Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 35)

Игнатьев промолчал, справедливо приняв мой вопрос за риторический.

— Так что насчёт Обреновичей? Быть может, нам поменять династию? Аккуратно без крови. Есть же претенденты?..

— Их корону оспаривает род Карагеоргиевичей, — ответил Игнатьев. — Однако боюсь, что с ними станет ещё сложнее. Карагеоргиевичей поддерживают радикально настроенные массы и, что хуже, воинственный офицерский корпус. Стоит ли рисковать?

— Вы у меня спрашиваете? Проработайте этот вопрос, ищите других претендентов. А что у нас с австрияками? Есть ответ на приглашение графа Голуховского на переговоры? Франц Иосиф не пожелал вступать со мной в доверительный диалог и прислал ничего не значащий вежливый ответ.

— Граф Голуховский принял приглашение.

— Отменно. В таком случае балканских гостей позовём после встречи с австрияком.

— Граф Голуховский поляк, ваше величество.

— Тем более… Явим уважение пану.

Визит Голуховского постоянно затягивался, а в середине октября 1896 года мне стало известно о личной встрече Франца Иосифа и Вильгельма II. Старый злобный австрияк упрямо играл в свою игру…

Время в Москве продолжало лететь совершенно незаметно, погода ухудшалась, и я начинал понимать, что наконец-то следует посетить столицу… Хотя ехать не хотелось — осенняя Москва приносила мне неплохой урожай от посаженных летом задумок. Менделеев представил вполне отличные планы по артелям, кооперации, обследованию Уральского района, Вернадский вовсю трудился в своей комиссии по исследованию производительных сил империи, а иные учёные с инженерами начали предпринимать всё больше попыток получить гранты Ломоносовского фонда.

Радовал меня и новый, более надёжный и совершенный автомобиль — конечно, эта конструкция была ещё далека от классической компоновки, но вдогонку от Фрезе пришли эскизы, где он учёл мои пожелания по созданию универсальной рамной платформы по типу фордовской для многоместных пассажирских авто и линейки грузовичков с грузоподъёмностью от 30–50 до 90 пудов[134]. Задумка была простой — два параллельных, соединённых перемычками швеллера — и всё, похожая на лестницу рама готова! Оставалось лишь решить проблемы с осями, рессорами и тормозами…

И получить от инженера Яковлева новую линейку моторов в 2, 4 и 6 цилиндров. А кроме того, я решил параллельно развивать ветку электромобилей — конечно, это пока технический тупик… Но для городского транспорта всё равно неплохой вариант. Мне удалось вспомнить фамилию пионера электромобилестроения в России, и инженер Ипполит Владимирович Романов[135] уже получил Ломоносовский грант.

Следом за Фрезе подоспел и Тарнопольский со своим первым, ещё не надёжным, заедающим и грубовато сделанным, но работающим автоматическим пистолетом. После того как мы, обосновавшись в обустроенном ещё Гессе подвальном тире, расстреляли до заклинивания три экземпляра, я на радостях немедленно ударил с ним по рукам насчёт строительства оружейного завода в Самаре с паритетным долевым участием. Деньги были мои, а идеи и вся операционно-техническая деятельность его. Империи были нужны пистолеты и помповые ружья!

— Признаться, я не ожидал такого резкого поворота судьбы, ваше величество. — Сказал мне оружейник за чаркой шустовского под самовар с чаем. — Ранее я мечтал производить в Бельгии охотничье оружие, но теперь Самара и…

— Что же вас беспокоит, Антон Витальевич? То, что это для охоты на людей? — спросил я. — Вы это бросьте — издавна известно, что если хорошо вооружиться, то жизнь становится безопаснее! Дадите нашим храбрым офицерам, солдатам и чинам полиции новое оружие — и в империи сразу станет спокойнее жить! Как там говорили древние? Хочешь мира — готовься к войне?

— Si vis pacem, para bellum… — задумчиво сказал Тарнопольский.

— Хорошее имя для оружия, Антон Витальевич, — хлопнул в ладоши я. — Предлагаю назвать пистолет этим словом: «Парабеллум»! Как по мне — звучит!

— Но почему Самара, ваше величество?

— А чем там плохо? Хорошая транспортная артерия, доступ к столицам и уральскому железу, приятный климат… уж точно лучше, чем в Петербурге.

Самару я выбрал почти случайным образом, рассматривая карту империи — мне хотелось расположить новый оружейный завод подальше от границы, и в удобном месте. Сначала и вовсе думал об Перми или Ижевске, где уже появились подобные предприятия, и где я желал приоритетно развивать промышленность, но затем решил, что в Самаре тоже хорошо.

— Ну что же. Самара, так Самара. — кивнул мне Тарнопольский.

Возиться с техническими новинками было куда как более приятно, чем с экономикой и прочей политикой… Однако… К отъезду в Петербург я приурочил ещё одну лекцию для студентов — меня словно кто-то подталкивал изнутри устроить ещё один провокационный перформанс… Да и публика ожидала — московские студенты считали себя не хуже киевских.

И вот мой кортеж из нескольких закрытых ландо и в окружении плотной группы конной охраны подъехал к уже знакомому крыльцу университета. Несмотря на недавние беспорядки, здесь, так же как и летом, царило благолепие и порядок — в том числе и благодаря стараниям генерала Ширинкина, который ещё с ночи наводнил здания университета охраной.

В ожидании, пока все получившие пригласительные билеты займут свои места, я устроился в кабинете ректора, чтобы выпить с профессурой чашку чая… Однако… За дверью раздался шум, а затем она открылась и там показался чин дворцовой полиции. Сопровождающий меня Ширинкин дёрнулся:

— В чём дело?

— Ваше высокопревосходительство… Ваше величество… Там задержали террориста!

— Что? Опять сектант? — Подозревая худшее, я вскочил на ноги и одновременно вытащил из кармана компактный револьвер.

«Рано расслабился… С этих гадов фашистских станется отправить за мной спецназ!..»

— Не похож, ваше величество. — Докладывал вытянувшийся во фрунт ротмистр. — Студент-фанатик, по всему видать — из Народной воли или иной подобной организации. Пытался пронести в зал револьвер и нож.

— Вот падла! — Выругался я, особо не стесняясь присутствующей рядом профессуры. — Он был один? Сообщники? Что происходит в окрестностях? Нет ли опять там очередной банды?

Ширинкин уже выглянул наружу и с кем-то быстро переговорил.

— Беспорядков нигде не наблюдается, полагаю, что это одиночка. Но лучше всё-таки отменить…

— Ну уж нет! Усильте охрану, я проведу лекцию!

Через двадцать минут я вошёл в зал и оглядел притихшую толпу профессоров, доцентов и студентов. От слушателей меня отделяла двойная цепь вооружённых казаков.

— Приветствую вас, господа! — громко обратился я к аудитории, заняв место за кафедрой. — К сожалению, нам пришлось усилить меры безопасности! Мне это не нравится, однако такой порядок, ничего не поделаешь. Надеюсь, мы найдём понимание в этом вопросе. Итак, тема моей лекции — социально-экономическая теория развития империи. Это вторая лекция цикла, первая, как вы наверняка читали в газетах, прошла в Киеве. И планируется ещё третья — в Петербурге.

— Многие задаются вопросом — зачем мне это надо? Ведь жили как-то раньше… Ответ прост — мир меняется, мы снова, как и двести лет назад, вступили в бурную эпоху перемен. Когда-то Пётр Алексеевич Романов оказался в Европе, ознакомился с тамошними чудесами и смог понять: мы опасно отстаём! У России остался всего один лишь шанс! И он воспользовался им. Да, получилось не всё! Да, были сложности и ошибки…

— Однако! Пётр Алексеевич сделал главное: в тот раз мы не стали для европейских держав едой… второй Индией… Очередным бриллиантом в чьей-то короне… А ныне и вовсе уверенно входим в те немногие государства, что по праву зовутся «Великими державами»!

— К чему это я вспомнил предания старины? А вот к чему… — Все образованные люди понимают, что мир снова начал стремительно меняться, а значит, и нам придётся соответствовать. Россия стоит на пороге великих перемен! Моё решение даровать свободы — не уступка, а осознанный шаг к обновлению империи. Я верю, что просвещённое общество, в союзе с властью, способно вывести страну на путь прогресса без потрясений. И многие из вас, получив образование, смогут принести немало пользы нашей Родине!

На этот раз я не объявлял никаких новых инициатив, а просто долго и подробно излагал свои взгляды на уже объявленные: на крестьянскую реформу, необходимость переселения в сибирские земли, рассказывал о планах по улучшению быта рабочих, о массовом строительстве заводских казарм «нового типа», о моей всемерной поддержке развития науки и работе ломоносовского фонда…

Наконец, выдохнувшись, ополовинил приготовленный стакан с водой и внезапно решил поднять ставки.

— Господа, наша лекция закончена. Я бы с удовольствием пообщался с вами ещё, но увы… Дела… Однако у меня есть два сюрприза! Во-первых, сохраняйте ваши пригласительные билеты — если у любого из вас возникнет какая-нибудь сложная проблема, то обещаю, что по этому билету вы сможете записаться на аудиенцию. Только уговор! С ерундой ко мне не бегать! Я даю вам один шанс, и постарайтесь его не упустить!

— А во-втор… — договорить я не успел, зал сорвался в аплодисменты.

Пришлось обождать несколько минут, и затем я продолжил:

— А, во-вторых, предлагаю вам задать мне один вопрос. На большее количество отвечать возможности нет. Желающие могут поднять руки, я выберу. И прошу представиться…