Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 11)
— Николай Матвеевич, — прервал я министра, — А что у нас ледоколами?
— Ваше величество, у нас сейчас заказан Ермак на английских верфях, и вроде бы железнодорожники заказывали что-то для Байкала[43].
— Необходимо немедленно заказать два ледокола для Владивостока, насколько я составил себе картину — там не так уж и сложно с ледовой обстановкой зимой и мы можем обходиться безо всяких резервных эскадр[44].
Чихачёв слегка завис, очевидно решая для себя спорить или соглашаться, но в итоге кивнул:
— Будет исполнено, ваше величество. Опыты 1888 года показали, что ледоколы там нужны[45]. Мы учтём это требование и внесём изменения в судостроительную программу.
— Полагаю, что корректировок будет ещё много, прошу вас, продолжайте.
— Слушаюсь. Так вот, господа, я остановился на результатах изменений программы в конце 1895 года. На сегодня приняты следующие приоритеты — главная задача: господство на Чёрном море, паритет с Германией на Балтике и обеспечение крейсерских операций на Тихом океане. Именно эти приоритеты и определяют нашу судостроительную программу. По состоянию на сегодняшний день здесь, на Чёрном море, введено в строй 6 эскадренных броненосцев и один находится в достройке, ожидаемый срок сдачи через год. Кроме броненосцев, мы имеем 1 крейсер и 4 канонерские лодки. На Балтике имеется 7 эскадренных броненосцев, 3 броненосца береговой обороны и 7 крейсеров 1 и 2 рангов.
— А что у нас сейчас на Тихом океане? Давайте подобьём общий баланс, — снова прервал я Чихачёва.
— Там 6 броненосных, 1 бронепалубный крейсер, 2 шлюпа, 2 броненосные канонерские лодки, броненосцев пока нет, планируем перевести их 1898 году.
— Негусто, но я так понимаю, что под серьёзный флот потребуется и оснащение военно-морской базы?
— Безусловно, государь, и с этим в тамошних краях тоже сложно.
— Наместник Дальнего Востока великий князь Алексей Михайлович уже отбыл во Владивосток. Будем ждать результатов его первоначальной инспекции, а кроме того, я планирую в ближайшее время начать там строительство судоремонтного завода и сухих доков. Контракты уже рассматриваются в правительстве.
— Это отличные новости, государь, — склонил голову Чихачёв.
— Какой из эскадренных броненосцев Черноморского флота самый современный? — спросил я, переводя взгляд с Ник Ника на Ванновского, сигнализируя таким образом, что вопрос задан с целью ознакомления этих сухопутных кр…
— Смею напомнить, «Три святителя» был заложен в девяносто первом году, а вступил в строй в девяносто пятом.
— Отменно, готовьте выход в море через пару дней, хочу посмотреть на Одессу.
— Слушаюсь, ваше величество.
Далее был перерыв, затем длительное обсуждение различных предложений по развитию флота, и наконец, к вечеру, первый день работы Особого Высочайшего Совещания был завершён. Я объявил перерыв на один день — требовалось многое обдумать и первым вышел из зала. Уже садясь в окружённое плотным кольцом охраны ландо, я вспомнил случайно услышанный во время обеденного перерыва, который мы проводили в форме лёгкого фуршета, разговор Григоровича с кем-то из моряков. Они стояли в коридоре около зала для совещаний, и я услышал сказанное краем уха:
— Ты бы видел лица этих деревянных армейцев, во время обсуждения технических вопросов, Дмитрию Алексеевичу сейчас в Симеизе небось икается!
— Александр Петрович, — повернулся я к забирающемуся следом новому дежурному секретарю, уже восьмому по счёту, — А что у нас в Симеизе?
— Непременно уточню, государь.
— Вот и ладно, поехали…
Интерлюдия VI
В Одессу ревельские батальоны прибыли к середине июля — здесь на юге жара стояла куда там нашей северной! Хотелось забраться в тень и ничего не делать, тем более что местные греки так часто и поступали.
Однако служба завертелась так, что отдыхать не приходилось — в течение десяти дней в полку оказалось уже четыре полнокровных батальона и командир вновь перетряхнул штаты, выравнивая «специалистов». Так штабс-капитан Чернов опять оказался начальником Петра.
— Нам, Пётр Сергеевич, ещё сераль на штык вместе брать, — пошутил новый старый командир.
А 1 августа состоялось торжественное построение и вручение знамени, теперь Пётр и все его новые товарищи служили в Одесском морском полку.
Крестьянин деревни Собакино Загорско-Ветошинской волости Холмского уезда, Фёдор Кутов устало опустился рядом с полевым балаганом и, прислонившись к раскидистому дереву, тяжело, но довольно выдохнул. Летом баклуши бить некогда, тем более сейчас, во время жатвы озимых — тяжёлая работа выматывала, но и радовала — есть урожай, будет, чем год прожить!
Хотя если бы не помощь царская с отменой выкупных платежей, то тяжко бы пришлось. Два года назад сгорел у Фёдора дом ещё от отца оставшийся, после чего пришлось в долги залазить к местному кулаку Ивану Еремеевичу Силову. Но царь о крестьянах своих вспомнил и помог, теперь жить можно!
Крякнув, Фёдор встал и направился к кострищу, где уже булькал котелок с водой.
Глава VI
На время работы с моряками, я забазировался в Севастополе — привычно остановившись в собственном поезде. И уже к ужину мне доложили о том, кто живёт в Симеизе.
— Государь, мне сразу адрес знакомым показался, я и уточнил — в имение Симеиз мы отправляли проект закона о выборности губернаторов, — доложил дежурный секретарь. — Там живёт член Государственного совета Дмитрий Алексеевич Милютин.
— Так, стоп… — Я отодвинул от себя стакан с чаем и резко встал из-за стола, требовалось куда-то сбросить выплеск нервической энергии. — Прогуляюсь, пожалуй…
На ужин в свой вагон я вернулся после того, как сделал пару обходов вокруг состава и уложил мысли в стройную систему. Итак, я только что случайно выяснил — крупнейший русский военный теоретик и практик жив и, более того, состоит на государственной службе, пусть и в роли парадного законотворца.
«А у нас здесь кони не доены!..»
Лично приходится разбираться с Ванновским: а он пусть и старательный службист и вообще хороший человек, да только мне уже стало ясно, что будущего с ним не достичь. Не готов человек к военным инновациям!
«Сменить, быть может, его обратно на реформатора Милютина?..» — но, задав себе этот вопрос, я понимал, что не может и выйти — военный министр Александра II, скорее всего, в весьма преклонном возрасте, да и наверняка обижен!
«Но приблизить его, взять в советники не помешает. Тем более что он и так государственный советник!»
— Александр Петрович, а ранее законопроекты Дмитрию Алексеевичу куда отправлялись? — после московских событий я более не собирал заседаний Госсовета, а временно ввёл «удалённое» голосование, с доставкой пакетов фельдъегерями.
— До конца июня он был в Москве, а затем отбыл в имение.
— Ясно, спасибо. Пригласите его завтра, хочу обсудить пару вопросов.
С Милютиным получилось интересно, ведь «протаскивать» новые законы через Госсовет было тем ещё занятием… Я, конечно, мог их просто утвердить самодержавно, но хотелось всё сделать «по красоте» и в духе веяний приближающегося парламентаризма. Но члены в Госсовета оказались в массе теми ещё «членами» — далеко не все спешили оперативно выполнить приказ своего императора и «нажать требуемую кнопку»… То есть поставить закорючку подписи в нужном месте!
Масса советников разделилась на четыре «фракции» — идейные противники преобразований, любители бесконечных рассмотрений и говорильни, дисциплинированные молчуны и сторонники изменений. С последними категориями, понятно, проблем не было — подписи ставили почти мгновенно, а вот с первыми двумя приходилось возиться.
Вот и не дошли пока руки, что изучить «правильно голосующих» советников пристальнее — всю переписку с ними вели секретари. А я и не парился — голосуют как положено, да и ладно!
— Слушаюсь, государь. — Подчёркнуто чётко кивнул секретарь, которого мне предоставили в одном из московских полков.
Я вообще старался людей в секретариат подбирать из малозаметных чиновников нижнего звена и случайным образом — то здесь попрошу, то там… Чтобы не создавать системы и не приблизить кого-нибудь специально подсунутого.
«Следующего надо будет взять из железнодорожников… А Танеев пусть дальше обижается на моё самодержавное самоуправство! Ха-ха-ха! А то решил, что самый главный и может царём вертеть, композитор-дирижёр…»
Приглашая Милютина, я не учёл расстояния до Симеиза, поэтому следующий день прошёл по первоначальному плану. Завтрак, прогулка, купание в море, конная прогулка, второй завтрак, снова купание… И размышления о морских делах…
Ситуация оказалась значительно сложнее, чем я ожидал:
«Думал, что раз-два и всё зарешаем, хе-хе… А не вышло!» — Россия стоит на четырёх открытых или относительно открытых акваториях, если не считать ещё и Каспия. И все они изолированы друг от друга — а враги, сволочи этакие, со всех сторон ножи точат… И где нам прикажете держать самый сильный флот? А ещё к этому нужно добавить и иные проблемы. Во-первых, общая отсталость промышленности, вынуждающая делать существенные заказы на стороне. И во-вторых, серьёзная коррупция на больших флотских суммах, и мне ещё предстояло как-то расследовать делишки «дяди» Алексея и его подельников — которые, безо всяких сомнений, прямо сейчас вместе со мной работали на совещнии.