Николай Бурбыга – Правый оверштаг (страница 1)

Николай Бурбыга

Правый оверштаг

Глава 1

199… год. Сьерра-Леоне. Государство в Западной Африке, на побережье Атлантического океана. Фактория вблизи Фритауна.

Кошмар прорастает сквозь меня как плющ, затягивая в лабиринт смутных образов. Я — наблюдатель со стороны, смотрящий на себя в кривом зеркале. В разуме — обрывки снов без смысла: люди, выросшие в деревья, существа, сотканные из тумана, бездонная яма, где летают зубы. Ни света, только густая тьма и обжигающее дыхание песка. Потом передо мной распускается мир, как цветок, вывернутый наизнанку. Кажется, всё до невозможного реально, я — зритель этого сюра. Мыльный пузырь размером с планету заключает в себе влюбленных, сплетенных в клубок молчания. Рядом — машины-лиры, где грешники слышат песни мучений. Из-под кромешной тьмы появляется старец в тряпье, борода — спрут, взгляд — нож. Это Харон, повар душ. «В эту ночь царя Валтасара съели муравьи», — шепчет он и толкает меня в пустоту. Алмаз превращается в дождевую каплю. Холод лезвием режет мою плоть, я, как пустая лодка, беспомощен в океане отчаяния. И вдруг…я просыпаюсь, не помня имени.

Какое счастье! Всего лишь сон. Потусторонний мир, полный ужаса и наваждений, растаял. Но откуда эти видения? Мысль уносит меня в Мадрид, в музей Прадо, к картине Босха «Сад земных наслаждений». Вот источник моего кошмара.

В небе расцветает алый румянец — рождается день. Пытаюсь встать, но в глазах рябит, голова кружится. И я теряю сознание, опять падая в темноту.

Очнувшись, осознаю себя лежащим на глиняном полу хижины без стен. Мое тело завернуто в банановые листья и старый платок с ароматом перезревшей дыни. Вокруг — белёсый пейзаж с деревянными домиками, крытыми пальмовыми листьями.

На высоком дереве неподвижно висит темно-фисташковый крокодил, подвешенный за хвост. Его огромные зубы видны из приоткрытой пасти, а один глаз, прищуренный, кажется пустым. Второй с болезненно-желтым блеском неотрывно смотрит на меня.

Я сплю? — шепчу себе, но щипок в ногу доказывает обратное.

Слышны голоса, треск живого огня, а дым лениво тянется к небу. Внутри просыпается волчий голод, запах очага будит неистовый аппетит. Невольно вырывается крик: «Эй!»

Из тени появляются несколько человек. Впереди — старик в длинной грубой рубахе из козьей шерсти. Растрепанные волосы и всклокоченная седая борода придают ему суровый, почти мистический вид. Я вспоминаю, что уже видел его во сне.

Он подходит ближе, и я понимаю: это местный жрец и врачеватель, которого зовут Наполеон. Нечто необъяснимое связывает меня с этим стариком. Я жду, что он скажет или сделает.

Рядом с ним девушка в юбке из козьей шкуры. У нее смуглая кожа, густые волосы, полные губы и темные глаза. Небольшую грудь украшают бусы из крупных раковин. Ее имя — Арфа. Это она ухаживала за мной, пока я был немощен.

Я не могу оторвать глаз от плетеной корзины, которую она держит. Из нее доносится аромат свежих фруктов и хлеба. Голод терзает меня, но желание понять, что произошло, сильнее.

— Как я здесь оказался? — спрашиваю я.

— Тебя нашел Камо, — говорит старик, указывая костлявым пальцем на юношу с горделивой осанкой и лицом будто вырезанным из дерева. Услышав свое имя, темно-бурая шея юноши напрягается. — Он вытащил тебя из мангровых зарослей у реки. Плохие люди выбросили тебя из машины. — Старик кивает в сторону дерева, на котором висел мой кошмар. — Крокодил уже был рядом с тобой и собирался наброситься. Но Камо успел вовремя метнуть копье. Зверь нырнул в глубину, но его нашли по торчащему из воды древку.

Воспоминания нахлынули неожиданно. Туман мангровых зарослей, холодный и липкий, словно окутал меня. Я почувствовал, как что-то огромное приближается ко мне. Сердце застучало так, что, казалось, вырвется из груди. Крокодил. Его глаза горят голодным блеском. У меня всего мгновение, чтобы спастись.

Я собрал всю волю и рванул в сторону. Но его челюсти схватили мою штанину. Он потянул меня в мутную воду. Я закричал от страха. Отчаянно пытался уползти. И вдруг из тьмы появился он. Копье блеснуло в лунном свете и с ужасающей точностью вонзилось в крокодила. Тварь разжала хватку, и я, захлебываясь, рухнул в воду. Люди вытащили меня на берег, положили на землю, осторожно осматривая мои раны. От боли и страха я снова провалился в забытье.

Когда очнулся, густые заросли мангровых деревьев все еще окружали нас. Я вспомнил своего спасителя. Теперь, осознавая все, что он сделал для меня, я чувствовал благодарность, она переполняла сердце. Протягивая руку, я сказал всего одно слово:

— Спасибо!

Поблагодарив спасителей, я спрашиваю, могут ли они помочь мне доставить записку в советское посольство во Фритаун. Это непростая задача, но я надеюсь на их содействие.

Старик задумчиво гладит свою седую бороду, затем обращается к Камо на местном диалекте. После короткого совещания сообщает, что транспорта у них нет, но есть велосипед. Камо готов помочь, хотя дорога займет много времени.

Мне приносят мятую бумагу и карандаш. Обрадованный, я пишу короткое послание, в котором сообщаю о том, что попал в беду и нуждаюсь в помощи. Передаю записку Камо.

Все расходятся, кроме девушки, которая смотрит на меня с интересом. Подойдя ближе, она ставит корзину на землю. Я жадно набрасываюсь на еду, чувствуя, как голод постепенно утихает.

— Как называется эта местность? — спрашиваю после того как насытился.

Она отвечает на своем диалекте, поясняя, что это отдаленный, малонаселенный район, вдали от городской жизни.

«Глухомань», — думаю я про себя, благодарно улыбаясь девушке в ответ.

Оставшись наедине со своими мыслями, я пытаюсь восстановить в памяти события, предшествующие моим несчастьям.

В столицу Сьерра-Леоне, Фритаун, я прилетел из Брюсселя, предварительно сделав прививки от малярии, столбняка и желтой лихорадки. Цель моей поездки — алмазы. Эта бедная страна с высоким уровнем преступности привлекла меня редкими камнями.

Прилетев, я встретился с оценщиком, которого рекомендовали в компанииDeBeers. Мы отправились в порт к продавцу алмазов по имении Феликс — крупному темнокожему мужчине с золотым зубом. Он представил мне коллекцию камней. Я отобрал подходящие, но «Черного принца» — камня, который интересовал меня больше всего, — среди них не оказалось.

Феликс рассказал, что камень находится в шахте, и объяснил, как туда добраться. Мы попрощались. После этого я прогулялся по английским улочкам Фритауна, разглядывая колониальные здания, поднялся по Португальской лестнице, где некогда спускались рабы, и выпил кофе в небольшом ресторанчике среди сомнительных личностей. Их косые, недружелюбные взгляды заставили меня насторожиться.

После я арендовал старый «пежо» с водителем, полуголым представителем этнической группы лимба по имени Джуба. Я купил ему одежду, сандалии и накормил гамбургерами, так как он явно был голоден.

Взяв с собой оценщика, отправились к шахтам. Уже смеркалось, когда прибыли на место. Феликс ждал нас и показал камень — именно такой хотел мой заказчик из Антверпена. Удача была на моей стороне.

Феликс и оценщик уехали, так как у них были дела, а я остался до утра, чтобы пообщаться с горщиками — местными мастерами по добыче камней — и посмотреть, как алмазы извлекают из недр земли.

Возвращаясь во Фритаун, я был в приподнятом настроении. За окном автомобиля раскинулась настоящая Африка: саванна, дикие животные, яркие птицы и бабочки. Природное великолепие захватывало дух. Казалось, ничто не предвещало беды.

На полпути двигатель внезапно заглох. Мы остановились. Водитель, откинув капот, начал искать неисправность. Пока он возился, я отошел в сторону, с нетерпением посматривая на него и отмахиваясь от насекомых. Южная ночь наступила внезапно, небо осветили звезды. Терпение мое лопнуло, и я раздраженно спросил, когда поедем. Его уклончивый взгляд и нервная улыбка меня напрягли.

Но вскоре двигатель завелся, и мы продолжили путь. Казалось, неприятности остались позади. Однако в машине разнесся тошнотворный запах. Смотрю на водителя — виновник очевиден. Он, смущенно отворачиваясь, пробормотал: «Обкакался». Это было последней каплей! Окно не открыть из-за москитов, а ехать в зловонии было невозможно.

Заметив впереди лунные блики на реке, я потребовал остановиться. Выйдя из машины, приказал водителю искупаться. Зная, что для него белый человек — авторитет, я был уверен, что он послушается. Но он испуганно замотал головой, бормоча: «Крокодил… опасно».

Чтобы убедить его, я первый зашел в воду, показывая, что это безопасно. Он неохотно пошел следом. Оказавшись рядом, я толкнул его, чтобы он упал в воду и смыл грязь. Водитель, решив, что я хочу его убить, бросился плыть на другой берег. Я кинулся за ним. У берега схватил его за ногу, но он отчаянно цеплялся за траву. Наконец я смог его вытащить.

На берегу он дрожал от страха. Чтобы успокоить его, я объяснил, что не собирался причинять вреда, а просто хотел, чтобы он очистился. Внезапно тишину прорезал рев мотора. В темноте вспыхнули автомобильные фары, и возле нас резко остановился старый драндулет. Из него вышли несколько человек. Одного я узнал — он был с Феликсом. Мой водитель сбивчиво затараторил что-то. Затем — удар, внезапная слабость, и сознание мое угасло.