Николай Бурбыга – Пароль - "Мексиканец" (страница 9)
Самым колоритным персонажем, не трудно догадаться, оказалась старушка Агриппина Леопольдовна. Все звали ее бабой Груней. Она была старожилом этой квартиры. Заехала в нее еще в 1927 году. Всю свою сознательную жизнь работала уборщицей в энкэвэдэшных учреждениях. Несмотря на пенсионный возраст, все еще подрабатывала. И почему-то считала, что она должна знать все о своих соседях, даже то, как она любила повторять, что они «сами о себе не знали». Была она хромой, с небольшим горбом и перекошенным телом, отчего казалось, что ходит она боком, словно крадется вдоль стены. Она появлялась в местах общего пользования незаметно, будто выходила из стены. А косоглазие делало ее похожей на ведьму. Была она молчаливой и тихой старухой. И если бы не эта ее страсть знать обо всех все, то и вовсе была бы безобидной старушкой. Так поначалу думал я. Но однажды я стал свидетелем разговора жены Ильина Вали с бабушкой Груней. Валя застала соседку, когда та снимала пробу с ее украинского борща, стоя над кастрюлей. Возмутилась. «Еще раз увижу, выброшу в окно», – грубо припугнула она. «А я твоему мужу расскажу такое, что ты сама про себя не знаешь», – ответила старуха. Как-то муж Вали предупредил меня, что старуха регулярно пишет на всех доносы и что его уже не раз вызывало к себе начальство за то, что он якобы водит в дом женщин. Зачем ей это надо? Очевидно, иной жизни она не знала. Продолжала делать то, что лучше всего умела делать, считал офицер. «К вам она присматривается. Тактика у нее такая. Сразу не набрасывается». И действительно, как-то она подошла ко мне и вкрадчивым тихим голосом прошептала: «Я вас раскусила».
– Да? – искренне удивился я. – Что это значит?
– Ваши частые командировки навели меня на мысль: вы служите в «закрытом месте».
– И что?
– Вы «свой», и вам можно довериться. – Она отошла к стенке, сощурила глаза, словно присматриваясь, и прошептала: – Вы же оттуда?! Вы меня понимаете? – она пристально смотрела мне в глаза. Было забавно за ней наблюдать, и я не стал ее разочаровывать:
– Да, – сказал я. – Только об этом никому ни слова. Договорились? Отныне будете обо всем докладывать мне.
– Есть! – тихо сказала бабушка. – Только вам, а вы – начальству. Вы меня поняли?.. – И стала шепотом рассказывать «ужасные истории» о жильцах этой квартиры, которые жили в ней на протяжении многих лет. Я понял, что старушка слегка не в себе – старческое слабоумие, и чтобы не слушать ахинею, в шутку предложил докладывать мне обо всем письменно: – Соседи могут подслушать. Вы меня поняли? – тихо спросил, подражая ей.
Она согласно тряхнула седой головой. Теперь по вечерам, когда я приходил, она доставала из кармана фартука мятую записку, написанную почему-то химическим карандашом, и совала бумагу в руку. Старушка-доносчица оказалась неграмотной. Писала с ошибками. И мне пришлось подарить ей учебник русской грамматики, сославшись на начальство, которое повысило требование к своим тайным агентам: «Веление времени, – сказал я. – Все должны быть грамотными. А патриот обязан четко мыслить, говорить и правильно писать». Но ее строгое требование нисколько не смутило. Она оказалась способной к обучению. Через какое–то время я стал получать от нее «донесения», написанные без грамматических ошибок со строгим порядком слов в предложении. В конце текста она делала свою фирменную приписку: «Докладываю на ваше решение». Каково же было мое удивление, когда она очередной донос оформила ямбом и хореем. Со временем у меня скопилось целое собрание донесений от бабы Груни. Для их хранения я завел специальную папку, подписав красным карандашом «Досье бабы Груни».
Однажды она прокололась. Соседи поймали ее с поличным, когда она подливала воду на пол в туалете. И слегка подвыпивший грузчик Владимир расплакался:
– Я же вам говорил, что не виноват…
Так раскрылась тайна воды на полу в уборной. Я пригласил своего «агента» «на ковер» и потребовал объяснений.
– «Засветка» нам ни к чему, – сказал я. – Вдруг узнает начальство, что тогда?
Баба Груня дрожала, как осиновый лист. Обещала исправиться: больше не компрометировать соседа.
Метро было в двух шагах от дома. Я спустился в подземку, и оказался на платформе, где было полно народу. Мне нравилось наблюдать за людьми (лицами, походкой, одеждой). Эту привычку мне привили в разведшколе. Подошел поезд, я вошел в вагон. Почти все пассажиры читали газеты. Вышел на станции «Дворец Советов» («Кропоткинская») и не спеша пошел по Гоголевскому бульвару к Арбатской площади. Впереди высился памятник Н.В. Гоголю. Веселый Гоголь стоял во весь рост в коротенькой пелеринке, похожей на шинель главного героя повести «Шинель» Акакия Башмачкина, и взирал на всех с одобрением и лукавой усмешкой. А всего в четырехстах метрах отсюда, во дворе дома, где, по преданию, сумасшедший писатель сжег в камине вторую часть «Мертвых душ», сидел другой Гоголь, печальный, уткнувший свой длинный птичий нос в воротник бронзовой шинели. Почему-то тот Гоголь казался мне настоящим, а этот был похож больше на военачальника, чем на писателя. Может потому, что неподалеку располагались административные здания Министерства обороны?
Перейдя дорогу, я вышел на улицу Фрунзе (Знаменка), подошел к дому 19. Открыв тяжелую дубовую дверь, оказался в вестибюле и, пройдя мимо часового, поднялся на четвертый этаж.
Дробот был один в кабинете. Он разговаривал с кем-то по телефону. Не прекращая разговор, он кивнул мне, жестом показав на кресло, куда можно сесть.
Пока Дробот говорил, я стал рассматривать кабинет. В нем я был впервые. Массивный из маренного дуба стол, книжный шкаф, кожаный диван, два кресла с потертой старой кожей. У окна – янтарного цвета красивый столик из березы.
Наконец Дробот положил трубку. Подошел здороваясь.
– Мебель понравилась? – сказал он. – Трофейная. Из рейхсканцелярии Гитлера. Красивая и удобная.
Вернувшись к столу, он взял коричневую папку и протянул мне.
– Здесь твое задание и досье на генерала Манфреда Шульца. Интересная личность. В конце 1936 года в чине майора он был назначен руководителем отдела Абвер. Оказался талантлив. Быстро рос в чинах. С 34-го по 43-й возглавлял один из ключевых отделов Абвера, занимался сбором разведывательной информации за рубежом – комплексной разведкой политико-экономического и военно-технического потенциала вероятного противника. Был правой рукой адмирала Канариса, главного разведчика Германии. Как руководитель отдела Абвера он регулярно сопровождал его во время служебных командировок по Европе. Занимался организацией агентурных сетей в Европе. В сороковом по личному распоряжению Гитлера выехал в Копенгаген на конспиративную встречу с лидером норвежских фашистов Квислингом, передал инструкции руководству «пятой колонны» Норвегии. Перед вторжением вермахта в Северную Европу отдал приказ активизировать заброску на территорию Дании и Норвегии диверсионно-разведывательных групп. Под его командованием находилась целая армия шпионов на всех континентах. Но после начала русской кампании, когда стало выясняться, что предоставленные Абвером сведения о советском военно-промышленном потенциале не только отрывочны и разрозненны, но попросту не соответствуют действительности, потерял доверие Гитлера. Разразился скандал, и Манфред обратился к Канарису с просьбой о переводе его в действующую армию. В марте 43-го года по личному распоряжению Гитлера он принял под свое командование пехотный полк и был отправлен на Восточный фронт. Закончил войну командиром 208-й пехотной дивизии в звании генерал-лейтенанта. «Золотой немецкий крест» и «Рыцарский крест с дубовыми листьями» он получал из рук Гитлера.
Дальнейшая его судьба не столь героическая. Он много времени провел в 188-м специальном лагере под Тамбовом. В ближайшее время будет переведен в Свердловский лагерь. Твоя задача: войти к нему в доверие. Как это сделать, надеюсь, знаешь. Кстати, у него проблемы со здоровьем. Экзема. Вот и поможешь избавиться от нее: твоя бабка, известная в Германии ведунья, делала диагностику и лечила людей. Жила она около Папнбурга. В округе ее знают все. Для убедительности вспомнишь, что в детстве у тебя были бородавки. Врачи сделать ничего не могли. Она посмотрела и пообещала убрать сразу. И чудо свершилось: не прошло и недели, как у тебя на руках и следа не осталось.
– Так просто? Разве он верит в чудеса?
– Представь себе, да. Если верит в тибетских лам и индийских йогов, поверит и в твою бабушку-знахарку. А еще он верит в левитацию. Когда человек может подняться в воздух, ходить по воде или сидеть на ней. Он стремится абсолютно овладеть своей волей… Средство от экземы получишь – на первое время хватит, а также инструкцию, как изготовить мазь в лагерных условиях. – И он протянул мне папку. – В ней психологический портрет генерала: темперамент, характер, увлечения, индивидуальные особенности. Перед тем как ехать в лагерь, нужно как можно больше узнать о жизни за колючей проволокой, познать энциклопедию жизни в лагере, способы выживания. Для этого тебе придется встретиться с бывшим узником лагеря французом Ричардом Душник-Блестеном. Они большие друзья с генералом. Сидели вместе во многих пересылках, в том числе и в Тамбовском лагере. Живет француз в Эстонии.