Николай Чергинец – Упреждающий удар (страница 42)
Но стоило мне об этом подумать, как на шоссе затарахтел двигатель. Я высунул голову из куста. Вот это да! Огромный серебристый джип величественно подплыл к Наде и остановился рядом. Какая уж тут автолавка, это совсем другое. За рулем (руль в джипе располагался с правой стороны) сидел стриженый блондин с огромным носом. Это и был Алик. Его внешность не соответствовала выдуманному мной описанию потного и чумазого водилы.
Надя приветливо улыбнулась. А этот… Алик высунул в окно руку и потрепал Надю по голому плечу. Я едва сдержался, чтобы тут же не выпрыгнуть из кустов и не показать этому Алику с кем он будет иметь дело в случае каких-либо заигрываний с Надей.
Мне не было слышно, о чем они говорили. Но скоро Алик вышел из машины и загарцевал на своих длинных кривых ногах перед Надей (он был в шортах). Он явно пытался обнять ее, но Надя ловко вывернулась и что-то произнесла.
Алик успокоился. Надя обернулась, махнула мне рукой:
— Пашка! Давай сюда!
Я направился к шоссе. Представляю, что подумал обо мне Алик! И все же мы обменялись сдержанным рукопожатием. А затем я опустил глаза и еле сдержал гримасу. На босых ногах Алика я увидел шлепанцы — таких вот шлепанцев на голых мужских ногах, особенно, на таких волосатых и кривых, как у Алика, я терпеть не могу! Большие пальцы его ног напоминали сырые картофелины. И еще у него была скверная привычка шевелить время от времени этими пальцами. Скажет слово — и пошевелит.
Господи, Боже мой, думал я. Чем этот кретин мог заинтересовать Надю?
— Садитесь, — бросил Алик. И, пошевелив пальцами ног, поднял заднюю дверцу джипа. — Только чтоб без глупостей мне тут! Небось в лесу времени у вас хватало.
— Алик! Как ты можешь! — притворно возмутилась Надя.
Я не счел нужным открывать рот.
На поясе у Алика висел радиотелефон. «И очень хорошо, что я не дал ему в морду, — пронеслось у меня в голове, — иначе он бы запросто поднял тревогу».
В багажнике я оказался прижатым к Наде. И, поскольку я думал об Алике, впервые близость девушки была мне не очень приятна.
Странная это была автолавка. Вовсе не автолавка. Машина оказалась под завязку набита коробками с видеокассетами. Мне в бок упирался угол картонной коробки, полной видеопродукции. Я вытащил одну и скривился: «Стальной кулак, приученный убивать», — прочитал я. Неужели даже на правительственных дачах смотрят подобную чепуху?
Чтобы успокоиться, я начал смотреть на деревья, которые проплывали за окном.
— Если ты рассердился, — пробовала заговорить Надя, — то, уверяю тебя, совсем напрасно…
Я не отвечал.
— Внимание! — прошептала девушка через некоторое время. — Проходная! Не дыши! Пригнись!
Джип как раз остановился. Надя объяснила мне, что здесь нас могут ссадить, и тогда все пропало.
Когда машину кругом начал обходить распаренный солдатик в гимнастерке, с автоматом Калашникова на плече, я почувствовал, что меня покрывает холодный пот. «Что будет, если он нас засечет? — думал я. — Просто отправит домой, как провинившихся школьников?»
Солдатик остановился у «кормы» автомобиля. Нам этот парень был хорошо виден сквозь тонированные стекла, а о нашем существовании он, судя по всему, даже не догадывался.
Он дотронулся до ручки, и у меня внутри все сжалось. Но солдатик не стал открывать дверцу. Алик отвлек его разговором. Затем Алик и его собеседник ушли, а еще спустя некоторое время послышался скрип ворот, раздвигаемых в стороны. Мы с Надей вздохнули с облегчением, а я подумал, что, пожалуй, был несправедлив к Алику — он не такой уж и дурак.
Джип тронулся с места.
Я, вытянув шею, смотрел по сторонам. Автомобиль катил между высокими красивыми соснами, под которыми зеленели ухоженные лужайки. И вообще можно было заметить, что лес с обеих сторон дороги стал гораздо более аккуратным. Дворники у них тут специальные работают, что ли?
Наконец, Алик остановил машину. В наступившей тишине мы с Надей сидели, не шелохнувшись.
— Что будет, если нас сейчас засекут? — прошептал я.
— Ничего не будет, — улыбнулась Надя. — Мы прошли основной периметр!
Дверца взлетела вверх. Первое, что я увидел, были сырые картофелины на ногах Алика.
— Выбирайтесь, — сказал он. Картофелины пошевелились.
Мы выскочили на асфальт. Алик опустил дверцу.
— Вы когда назад? — спросил он.
— Да вот, — Надя посмотрела на часы. — За полчаса обернемся.
— Если успеете, я вас подкину, — сказал Алик равнодушно. Он, видимо, хотел отправиться за руль, но тут произошло нечто, о чем я до сих пор вспоминаю со стыдом.
Я сделал какое-то неосторожное движение, после чего револьвер вывалился у меня из-за пазухи. Запрыгал по асфальту.
— Ого, — сказал Алик безо всякого выражения.
Как будто он каждый день видел, что из-за пояса людей, которых он подпольно провозит на режимную территорию, вываливается оружие! Я, ругая себя последними словами, постарался поскорее подобрать пистолет.
— Все забываю спросить тебя, Надя, кто это с тобой? — поинтересовался Алик.
Разогнувшись, я увидел, что он рассматривает меня злыми глазами.
— Это мой… телохранитель! — ответила Надя.
— Ну-ну, — сказал Алик. — Ладно, — добавил он, — я поехал.
Усмехаясь, он сел за руль. Машина, обдав нас выхлопными газами, поползла по асфальтированной дорожке. Я задумчиво смотрел вслед.
— Куда он? — спросил я.
— Там дальше бассейн и ресторан, — пояснила Надя. — Все в одном здании. Там же пункт проката видеокассет. Два раза в неделю обновляется репертуар, Алик его и обновляет. Он водитель машины, есть еще его компаньон. Иногда они возят продовольствие.
Надя увлеклась рассказом, но я соврем перестал ее слушать. Я смотрел по сторонам и понимал, что территория этих дач ничем не поражает. Она сильно напоминала пионерский лагерь. Сосны. Лужайки. Кирпичные домики под соснами. Солнце ласковыми золотыми монетами рассыпается по траве. Какие-то толстые мамаши в купальниках и дети дошкольного возраста возились в песочнице перед домиками. Для полного сходства не хватало только качелей и каруселей.
— …Собственно, это не единственный правительственный дачный поселок рядом с Москвой, — говорила девушка. — Есть еще несколько. И еще есть на Кавказе, возле Сочи…
— Разумеется, — кивнул я. — Там сейчас парится твой дядюшка… Чернозуб.
Надя метнула на меня взгляд:
— Не говори так, — ответила она. — Отставка сильно повлияла на него. Мой дядя… Я сегодня говорила с ним по телефону. Как бы он ни относился ко мне, он сильно переживает… Иной раз я ловлю себя на мысли, что хотела бы сделать что-нибудь для него…
Мне бы уже тогда насторожиться, но я пропустил эти слова мимо ушей!
Тогда меня еще ничто не настораживало. Мы просто шагали по асфальтированной дорожке, которую окружали кусты жасмина, и я чувствовал себя подростком, без билета пробравшимся в «Диснейленд». Кусты были высокие, и все же я чуть пригибался, втягивая голову в плечи.
Девушка, заметив это, рассмеялась:
— Расслабься! Здесь внутри нет охраны!
— Да?
— Она только на внешнем периметре! Сто лет ты здесь никому не нужен!
Ну что же, я попробовал ей поверить.
Мы приблизились к трехэтажному особняку, выложенному из ярко-красного кирпича. Я увидел высокие, в рост человека, окна на первом этаже. Перед домом синел бассейн, на ровной глади которого плавало несколько березовых листьев. Островерхую крышу особняка украшала телевизионная «тарелка». Третий этаж по площади был гораздо меньше второго, разницу занимала смотровая площадка, огороженная балюстрадой с низкими пузатыми столбиками.
— Ого, — сказал я. — Как в кино!
— Здесь несколько раз снимали кино, — равнодушно ответила Надя. — Не помню, как называлось… Что-то о Хрущеве и Брежневе.
Мы прошли мимо бассейна. В дом вело высокое бетонное крыльцо, в этом крыльце сбоку была маленькая дверца, обитая железом.
— Надеюсь, нам не сюда? — спросил я, указывая на дверцу.
— Нет.
Надя попросила меня подождать, а сама поднялась на крыльцо. Я размышлял о том, что будет, если в эту минуту на меня из-за железной двери выскочит собака. И в самом деле, почему бы собаке не жить там? Было бы вполне логично увидеть здесь какого-нибудь мастино или шарпея.
Но собаки не было. Надя объявила мне с крыльца:
— Заперто! Черт побери,
— Лана? Кто такая Лана? — спросил я.
— Ну, дядина горничная!