Николай Чергинец – Упреждающий удар (страница 6)
Главное, в нашем Здании очень уютно работать. Поэтому мы и зовем его Здание — с большой буквы.
Службы концерна «Деденко» разместились на этажах с двадцатого по двадцать четвертый, а остальные этажи отданы в аренду другим фирмам. Благо, таких, готовых разместить у нас свои офисы, оказалось предостаточно.
Наше Здание построил Дед. Он переехал в Москву и сказал: «Хочешь здесь работать, построй себе рабочее место». И построил… Неплохо, надо сказать, построил.
Я подъезжал к нашему небоскребу со смешанными чувствами. Что-то должно было измениться в нем после ареста Деда? Сначала ничего я не заметил. В холле все было по-старому. Лифты работали как всегда.
Первым, кого я встретил на двадцать втором этаже, были один из водителей по имени Изя и Вовка Довгарь. Вовка нахально дымил сигаретой и, совершенно не обращая на меня внимания, спросил:
— Изя, у твоей жены девичья фамилия Айзберг?
— Да. А что?
— Так это с нее снимали челюскинцев?
— Иди ты.» — отмахнулся Изя и, поднявшись со своего места, зашагал по коридору.
При виде сидевшего на месте охранника и нахально дымившего сигаретой Довгаря, я неожиданно буквально рассвирепел. Этот обормот нарушал требование Деда — не курить! Он как бы показывал, что с арестом начальника порядки в концерне изменились.
Я направился к наглецу. Вовка не спеша втягивал дым…
— Привет, милый, — сказал я. — Где Руслан?
— Не знаю! — Вовка весело пожал плечами и стряхнул пепел на пол.
— Теперь дальше, — ласково продолжил я. — Ты слышал, что ЮНЕСКО объявило этот год годом борьбы с курением?
— Так это ж было в прошлом году, — неуверенно ответил Вовка.
Мое терпение лопнуло. Я коротким движением выхватил сигарету из его губ.
— Держи, — сказал я, протягивая сигарету Вовке. — И давай сам — ножками, ножками…
Вовка не понимал. Мне пришлось схватить его за шиворот и поднять.
— Отпусти! — кричал Вовка, отбиваясь.
— А теперь — вперед! — скомандовал я, подталкивая Довгаря к лестнице. — И вниз, живо… Ты знаешь, где бильярдная.
Довгарь не без моей помощи скрылся за дверью, над которой висел зеленый знак пожарной лестницы. Я отряхнул руки и направился дальше по коридору. Завернув за угол, увидел Славика, который стоял у окна. В руке его была незажженная сигарета.
— Ну вот, еще один, — вздохнул я.
— Ты о чем? — спросил шеф охраны.
Я в нескольких словах обрисовал ситуацию с Довгарем.
— А, это, — сказал Славик и спрятал сигарету в карман. — Нет, Паша, с этим все нормально.
— А с чем ненормально? — поинтересовался я. — Кто у тебя на посту номер один?
— Как это — номер один? — не понял Славик.
— Ну у лифтов…
— Я сам, — вздохнул Славик. — Но… Плюнь, у нас другие проблемы.
— Какие? — спросил я.
— Да вот с утра не могу дозвониться в МУБОП, — поделился Славик. — Я звонил вчера… А дежурный ответил: относительно подследственного Деденко нет никакой информации…
Мне стало стыдно. Нет, Славик все-таки молодец — так переживать за Деда!
— Прости, — сказал я. — Я хотел переплюнуть тебя в преданности начальству…
Проклиная взрыв своей борьбы против сигарет, я прошел к рабочему месту. Но успокоиться не получилось. Едва я сел за стол, зазвонил телефон. Я схватил трубку:
— Алло?
Звонила мама. Она была до крайности взволнована:
— Почему ты не сказал, что у тебя случилось? — воскликнула она. — Тебе принесли повестку!
Меня как обухом по голове ударило. Вот оно, начинается.
— Какую повестку? — спросил я. — Куда?
— Тут какая-то белиберда, не разберу…
— Ну сокращение? — подсказал я.
— Да. МУ… МУ… — пробовала прочитать мама.
— МУБОП, — выдохнул я.
Все было ясно!
— Я спустилась за газетами, смотрю — у нас что-то белеет в почтовом ящике, — начала рассказывать мама. — Я думала рекламка и чуть не выкинула…
— Ты не могла бы зачитать слово в слово, что там написано? — прервал я.
— Сейчас… — ответила мама и зашелестела бумажкой. — Вот: «Вы вызываетесь в Московское управление по борьбе с организованной преступностью в качестве свидетеля по делу…» — Она прекратила чтение: — Паша, почему «с организованной преступностью»?
— О Господи! — воскликнул
— Здесь не написано… — сказала мама после паузы. — Паша, что это все значит?
— Я тебе потом объясню, что это все значит, — едва сдерживаясь, ответил я. — Пожалуйста, скажи мне, что там еще?
Мама подчинилась:
— Здесь подпись: «Следователь по особо важным делам Старцев»… И все. Нет, еще: «При себе иметь паспорт».
Я резко выдохнул. Фамилия «Старцев» мне ни о чем не говорила.
— И еще приписан от руки номер телефона, — продолжала мама. — Я скажу, а ты, пожалуйста, позвони! Может, тебе скажут, что от тебя хотят…
— Да, да! — воскликнул я. — Обязательно позвоню!
Мама продиктовала мне номер телефона, я записал его на бумажку и опустил трубку. И схватил пылающую голову в ладони. Аппарат тут же зазвонил снова.
Я застонал, хватая трубку:
— Алло!
— Может быть, ты все-таки объяснишь… — раздалось из трубки.
— Прости, мама, — сказал я. — Сейчас не могу. Я уже настраиваюсь на разговор со следователем Старцевым.
Я отлично понимал, что веду себя по-свински, и все-таки положил трубку на рычаг.
Сидеть в ячейке из четырех прозрачных стен — это, я вам скажу, еще то наказание! Пластиковая дверь за спиной — единственное непрозрачное место, — но она не служит защитой от любопытных взглядов сослуживцев!
Может быть, впервые в жизни я понял, что ультрасовременный дизайн нашего Здания надо послать к чертям собачьим, мне хотелось скрыться в обычной, всем нам привычной комнатенке с четырьмя стенами — с четырьмя обычными, непрозрачными стенами… сперва хорошо выспаться там, а потом — звонить, куда надо.
Ерунда какая-то. Деда забрали вчера, а мне присылают повестку сегодня. Почему? Первое, что приходило в голову: неужели Дед не сдержал слова и признался, что передал мне какие-то деньги? Но разве так поступить было в интересах Деда? Да и признаться можно было только на допросе. Кто у нас в день задержания устраивает допрос?
Черт побери, сказал я себе. Что-то у меня не получалось рассуждать логически. Видимо, после бессонной ночи. Позвоню-ка я лучше в МУБОП…