Николай Чуваев – Катанда, или Точка невозврата (страница 4)

А Данила-Мастер, загоревшись, подхватил:

– …я нашел пеноплексу другое применение! Я же где-то вычитал, что углеводородные полимеры задерживают альфа, бета и гамма-излучение! А у меня… – он понизил голос до шепота, – …в ящике стола лежал в пакетике ториевый песок! С Азовского моря! Чуть-чуть фонил, для души! Идеально для проверки гипотезы!

И что вы думаете, дорогой читатель? Бытовой дозиметр (купленный, несомненно, на том же Али-экспрессе, что и злополучный ГЛОНАСС) подтвердил: пеноплекс – реально работал! Щит из строительного магазина! И тут в голове Мастера сверкнула молния гениальности, осененная духом Курчатова и отчаянной русской «авось»: «А что, если?…»

И он собрал. В своей комнате. На третьем этаже дома на Потоке. Настоящий атомный реактор на быстрых нейтронах, работающий на ториевом цикле.

Да-да, вы не ослышались! Мечта ученых десятилетий, реализованная школьником из Барнаула с помощью пенополистирола (который «в тысячи раз сократил сроки постройки и снизил вес конструкции»)! «Школотрон-1»! («Школьный, транспортируемый, 1 мегаватт тепловой мощности»). Теперь верные оруженосцы Денис (берет!) и Кирилл (сила!) таскали этот «чемоданчик мирного атома» на все конференции, включая ту самую в Новосибирском Академгородке.

Профессора из ИЯФа1, созерцая сие творение из пеноплекса, фольги и ториевого песка, испытывали когнитивный диссонанс вселенского масштаба:

– Невероятно! Грандиозно! Этого не может быть! – восторгались/возмущались они, но призовое место «зажали». Видимо, академическая ревность к «пенополистирольной технологии» была сильнее научного интереса.

Не смутившись, юные Кулибины пришли с «Школотроном» к директору лицея. Аргумент был железобетонным:

– Татьяна Викторовна! Представьте: подключаем «Школотрон» к тепловым магистралям! Сэкономленные на коммуналке деньги – прямо в зарплаты учителям! Это ж социальная ответственность и инновации!

И директор… согласилась! Видимо, вид пеноплексового реактора и перспектива роста учительских зарплат перевесили здравый смысл. Начался великий эксперимент по обогреву Лицея имени Дзержинского силой тория и пенопласта.

…И вот, «Школотрон-1», гордость Лицея имени Дзержинского тихо гудел в подвале, обогревая кабинеты и питая мечты о теплых учительских зарплатах. Лицеисты гордились своими Кулибиными, а их мамы тайно мечтали о скидке на коммуналку. Казалось бы, идиллия? Как бы не так!

За углом, в точно таком же типовом здании эпохи первых спутников, ютилась Школа №5#. Мамашки Школы №5#. Существа особой породы. Их жизненное кредо: «Если у нас не ладится – пусть и у соседей все горит синим пламенем!». Они вечно косились на успехи Лицея: то олимпиады какие-то подозрительные выиграют, то ракеты у них в завуча летят (слухи-то разносились!), а теперь вот – ядерный реактор в подвале! И обогрев! И экономия! Это было уже слишком! Как так?! У них в 5#-й батареи еле теплые, а у Дзержинцев – собственный мини-Белоярск!

И вот, в один прекрасный (для них) день, подогретые слухами о «страшной радиации», мамашки №5# совершили свой звездный час. Не выходя из дома, в тапочках и бигуди, анонимный пост! Куда? В святая святейших местных разборок – сообщество «Инцедент_22» ВКонтакте! Это вам не просто паблик, любезный читатель! Это кузница скандалов, место, где разбиваются карьеры дворников и рушатся репутации продавщиц из «Ярче!». Пост был шедевром жанра:

СПАСИТЕ ДЕТЕЙ ОТ ЯДЕРНОЙ СМЕРТИ!!!

В соседнем Лицее (мы все знаем, каком! У них там и ракеты летали!) САМОДЕЛЬНЫЙ АТОМНЫЙ РЕАКТОР В ПОДВАЛЕ!!! В ПОДВАЛЕ!!!! Наши детки ходят мимо! Воздух отравлен! Воду пьют радиоактивную! Директорша-вредительница покрывает! Власти молчат! ФОТО ПРИКРЕПЛЯЮ (фото было размытым снимком какого-то серого ящика в полутьме, подписанным: «ЧУГУННЫЙ ГРОБ С РАДИАЦИЕЙ!»).

#радиацияБарнаул #Дзержинкаубиваетдетей #Роспотребнадзорпроснись #мынеболванчикидляопытов #анонимноночестно

Эффект был мгновенным и предсказуемым. Пост взлетел на первые позиции местного топа. «Инцедент_22» загудел, как растревоженный улей. Комментарии: «Ужас!», «Караул!», «Я всегда знала, что там одни сумасшедшие!», «Это ж надо было додуматься!», «Куда смотрит ФСБ?!» (последний – особенно ироничен, учитывая КТО был шефом у Лицея имени Дзержинского). Слух пополз по городу, обрастая чудовищными подробностями: якобы у детей из Лицея уже светятся уши, а директор скупает весь йод в аптеках.

Роспотребнадзор и Рособрнадзор, естественно, не могли проигнорировать такой «народный» порыв. Тем более, что анонимка идеально ложилась в отчеты о «бдительности граждан». Проверка нагрянула внезапно и беспощадно. Несмотря на все заверения Татьяны Викторовны, демонстрации сертификатов с конференций и уверений, что «Школотрон» – чисто демонстрационная модель с минимальным фоном (меньше, чем у гранитной набережной!), эксперимент пришлось свернуть. Анонимные мамашки из 5#-й торжествовали в своем чатике: «Вот видите! Мы же говорили! Теперь у них нет своего атомного отопления! Пусть мерзнут, как мы!».

А Даниле, еле-еле получившему аттестат (под аккомпанемент проверяющих и визг мамашек), оставался лишь один путь – срочная эвакуация в Дегроидск. Под покровом ночи, с заглушенным на всякий пожарный «Школотроном» в рюкзаке.

Большемысов слушал, открыв рот. Его лицо выражало всю гамму чувств – от ужаса до восхищения, от желания вызвать МЧС до желания немедленно дать Нобелевку. Он посмотрел на скромный пеноплексовый корпус «Школотрона», торчащий из Данилина рюкзака, потом на грамоту ФСБ, потом на сертификат Полосьмак… И принял самое Большемысовское решение в истории:

– Всё ясно! Берем Доломаева! На физический факультет! И выдать ему… – он огляделся, – …дополнительный вагончик под лабораторию! Подальше от основного корпуса!

– А нам можно с ним?! – хором выдохнули Никита, Денис и Кирилл, предвкушая новые эксперименты в степной дали, вдали от мамашек и Рособрнадзора.

Большемысов махнул рукой, смиряясь с судьбой:

– Валяйте, мушкетеры! Один с реактором, трое с лопатами… или ракетами. Главное – без окон, без жертв, и чтобы вагончик не улетел в степь! Так и запишем: «Кафедра экстремальной физики и нестандартного материаловедения».

И вот так, любезный читатель, под сводами фанерного рая и мраморных колонн, среди запаха краски, степного ковыля и едва уловимого фона тория, был сделан первый шаг к великому перевороту в отечественной науке. Перевороту, который должен был случиться без лишних бумаг, но с изрядной долей пеноплекса, русской смекалки и академической свободы посреди Кулундинской степи. Дегроидск обретал своих первых героев. И первый ядерный реактор в вагончике. Слава науке! И да хранит нас Большемысов от бюрократии и истеричных мамашек!

Глава 2: ССО «Квант» рвётся в бой!

Дегроидск встретил своих первопроходцев не колокольным звоном, а дружным скрипом дизельных генераторов и запахом свежеструганной фанеры, щедро приправленным степной пылью. Зачисление прошло с той же скоростью, с которой Большемысов расправлялся с бюрократическими отчетами – то есть молниеносно и с легким налетом незаконности. «Кафедра экстремальной физики и нестандартного материаловедения» обрела своих первых студентов: Данилу «Мастера» Доломаева (официально – «младший научный сотрудник вагончика №3»), Никиту Онегина (зачислен как «силовой элемент и философский камертон»), Дениса Путина («ответственный за оптимизацию процессов и протирку очков») и Кирилла Попова («энергетический резерв и тестовая площадка для идей»).

Общежитие? Ха! Оно существовало пока только в мечтах Большемысова и на криво начерченных планах, валявшихся под кирпичом в его вагончике-ректорате. Но выход был найден с истинно дегроидской прямотой:

– Лаборатория ваша – дом ваш! – объявил Антон Олегович, хлопая Данилу по плечу так, что тот чуть не врезался в «Школотрон», мирно гудевший в углу вагончика №3. – Там же и спать будете! Койки поставим! Заодно и реактор присмотрите. Двух зайцев! Академическая свобода – это когда ты можешь просыпаться от щелчка счетчика Гейгера!

Так «Кафедра» обрела кров. Вагончик №3 стал эпицентром их вселенной: с одной стороны – пеноплексовый корпус «Школотрона», аккуратно обмотанный фольгой «для эстетики» (и, по словам Данилы, «для фокусировки пси-поля»), с другой – четыре шаткие армейские койки, стол из двери и «кухня» в виде электроплитки и ведра с водой. Воздух был густой, как суп: запах пота, ториевого песка, вареной тушенки и юношеских амбиций.

Каникулы? В Дегроидске это понятие растяжимое, как резинка от семейных трусов. Пока не начались лекции (а когда они начнутся и начнутся ли – знали только степные суслики), четверку прикрепили к «университетской рембригаде». Звучало пафосно, а на деле означало: штукатурить стены будущих аудиторий, таскать мешки с цементом (которые вечно рвались на радость ветру), и красить все, что не двигается, в «оптимистичный оранжевый» (цвет МЧС, видимо, стал корпоративным стилем).

И вот тут, среди облаков гипсовой пыли и ведер с краской, случилось чудо. Чудо в юбках. Абитуриентки исторического факультета. Света и Катя. Две девчонки, чьи предки, видимо, совершили роковую ошибку, поверив пафосным репортажам о «крае академической свободы» и отправив дочерей в степь с аттестатами девятиклассниц и мечтами о Помпеях. Света – рыжая, с веснушками и взглядом, способным докопаться до тайн неолита. Катя – темноволосая, с ироничной улыбкой и умением шпаклевать стены так ровно, что Путин снял очки от изумления.