Николай Чергинец – Упреждающий удар (страница 43)
Я оглянулся.
— Может быть, эта Лана ушла на обед?
— Лана не уходит на обед, — ответила Надя. — Лана, отработав, уезжает в Москву на «мерседесе». У нее черный «мерседес». А еще у нее есть синий «фольксваген». Иногда она ездит на «фольксвагене»…
— Знаю, знаю, — замахал руками я. — А еще у этой Ланы есть вертолет и яхта!
Поскольку легковых машин возле дома не было, я решительно заявил, что Лана уже отработала.
— Как открыть дверь? — спросила в ответ Надя.
Она снова подергала ручку и снова — безрезультатно. Я к этому времени уже стоял на крыльце — мне было интересно, какими глазами смотрят на мир всякие там министры и их горничные, которые ездят в Москву не просто так, а на «мерседесах»
— Простые смертные, бывает, прячут ключи под крыльцом… — задумчиво произнес я.
— Эврика! — воскликнула Надя. — Посторонись-ка!
Она соскочила с крыльца, опустилась на коленки и потянула за ручку дверцы, которая вела под крыльцо. За этой дверцей, как я понял, Лана хранила садово-огородный инвентарь. Это я заключил по шуму, который произвела Надя. А также я получил возможность некоторое время любоваться на Надин туго округлый задок, соблазнительно покачивавшийся перед моими глазами.
Наконец, Надя дала задний ход и выпрямилась. В поднятой руке ее блеснула связка ключей:
— Пашка! Ты настоящий Шерлок Холмс!
Я кивнул, польщенный и немного сбитый с толку. Вот уж никогда бы не подумал, что богатые дачники тоже прячут ключи под крыльцом!
— Собственно, во всем виновата Лана, — объясняла девушка, возвращаясь на крыльцо. — Дядя перед отъездом упустил связку ключей, и ключи провалились под решетку, а Лана сразу же протянула дяде свою связку. И он забыл, что под крыльцом остались его ключи.
Надя отперла дверь, и мы вошли. В доме царила приятная прохлада. Я сделал несколько шагов по шикарному ворсистому ковру, которым был устлан пол в прихожей. Обстановка соответствовала рангу министерской дачи. Стены прихожей были отделаны деревянными панелями. Под ковром — блестящий паркет. Ворс ковра своей шикарностью напоминал английский газон.
Я обратил внимание на две белоснежные двери, которые вели, как мне показалось, в туалет и ванную.
— Не желаешь принять душ? — игриво осведомился я.
Надя не ответила. Она с озабоченным видом стояла рядом с лестницей и отозвалась не сразу, а лишь наткнувшись на мой взгляд.
— А? — встрепенулась Надя. — Ты что-то спрашиваешь?
— Что, если мы примем душ вместе? — улыбнулся я.
— Перестань паясничать, — поморщилась Надя, — Ты никак не поймешь, где мы.
— Но мы никого не ограбили и не убили!
— Неважно! — притопнула ногой девушка. — Мы будем здесь заниматься делом!
— Ну, ладно… — Я задумчиво посмотрел на лестницу.
— Как думаешь, на втором этаже найдется спальня?
— Это еще зачем?
— Быть может, займемся этим там? А не здесь?
Нового взрыва эмоций не последовало. Надя постояла, подумала… и направилась по лестнице вниз.
— Ты куда? — удивился я.
— В подвал.
— Там прохладней?
Надя обернулась, и
— Если ты сейчас же не перестанешь паясничать, Пашка, то я… то нам обоим будет очень плохо! Я не уверена, есть ли здесь сигнализация. Если есть, то…
— Дядя заругает? — ласково осведомился я.
— Меня, может, и заругает, — серьезно ответила Надя. — А для тебя все может окончиться гораздо хуже. Он тебя запросто посадит на пару лет. Или он тебя…
— Что — он меня?
— Пашка! — Надя повысила голос. — Да он же тебя просто пристрелит! Нельзя быть таким инфантильным! Мой дядя собирается вернуться из Сочи! Нам надо спешить! Может быть, его самолет сейчас летит в Москву, а может, уже прилетел! Один звонок сюда, и здесь все забегают!
Я молчал. И внимал Наде. Мне вдруг стало очень и очень тревожно.
А Надины глаза округлились. Мне показалось, что она жалеет о сказанном, но девушка стряхнула с себя оцепенение и заговорила с новой силой:
— Ты забыл, благодаря каким случайностям мы сюда попали? Полдень, жара, все солдатики дрыхнут, тот, который осматривал автомобиль, прохлопал нас… — Надя сжала мою руку: — Но если мы поднимем шум, все повыбегут, похватают автоматы… Они просто откроют огонь, ты соображаешь?
Я молчал. Мне нечего было возразить.
— Здесь режимная территория, понимаешь? — продолжала Надя. — А кроме того, здесь не может быть таких денег, которые мы отсюда вынесем! Не может! Они здесь, я это знаю, и ты теперь знаешь, но им всем — им надо, чтобы все осталось шито-крыто! Понимаешь? Ты забыл, в какой стране мы живем? Таких денег не может быть у министра!
Мы спустились вниз. Чтобы прогнать холодок, который появился после слов Нади у меня внутри, я принялся считать ступени: одна, вторая, третья… Внизу я наткнулся на девушку, которая стояла перед дверью. На двери был цифровой кодовый замок.
— Ты что? — удивился я. — Твой дядя хранит там самогонный аппарат?
Надя недовольно посмотрела на меня… а потом начала набирать код. Она действовала уверенно. Набирала, как я понял, день, месяц и год своего рождения. В конце набора она нажала кнопку «Ввод» — и над кодовым замком зажглась лампочка.
Я напрягся… Но послышался протяжный зуммер, дверь осталась заперта.
— Что такое?
— Ошибка! — прошептала Надя. — Я забыла последние две цифры.
— Набирай снова! — воскликнул я. — В конце должно стоять — семнадцать!
Надя забыла, что еще в городе, говоря о коде, она сказала, что надо не забыть добавить к нему цифру, соответствующую количеству ступеней лестницы, ведущей в подвал. Поэтому я и считал их, когда двигался за Надей в подвал.
— Набирай! Это число ступеней!
Надя быстро отстучала комбинацию цифр, добавила семнадцать — и, удивительное дело, послышался щелчок. Дверь отошла от косяка на несколько сантиметров.
— Урра! — шепотом воскликнул я.
Моя спутница обернулась, сияя взглядом, напоминая Буратино, только что открывшего золотым ключиком волшебную дверцу.
В узком полутемном коридоре, куда мы попали, чувство радости быстро рассеялось. Здесь было сумрачно, но сумраком таинственность коридорчика и ограничивалась. Стены и пол были выложены привычной плиткой, словно взятой из рекламных проспектов фирм, которые занимаются евроремонтом жилых и иных, в том числе служебных, помещений.
В торце коридора мы увидели белую дверь, точно такую же, как те две на первом этаже. Дверь оказалась незаперта. Открыв ее, мы с Надей попали в комнату, у стены которой выстроились… огромные морозильные камеры. Их было четыре штуки.
— Эге! — с пониманием кивнул я. — Огурчики… Помидорчики!
— Дядя предпочитает камеры фирмы «Филлипс», — тихо ответила Надя. — Они лучше остальных сохраняют холод.
Она открыла одну камеру, тут же закрыла и перешла ко второй. Открыла и закрыла вторую камеру. Оглянулась.
Я стоял на прежнем месте и как ни в чем не бывало рассматривал мою спутницу.
— Ну? — спросил я.
— Ничего… — Девушка пожала плечами.
Когда Надя распахнула третью камеру, лицо девушки просияло.
— Паша! — позвала она. — Иди сюда!
Я подошел, и тут мне пришла пора удивиться по-настоящему: высокий морозильник был доверху забит пачками долларов. Торцы пачек напоминали торцы лежащих маленьких книг одного и того же формата.