорвалась бабенка. Сидела на жидком супчике, а тут денег привалило. Любая бы приодеться захотела. Нового ты ничего не выяснила. Густав уехал в поместье, считай, в опалу. На него расчета нет. Однако деньги на примирение дал. Сам почти голый остался, теперь только доходами с имения жить будет. Эля расстаралась – я увижусь с Тихими. Чтобы ни им, ни нам умаления не было, встретимся у посторонних. Корхилл, ты давно в храме был?
– Ну…
– Зайди, посмотри на статуи молодых богов. Эля подглядела, говорит, Стах по статям такой же.
– И…
– И девочки на него вовсю поглядывают. Принцесса Лаура затребовала себе в кавалеры на бал дебютантов. Государь согласился и в рыцари посвятил.
– Да уж…
– Архимагиню Воды Несту помнишь? Она свою племянницу Стаху в жены решила подсунуть.
– А Вигуля?!
– Вот я и говорю – подумай сам, чем твоя дочка лучше дочки герцога и племянницы архимагини.
– А мы так и утремся?
– А мы договорились с Нестой… почти. Гильдия поспособствует нашему примирению. Меня включили в комиссию по присвоению Тихому звания магистра. И, Корхилл…
– Да?
– Без глупостей. Прежде чем пальцем пошевелить, подумай и посоветуйся. Нам война не нужна.
– Понял.
– Точно понял?
– Точно. Понял. Вигулю прибить могут.
– Вижу, понял. На, посмотри. Что это, по-твоему?
– Засвеченный Кристалл Силы. Определился крайне слабый одаренный. Ничего особенного.
– Да уж. Ничего. Совсем ничего. У кого он определился и кто определял, сам догадаешься?
– Почем я знаю!
– Ничего-то ты не знаешь. Я его Эле для случая дал. Думал, может, определит потенциал Стаха. Ночью она ко мне прибежала. Эрна беременна. Сын матери напророчил, что будет мальчик и братик уже одаренный. На кого Кристалл сработал, ты теперь понимаешь?
– Да.
– И скажи, чего стоят все гильдейские прогнозы на детей? Живота еще не видно! Сама не поняла баба, что беременна! А плод уже одаренный! Подряд второй магистр, а то и архимаг в одной семье родится! Гнать надо ваших прогнозистов! Все планы меняем. Ната! Берешь Яну и… Кто у нас самый сильный боец из женщин? Сала? И Салу. Делай что хочешь, уговаривай, в ногах валяйся, но познакомьтесь с Эрной. Ей тяжело будет вынашивать одаренного. Помоги ей советом, сведи с лекарем, достань лекарства, если будут нужны.
– И ведь что самое плохое – огромный потенциал в школе Тени, а мы ему ничего по ней толком и дать-то не можем!
– Я нашел кое-что в запасниках библиотеки. Манипуляции со светом, показ картинок на стене, совсем простенький скрыт в темноте. Представляешь, Неста! Скрыт в темноте! Кому он нужен? И свет, и картинки, и тот же скрыт в школе Иллюзий на два… да что там!.. на три порядка лучше, мощнее и применимее.
– Не посылать же его учиться на Острова?!
– Да уж! Принять его там примут. И точную специализацию установят, и по ней обучат! Оближут всего, золотом засыплют и девок в постель подложат. Да только беда – обратно не выпустят, да он и сам не захочет из золотой клетки уходить.
– Значит, договорились? Про Тень упоминаем совсем вскользь?
– Да. Но если кто заинтересуется именно Тенью, перекрываем доступ к мальчику.
– На что затачиваем? Жизнь или Огонь?
– Неста, сама понимаешь, аус Хансалы уже землю роют, надо и им кусок бросить. Но их усиление в совете никому не нужно. Опять же боевиков у нас пруд пруди, даже магистров. А с целителями совсем грустно.
– Ты доклад читал? Как Тихий на голой силе пальцы приживил?
– Вот и я про то. Сволочь Густав! Представляешь, кем бы был сейчас мальчик, если бы за него взялись лет в пять?!
– Боевиком?
– Твоя правда. Лучше не надо. Кого учителем ставим? Бертиоса? Он его вылечил, авторитет какой-никакой у Тихого должен иметь.
– Ни в коем случае! У него же есть дочь!
– Ты за свою племянницу, маленькую Терезу, хлопочешь?
– Нет!.. Да!.. Терезочка лучше других.
– Ладно. Твое дело. Мешать тебе не буду, но и помогать тоже. Хватит того, что вызвал мальчика в гильдию. Государь будет весьма недоволен.
– Как обычно, спихнем на секретаря. В крайнем случае, выгоним его со службы. Ведь повод для вызова железный – испытание на звание магистра.
– Кто кроме тебя в комиссии?
– Симон, как родственника его нельзя было проигнорировать. Меор – он по ле́карству не очень, зато наш человек, подпишет, что скажу. От дворцовых – Бертиос, с ним понятно, и от боевиков Диваза.