Николай Чергинец – Упреждающий удар (страница 7)
Я снял трубку и дрожащим пальцем набрал номер. В трубке долго раздавались длинные гудки, потом трубку сняли.
— Слушаю вас, — произнес мужской голос.
— Вас беспокоит… — начал я и запнулся.
— Что-что? — недовольно спросил голос.
— Вас беспокоит Ярвид Павел Альгердович, — выдавил я через силу. Все-таки я первый раз в жизни разговаривал со следователем, мне было трудно! — Вы прислали мне…
— Ярвид? — перебил мужчина. — Ах да!.. — Он повысил голос: — Я посылал курьера к вам с повесткой… Признаться, я не ожидал от вас такой прыти, Павел Альгердович! — Мой собеседник заговорил совсем весело. — А вы молодец, Павел Альгердович, что позвонили! Хе-хе! Вот так! Напрямую! Без обиняков! Каюсь, я написал телефон на повестке в самую последнюю минуту… Вы что-то хотели сказать мне?
Я был немного сбит с толку такой быстрой сменой настроения. Почему он так обрадовался? На него подействовал мой звонок?
— Я, собственно, хотел знать, в чем дело… — начал я формулировать вопрос.
— А вы приходите! — весело прервал меня мужчина. — Мы все выясним на месте…
— Простите, с кем я говорю?
— Моя фамилия Старцев.
Следователь Старцев. Значит, я попал туда, куда нужно. Но нет, пришло мне в голову, надо поставить прямой вопрос, иначе он никогда не догадается, чего я хочу.
— Может быть, вы скажете мне по телефону, по какому вопросу я вызываюсь?
— Нет-нет, вы приходите и все узнаете! — настойчиво повторил Старцев. — Я вас вызвал… на завтра, на десять утра? Ага… — Он сделал паузу. — Нет, вы приходите пораньше, скажем, часиков в девять…
Я вдохнул и выдохнул. Просить о чем-то незнакомого человека было бесполезно.
— Знаете что, — произнес вдруг следователь уже обычным, спокойным тоном: — Не будем тратить времени. Приезжайте сейчас, если вам нечего делать. Мне кажется, вам именно нечего делать.
Чтобы не уснуть за рулем, я снова и снова продумывал линию своего поведения: мне ведь надо было как-то себя держать в кабинете у следователя!
А о том, что у допрашиваемого должна быть своя линия поведения, рассказывал еще отец. В принципе, он рассказывал не мне, я подслушал его слова. Однажды у нас собрались гости, за столом отец стал делиться воспоминаниями о своем «чехословацком деле». Я играл в спальне, но вдруг услышал: «Не будешь знать, как себя вести, следователь из тебя веревки совьет. Расколет он тебя по самое не балуйсь». Загадочная фраза врезалась в память.
Что еще говорил отец?
«Начни с того, что узнай о следователе все, что можно узнать».
Ну, вот и все. Две фразы. Жаль, мало, но лучше, чем ничего.
Итак, что мы знаем о следователе? Старцев. Следователь Старцев… Я ничего не знал о нем. Но если этот Старцев хоть чуточку похож на Звягинцева или если они работают вместе, то не завидовал я собственной участи.
Я вошел в прохладное здание, выстроенное в пятидесятых годах, и протянул паспорт дежурному. Молоденький лейтенант в окошечке сверил мою фамилию с каким-то списком, лежавшим перед ним на столе, и протянул мне пропуск.
— Не потеряйте, — предупредил дежурный, — иначе мы вас не выпустим.
Я сказал «спасибо» и протиснулся через проходную.
Лифтом я не воспользовался, а пошел пешком. На площадке между лестничными маршами висел знак — перечеркнутая сигарета в красном круге. Этот знак вызвал во мне улыбку. «Ого, — подумал я. — Грозное ведомство МУБОП и наш концерн мучают одни и те же проблемы?» Что проблемы были, чувствовалось за версту — над лестницей висел устойчивый запах сигаретного дыма…
Улыбаясь, я отправился дальше, но усмешка моя с каждым шагом блекла. Скоро она вовсе исчезла. Пол второго этажа был устлан толстой ковровой дорожкой. Едва
У крайней двери я остановился. Это была дверь в кабинет следователя Старцева. Я сверил номер на двери с номером, указанным в повестке. Да. Да-да. Это здесь. Я постучал. Из кабинета донеслось приветливое «Да-а!?»
— Можно? — спросил я, приоткрыв дверь.
— Да-да! — повторил голос громче.
Я открыл дверь.
— Я по повестке…
— Проходите!
Я вошел, ожидая увидеть Деда, привязанного к стулу, Деда с вывернутыми руками, Деда окровавленного… Но я почувствовал разочарование. Деда не было.
За столом посреди кабинета восседал человек. Как я понял, это и был следователь Старцев. Я вздохнул с облегчением. Нет, он не был похож на Звягинцева. Даже близко не похож. Пожилой человек в потертом костюме. Из-под стола торчат скрещенные ноги. Добренькие усталые глаза за очками. Этакий учитель математики.
Я оглянулся. Кабинет следователя Старцева был примерно раз в десять меньше кабинета Деда. Два окна. Письменный стол. Ряд стульев у стены. Под ногами вздувшийся в некоторых местах паркет. У дальней стены я увидел второй стол и на нем пишущую машинку «Ромашка».
— Прошу вас, Павел Альгердович! — сказал следователь и повел рукой. Он указывал на стул по другую сторону стола. Ноги исчезли.
Я сел, рассуждая, что, пожалуй, можно расслабиться. Выбор линии поведения, конечно, важен, по неужели мне надо бояться этого человека?
Старцев взял у меня пропуск, кивнул и положил перед собой. Все это было проделано без единого слова.
Вдруг хозяин кабинета достал ручку и единым махом расписался на пропуске. Я вытаращил глаза — что это значит? Неужели я могу идти? Но следователь еще не задал мне ни одного вопроса. Короче говоря, я остался ожидать своей участи.
Но вот хозяин кабинета откашлялся и начал. Сперва он перечислил обязанности свидетеля. Затем попросил у меня паспорт и начал его перелистывать.
— Что вы делаете? — не выдержал я.
— Удостоверяюсь в вашей личности, — ответил Старцев, не отрываясь от паспорта.
— А протокол вы будете вести или это, так сказать, доверительная беседа? — полюбопытствовал я.
Старцев вздохнул, закрыл паспорт и уставился на меня:
— В первый раз допрашиваетесь?
— В первый.
Он ничего не ответил, положил паспорт на стол и тогда заговорил снова:
— В конце нашего разговора я сам напечатаю протокол и дам вам подписать каждую страницу, молодой человек… А вообще вы здесь не затем, чтобы задавать вопросы. Вопросы здесь задаю я. Слышали такую фразу в кинофильмах?
Я кивнул.
— Вот так будет и у нас, — сказал Старцев. — Как вы думаете, зачем мы вас пригласили?
Я пожал плечами. Откровенно говоря, я совершенно не знал, что отвечать. Единственное, что бросалось в глаза и что одновременно сбивало меня с толку, это излишне доброе отношение следователя ко мне.
— А все-таки? — Старцев наклонил голову.
— Я не знаю! — повторил я с некоторым страхом.
— Да! — воскликнул он и хлопнул себя рукой по лбу. — Еще я забыл зачитать ваши права.
Я терпеливо ждал, пока он перечислял мои права. Потом он продолжил:
— Ну вот, с формальностями, так сказать, покончено. Дальше у нас пойдет разговор по существу, — Старцев вдруг замолчал и посмотрел на меня пристально.
Я неловко кашлянул. Старцев вздрогнул, отвел взгляд, потом сказал:
— Как вы, однако, молодо выглядите… Что свидетельствует о вашем здоровом образе жизни! Теперь о деле, — он переплел пальцы, чуть наклонился вперед и задал первый вопрос: — В каких отношениях вы находитесь с подследственным Деденко?
— Я работал у него, — ответил я.
— Как долго?
— В течение двух лет.
— А точнее?
— Два года и три месяца, — после паузы высчитал я.
— Как вы устроились в концерн «Деденко»?