Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 36)
Незримая волна пролетела через собравшихся, и студенты и преподы переглядывались, а затем начали поднимать руки. Одна, две, три… Много.
— Хорошо! — Посмотрев на слушателей, наугад ткнул в зал. — Вот вы…
Снова небольшое смятение, студенты пытались понять на кого я показал, наконец один из находившихся по вектору моей ладони вскочил, а я улыбнулся, так как показывал не на него, а на соседа. Но кто успел, тот успел!
— Андрей… э-э-э Валентинович Рыжов, ваше императорское величество. Студент.
— Слушаю, — кивнул я.
Рыжов немного замялся, а потом быстро выпалил:
— Вы ввели выборную треть в Государственный совет, но это совсем не то, что ожидает народ. Когда же у нас появится полностью выборный парламент и ответственное правительство?
Зал снова оживился, кто-то зааплодировал, ректор и профессора в первых рядах принялись активно оглядываться.
— Дерзко! — Хмыкнул я. — Однако в определённых, хоть и не очень больших кругах, ваш вопрос актуален. Попробую на него ответить! Итак, вы постулировали, что это важно для народа. А так ли это? У нас в стране около 80% крестьянского населения. Вы точно уверены, что их волнует парламент и ответственное правительство? Полагаю у них иные заботы. А есть и другие 20%, среди которых, думаю примерно половина, кого это действительно волнует… Итак, я отвечаю для 10% населения империи, активного и деятельного населения! Когда-нибудь мы придём к развитому парламентаризму, но не сейчас! Пока что у правительства и законодателей иные задачи.
— Я вижу разочарование в вашем взгляде, Андрей. Поэтому поясню… Хотя даже не так… Давайте на примере. Зачем вам или кому-то ещё стремиться попасть в парламент? Что вы там сможете немедленно изменить, не имея ни опыта, ни знаний? Предположим, завтра я назначу вас или, скажем, некоего купца Алсуфьева в Государственный совет. Что изменится? Вы раздадите земли крестьянам? Понизите налоги? Остановите неурожай в Поволжье? Поверьте, что нынешние государственные мужи сделают всё это гораздо лучше вас, хоть вы им и не доверяете! Но ведь они так же, как и вы, когда-то сидели на студенческой скамье. Долго и упорно учились, затем служили нашему Отечеству, рисковали жизнью, теряли здоровье и даже саму жизнь!
Рыжов выкрикнул:
— Но народные представители смогут найти решение многих проблем!
— Может случиться и так… Но почему вы считаете, что мы их не нашли сейчас? Уверяю вас, Андрей, на текущий момент мы делаем достаточно. Правительство расширяет строительство железных дорог и предприятий, начинает программу переселения на новые земли, с пониманием относится к разумным требованиям рабочих, готовится модернизация образования. В следующем году начнутся выборы губернаторов, я завершаю земскую реформу, которую начал мой дед. Власть на местах полностью передаётся в руки народных представителей! Вот уж где-где, а там такой организации управления как раз самое место. Народные представители должны ежечасно решать вопросы маленьких людей! Не императору же лично заниматься каждым фельдшерским пунктом или мостовой! На этом всё, господа! Спасибо за внимание и хорошую компанию!
Полтора часа пролетело совершенно незаметно и… Тяжело, выходя из зала, я чувствовал сильнейшую усталость. Немедленно захотелось коньяку…
— Государь, быть может, отменить фуршет у ректора? — Рядом образовался обеспокоенный Ширинкин. — Вы выглядите усталым.
— О нет… Там же есть коньяк. А это то, что мне сейчас нужно, Евгений Никифорович, да и компания умных людей тоже не помешает. Уж профессура-то не будет меня политикой донимать!
На ректорский фуршет набилось изрядное количество разных учёных и прочих профессоров — меняя быстро пустеющие бокалы, я раскланялся и постарался поговорить с каждым из них. С кем-то выходило дольше, с кем-то короче. Наконец, изрядно нагрузившись шустовским, я оказался в компании уже знакомых мне физиков Николая Алексеевича Умова и Петра Николаевича Лебедева.
Разговор зашёл про их эксперименты и… Я всё-таки не удержался и разболтал в подпитии лишнего! Взял, да и изложил московским физикам про преобразования Лоренца и специальную теорию относительности, причём безо всяких намёков и отсылок к загадочным древним манускриптам[136]…
И совершив сей славный подвиг во имя науки, в конце сентября 1896 года отправился в Петербург.
В поезд я садился поутру с небольшим похмельем и в некотором раздражении случившейся неконтролируемой болтовни. Да вдобавок ко всему Аликс принялась капать мне на мозги, попрекая тем, что я полностью устранился от общения с дочерью.
«То же проблема…» — тоскливо думал я, хлебая обжигающий чай и глядя, как в окне мелькают московские пригороды.
«Дражайшая» Аликс сидела рядом и натурально пилила меня. После того как я посыпал голову пеплом в части семейных вопросов, она взялась за… За внешнюю политику!
— Ники, моя бабушка крайне расстроена! Твои действия… Они непонятны и пугают Англию, а ведь ты хотел сближения! Зачем тебе этот дурацкий союз?
— Что случилось, солнышко?
— Я только что получила письмо от бабушки. Она в ужасе. Просит с тобой поговорить.
— У нас с ней разные интересы, дорогая. Мы получили безопасность Чёрного моря, а Вилли свои железные дороги, соглашусь, что это не очень приятно не только для России, но и для Англии. Но компромисс… Выгодный компромисс.
— Для кого?
— В первую очередь для нас. Меня волнуют только наши интересы, милая. А с иными державами я считаюсь, лишь учитывая их возможную реакцию.
— Это звучит… Жестоко и неблагодарно!
— Это нормально. Однако ты должна также понять, что я не собираюсь ни с кем конфликтовать и сближение с Англией для меня по-прежнему важно. Просто для этого и твоя бабушка также должна учесть наши с тобой желания.
— Наши? Твои!
— Наши! Мы с тобой одна семья, и ты должна разделять мои интересы. — Я пристально взглянул на вздрогнувшую Аликс и постарался ободряюще улыбнуться. — Уверен, что ты их и разделяешь, но пока до конца не разобралась и поддалась эмоциям. Твоя бабушка слишком привыкла видеть в России врага, и совершенно зря!
— Британский флот теперь будет считать Россию угрозой!
— Перебесятся и утрутся, — отмахнулся я.
«Проклятье… Ещё и с ней… Её убеждать… — я пытался успокоить Аликс, но внутри… Внутри меня всё дрожало от острого приступа злости. В очередной раз возникла мысль: — А не решить ли вопрос кардинально?»
Темнота… И острый запах нашатыря. Я открыл глаза и понял, что нахожусь на диване, а вокруг меня суетится немало народу.
— Государь? — сверху на меня озабочено смотрел семейный доктор Гирш.
— Очнулся я, Густав Иванович. Что случилось?
— Вы потеряли сознание прямо за столом.
— Ох, Ники, прости меня! — Рядом с Гиршем показалось заплаканное лицо Аликс.
И глядя на неё, я понял, что… Понял, что придётся и далее с ней… С ней жить, ибо где-то внутри меня, было что-то… Что до сих пор сохраняло к ней чувства.
«Хорошо, что это не я… По крайней мере постараюсь без детей…»
— Пустое, солнышко. Не надо было мне вчера столько пить. Да и поспать нужно было дольше. Дайте воды…
Интерлюдия XIX
Купец первой гильдии Сил Силыч Алсуфьев развалился в любимом кресле и по утреннему времени жевал крендель с солью, запивая клюквенным морсом с коньяком, надеясь, что это поможет избавиться от боли в животе и похмелья в голове. Но долго «отдыхать от вчерашнего» купцу не случилось. Дверь открылась, и в кабинет ворвался приказчик Тит, размахивая свежим номером «Московских ведомостей».
— Сил Силыч! Вас царь-батюшка вчера в своей речи помянул!
Алсуфьев выплюнул крендель и закашлялся:
— Ты чего мелешь? Какой царь⁈ Где⁈
— Царь-батюшка, самый что ни на есть! — Тяжело дышащий Тит ткнул пальцем в газету. — Да вот же-с! Государь изволили спросить: «что сделает для России купец Алсуфьев, если я его призову в Государственный совет?».
Алсуфьев опрокинул морс и вскочил:
— Меня?.. Я-то⁈ Это же я и есть! Меня в Госсовет?..
В кабинете, словно бы неоткуда, образовался счетовод Семёныч и ехидно спросил:
— Сил Силыч, может, это какой другой Алсуфьев? Граф там али вовсе генерал?..
Алсуфьев покраснел и закричал:
— Это какой ещё другой, дурень⁈ В Москве один я таков — купец первой гильдии Сил Силыч Алсуфьев! Всяк знает, что я торгую пенькой и продовольствием на благо отчизны! Да ночлежку, опять же, содержу за свой счёт! Вот государь и прознал, любит он благотворителей! Тит!
— Здесь я, Сил Силыч.
— А принеси-ка нам калганной, не каждый день такое случается. Ныне я исторический человек! — Приказчик не успел сделать и двух шагов, как купчина сорвался с места и принялся метаться по кабинету. — Тит, беги в типографию — пусть листовки печатают: Купец первой гильдии Алсуфьев — сподвижник царя! Политический кружок соберу, а там, глядишь, и до выборов губернских дойдёт, а?..
Тит выпучил глаза и замер, не зная, куда податься.
— Эх-х-х… Жаль, автомобиль ещё не купил, сейчас бы по улицам-то прокатился! Но ничего, теперь без очереди продадут! Семёныч, пиши объявление в «Московские ведомости»: «Торговый дом Алсуфьева одобрен Государем!». А где мой парадный сюртук⁈ Завтра в Кремль пойду!
Замерший Тит наконец смог тронуться с места и тихо спросил:
— Сил Силыч, а что вы, сделаете для России, если Государь в-в-вас в… в… в… Госсовет призовёт?