Николай Бутримовский – Новая прошивка императора II (страница 10)
— Ники смог навести тумана… Но что там с нашими совместными проектами?
— Делегация немецких промышленников готова выехать в Петербург, мой кайзер. Ждём лишь подтверждения от господина Витте.
— Недурно, хорошая работа.
— Спасибо, мой кайзер.
— Но это лишь прелюдия, ты же понимаешь?
— Конечно, мой кайзер, — кивнул фон Бюлов, ему было видно, что Вильгельм просто тянет, опасаясь принять окончательное решение.
Для Германии сложилась непростая, но в то же время обещающая изрядные выгоды ситуация — стоит поддержать Россию в малом, и им будет обеспечен надёжный тыл и безопасность транзита через Босфор в Азию.
Вероятно…
Ибо были и риски, если русские предадут, то все преимущества обернутся многократно превосходящим ущербом. Но и противостоять в одиночку Англии Германия не могла! А не будет сил — не будет и колоний!
Нужно было выбирать…
— Необходимо выбирать, мой кайзер.
— Согласен, Бернхард, но меня беспокоит «старая партия» вдовствующей императрицы, если они перетянут мнение царя на себя, то всё рухнет.
— Не думаю, что это возможно, мой кайзер. Новый император энергично взялся за изменение политики своего отца…
Глава V
Несмотря на вынужденную конспирацию, в Ливадии было хорошо первую неделю. А затем приехала Аликс, и снова пришлось отправлять Зою подальше — в Петербург, налаживать секретную службу в своём отделе.
А следом за Аликс в Крым потянулись и прочие «родственники», хотя не все из тех, что я видел в первые дни. «Дядя» Алексей Александрович благополучно свалил во Францию, хотя мне очень хотелось законопатить этого «секретоносителя первой категории» куда-нибудь на Урал. А вот Сандро порадовал, отбыв на днях морским путём во Владивосток, захватив с собой гвардейский батальон морской пехоты, в который он зачислил из гвардейского же флотского экипажа кучу дружбанов-алкашей.
Ну да ладно, зато скучать не будет.
Но в целом я уже не особо беспокоился про общение с Романовыми — и свыкся с окружающими реалиями, и на непрекращающуюся волну изменений полагался изрядно. Не до того им будет, чтобы мелочи ковырять.
1 августа 1896 года, когда Аликс уже была в Ливадии, а Мама́ с Михаилом ещё только собирались выезжать, я издал манифест об уменьшении содержания великих князей ровно в два раза — мне нужны были деньги на реализацию множества инновационных проектов! А когда от «родственников» посыпались возмущённые или, наоборот, слезливые телеграммы, предложим добровольно инвестировать в созданный мной инновационный Фонд Ломоносова ещё половину от оставшегося содержания…
Между тем переписка с кайзером немецких протофашистов подошла к планируемой кульминации — мы договорились о тайной встрече «трёх императоров», которую запланировали провести прямо в Чёрном море, на кораблях… Вильгельм взял на себя труд пригласить на тусу султана Абдул-Хамида II, а также обязался предварительно обработать его, дабы склонить к сотрудничеству.
Довольный результатом, я вызвал в Крым Лобанова-Ростовского. Встреча должна была состояться 1 сентября 1896 года, и имея в запасе месяц, я планировал посвятить время вопросам флота и немного заняться персидской политикой — внезапно мне открылось, что там всё далеко не так однозначно, как представлялось ранее! И вполне есть чем, кхе-кхе, поживиться!
«А я-то, дурень… Не разобравшись, втолковывал Сандро, что в Персию нам хода нет…»
2 августа пришло письмо от малолетнего короля Испании Альфонса XII, в котором он выражал благодарность за предложенное шефство над Ольвиопольским 7-й уланским полком[41] и восхищался присланным комплектом формы. Я же в ответ пригласил его и его регента-мать погостить в России в будущем году.
В тот же день Государственный совет утвердил закон о выборах и чуть затихшие страсти вновь начали закипать — на Госсовет, Правительство и меня обрушился вал критики, но затем я запустил заранее приготовленное контрнаступление силами проплаченных из тайных фондов журналистов, которых искренне поддержала команда моих сторонников и началось рубилово уже между разными общественными группами.
А затем в Тобольских губернских ведомостях было опубликовано громкое возмущение: «Почему Тобольская губерния не вошла в обязательный список всеимперской аттестации?.. Чем мы хуже?..» И разборки начались заново.
«В России власть должна держать подданных в состоянии постоянного изумления…» — прошептал я утром 4 августа и отбил Столыпину телеграмму с требованием быстрее уже начинать свои реформы…
И 5 августа, когда в Севастополь начали съезжаться для участия в Особое Высочайшем Совещании все значимые военно-морские деятели империи, Столыпин опубликовал в Правительственном вестнике программную статью о планах переселения крестьян на пустующие земли Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока.
Россия бушевала, а мой секретарь-юрист уже обрабатывал конспект законопроекта о выборности губернаторов — конечно, полностью отпускать самоуправление на самотёк я не хотел, в переданных секретарю записках была уже опробованная в будущем иерархическая система из военных генерал-губернаторств, и гражданских губерний.
В общем, жизнь в Ливадии шла довольно такие неплохо, даже несмотря на то, что Аликс улучила момент и затащила меня в постель… Пить надо было меньше, но как здесь устоять, когда вокруг Коктебель, Массандра и Голицинские подвалы с шампанским?
Работа Особого Высочайшего Совещания по морской стратегии началась 7 августа 1896 года в Морском Собрании с заседания собственно Особого Высочайшего Совещания.
— Рад снова видеть вас, господа! — оглядел собравшихся после двухмесячного перерыва военных и моряков, среди которых были новые персоналии…
От моряков, главных действующих лиц сегодняшнего дня присуствовали: министр Чихачёв, вице-адмирал Тыртов, контр-адмирал Макаров, вице-адмирал Авелан, вице-адмирал Дикий, капитан первого ранга Рожественский, а в роли секретаря выступал отозванный из Англии капитан второго ранга Григорович.
Хотя совещание планировалось чисто морским, я пригласил и армейскую секцию, рассудив, что, во-первых, это всего лишь второе заседание и нужно закрепить результат, во-вторых, требуется создать традицию более тесного взаимодействия разных каст, и в-третьих, хотелось посмотреть в глаза и «пощупать» настроение двух великих князей после того, как я устроил небольшую финансовую репрессию «августейшей фамилии»…
Таким образом, от армии присутствовали: министр Ванновский, генерал-лейтенант Куропаткин, великий князь, генерал-инспектор Ник Ник, генерал Обручев, генерал-аншеф Леер и генерал-майор Сахаров. Появился и секретарь секции — генерал-майор Редигер. Кроме того, также от сухопутчиков, но несколько особняком на совещание прибыл офицер по особым поручениям при Высочайшем Совещании великий князь Сергей Михайлович.
Ещё вчера вечером у меня состоялся короткий разговор с обоими великими князьями, оба были недовольны урезанием великокняжеских бюджетов, но приняли моё решение после определённых намёков на будущие персональные милости.
И вот я смотрел на собравшихся, среди которых были весьма разные люди и, возможно, кто-то из них уже мечтал вонзить в меня кинжал… Или не мечтал — с началом резких реформ у меня в лёгкой форме проявилась естественная паранойя.
После обмена приветствиями приступили к первому заседанию.
— Господа, прежде чем начать обсуждение дел флота, я немного отниму ваше внимание на иной вопрос. Я принял решение назначить присутствующего здесь генерала-инспектора кавалерии Николая Николаевича командующим войсками Гвардии. Поздравляю вас, князь!
После двух месяцев, которые прошли с гибели Владимира Александровича, Ник Ник жаждал этого назначения и уже несколько раз делал мне намёки… А я сделал ему ответный намёк вчера вечером… И всё же эта новость стала для него весьма радостной — было видно, как его усы воинственно встопорщились, а плечи, которые и так обладали военной выправкой, ещё больше расправились…
— Поздравляю вас… Поздравляю… Виват…— присутствующие обрушили на Ник Ника вал разного рода славословий.
— Сердечно благодарю вас, господа, — кивал в ответ Ник Ник.
Содержательная часть совещания началась с доклада морского министра Чихачёва о ранее принятой программе строительства кораблей и стратегии их применения.
— Господа! Напомню, — Чихачёв столь выразительно посмотрел на сухопутных военных, что я сам себе зааплодировал — ведь вышло, что он рассказывает «профанам», а слушать удаётся мне, — Промежуточная программа 1895 года предусматривала постройку: 5 эскадренных броненосцев, 4 броненосцев береговой обороны, 6 крейсеров 1 ранга, 1 крейсера 2 ранга, 5 канонерских лодок, 54-х миноносцев, 2 минных заградителей и 4 транспортов. И всё это должно быть закончено в срок до 1902 года. Для Сибирской флотилии предусматривались только 2 канонерки и 8 миноносцев. Но в связи с резким усилением Японии…
Чихачёв нервически кашлянул, сделал паузу и отпил газированной воды из сифона.
А я мысленно зааплодировал, глядя на то, как ему неприятно докладывать об идиотских промахах в планировании перед посторонними. Не, так-то ясно, что сухопутные военные не сильно умнее, а то и дубовее, но…
— В ноябре 1895 год Особое совещание[42] решило пересмотреть программу судостроения 1895 года, создать в Тихом океане сильную эскадру и впредь до приобретения на Дальнем Востоке незамерзающего порта организовать в Средиземном море базирование резервной эскадры.