Николай Бульботка – Операция "Академик" (страница 4)
Сминает папиросу в "козью ножку". Затем идет к своему столику, недалеко от выхода, расплачивается и выходит из ресторана.
Тихий вечер. Глубокие сумерки, но звезд между высокими фасадами домов еще не видно. Кряжев и Алька идут по улице, под ручку, молча, не торопливо, даже нарочито медленно, так, будто ни он, ни она не хотят дойти до той точки, где будет необходимо подобрать дежурные слова прощания и разойтись, возможно навсегда.
В какое-то мгновение, прямо над ними, неожиданно, вспыхнула яркая звездочка, они одновременно посмотрели друг на друга, как бы спрашивая:
- «Ты видел?»
- «А ты видела?»
И тут же, где-то с верхних этажей, как по волшебству, из патефона, прямо к небу, со звездочкой, едва прикрытому, полупрозрачным облаком, как подвенечной фатой, поплыл нежный голос Веры Красовицкой.
Все стало вокруг голубым и зеленым,
В ручьях забурлила, запела вода.
Вся жизнь потекла по весенним законам
Теперь от любви не уйти никуда...
Как школьники, смущенно наклонив головы, они также продолжали идти, но только уже не двусмысленно прижавшись плечами друг к другу.
На улице почти некого. Тишину нарушил только один заблудившийся автобус, вынырнув откуда-то из подворотни, кряхтя, прокатил мимо, но тут же, где-то впереди и затих. Казалось, весь квартал, ради них обоих, укрывшись сумерками, как одеялом, неожиданно, провалился в глубокий сон. В густой темени переулка ничего не видно, и только между чернильными пятнами фасадов высоких домов, в свисающих снежных гроздьях еще не облетевшего пуха, проявлялись очертания застывших, как в зимней сказке, тополей. Андрей и Алька шли почти наощупь, но, когда в шаге от них на тротуаре забелела скрученная газета, ни слова не говоря, едва глянув друг на друга, схватившись за руки, они оба, со смехом, перепрыгнули через нее. Так они и продолжали идти, держась за руки, чуть покачивая ими, в такт затихающей песне из патефона.
Кряжеву, неожиданно, пришло осознание того, что он никогда еще себя так не чувствовал – «Какая-то странная, ни на что непохожая… необычная легкость» – ничего подобного с ним еще не случалось «Наверно, похожие ощущения испытывают птицы, что парят высоко в небе – такие… красивые сравнения мне еще в голову не приходили…».
Все последние годы он будто один, на плоту, дрейфовал в штурмующем море и вот… наконец, сошел на берег: на пустынный, с пальмами, диковинными фруктами и райскими птицами, желтый, песчаный берег…
Кряжев кинул взгляд на изящный и пленительный предмет своей резкой перемены, с легкой и упругой походкой – «Нет, на островитянку она точно не похожа».
Вот они проходят мимо обогнавшего их автобуса. Неожиданно, от стены и от автобуса отделяются две черные тени, двое мужчин. Один, незаметно, приставляет пистолет к боку Кряжева, другой нож к боку Альки.
Седой, невысокий главарь, за пятьдесят, в сером костюме тройке, с низко натянутой на глаза кепкой, ввинчивая дуло нагана в бок Кряжева, с гнилым дыханием, зло шепчет ему в ухо.
- Живо в автобус!
Кряжев, обращает внимание на отблеск лезвия ножа, приставленного Пауком к боку Альки, и подчиняется требованиям бандитов.
Автобус едет по вечерней Москве.
Кряжев, с главарем сидит в центре автобуса, Алька, на задних сиденьях, с Пауком. За рулем, перекатывая в зубах папиросу, ухмыляющийся, полноватый, рыхлый водитель, с отвернутым воротом рубашки на пиджаке.
"Так вляпаться... простейшая ситуация - впереди остановился автобус… как я мог не прочувствовать и… подставить ее… такую не обычную… и такую… не земную?! Со мной сегодня что-то не так… а что… не так? Я… влюблен? – Кряжев, в ситуации, грозящей гибелью, невольно улыбнулся одними глазами, - вот, как оказывается это ощущается, потому и контроль потерял, не заметил, расслабился, ясно. Со мной то понятно – это мой выбор, ее то за что?! Но, с другой стороны - ведь почему-то мы еще живы? – Кряжев, чувствовал, что они движутся от центра куда-то на окраину, в сторону Марьино, в глухой район, и то же время пытался понять логику бандитов, - видимо, их интересуют детали – и это шанс, минимальный, но шанс. Я – ладно, а ее при любом раскладе нужно спасти».
Через полчаса автобус свернул в арку, с безлюдным двором и остановился вплотную у двери, которую ключом открыл выбежавший водитель, он же первым и вошел, следом, Кряжев с главарем, за ними Алька с Пауком.
Все пятеро спустились по примыкавшим к стене ступеням, в полуподвальное помещение, с небольшими длинными окошками на уровне тротуара.
Вдоль стен, в подвале, виднелись очертания поломанной мебели, какие-то металлические конструкции и бумажные рулоны. В плохо проветренном помещении Кряжев сразу почувствовал еле уловимый знакомый запах специфической краски. Такой запах когда-то исходил от фальшивомонетчика Винчи, которого он однажды доставлял в следственный изолятор, его взяли МУРовцы, «тепленьким», прямо за работой.
В помещении висела одна, низко подвешенная, тусклая лампочка, которая освещала свободное пространство в его центре.
Все пятеро подошли к свету.
Главарь, направив наган на Кряжева, медленно, с ехидной улыбкой, взвел курок.
- Ну, что легавые, споете нам дуэтом?
В этот момент, неожиданно, Алька начинает истерично визжать и рваться, к Кряжеву, с ненавистью, плоским голосом.
- Это все он – падла легавая! Фрукту все зубы выбил и меня чуть не задушил! Вот! - свободной рукой отодвигает край платья под ключицей, где видны две царапины, оставленные директором театра, - Я тебя сейчас… сама замочу!
Алька, прекрасная в своем гневе, сверкая глазами, как пантера, пытается свободной рукой, ногтями, дотянуться до лица Кряжева, но, не дотянувшись, вдруг, выхватывает свободной рукой, наган из-за пояса Паука, и наставляет его на Кряжева.
Паук, с ножом в руке, ошеломленно, смотрит на главаря.
Главарь, хитро ухмыльнувшись, после короткого раздумья – кивает отпустить ее.
Бандиты, наставив оружие на Кряжева и Альку, отходят от них.
Алька делает пару шагов в сторону от Кряжева.
Под лампочкой все присутствующие образуют треугольник: Кряжев, Алька с пистолетом, направленным на Кряжева, и бандиты, спиной к окнам, что держат их обоих на мушке.
Наступает тишина. "Этот упырь в кепке, видимо, решил посмотреть, как новая "краля" Фрукта, со своей женской местью, "оторвется" на "легавом", а все интересующие детали эта краля-перевертыш ему и так "споет"... после "базара" с пристрастием..." - Андрею не трудно было выстроить, до боли, примитивную логику главаря. Он сразу же включился в смертельную импровизацию, и подыгрывая Альке, испуганно, делая шаг вглубь помещения, к единственной лампочке в этом подвале.
И в этот момент Алька открывает огонь по бандитам.
Она успевает сделать, пару выстрелов, но промахивается,
С первым выстрелом, Кряжев, рукавом пиджака, разбивает лампочку, и, в прыжке валит Альку на пол. Падая, Алька видит, как над ней из-за спины пролетает чья-то рука с ножом. Это в полутьме, на стуле сидел еще один толстый бандит, его Алька не заметила, но его еще со ступенек "срисовал" Кряжев.
Упав с Алькой на пол, Кряжев, перехватывает ее кисть с наганом своею рукой, и, не снимая своего пальца, с пальца Альки на курке, тут же стреляет прямо в лоб толстому бандиту с ножом в руке. Главарь и водитель автобуса открывают по ним огонь.
Кряжев, оказавшись в лучшей позиции, прикрывшись навалившимся на него и Альку, убитым бандитом, хладнокровно, стреляет, как по крупным мишеням, в прекрасно различимые силуэты бандитов, на фоне подвальных окон.
Первым же выстрелом Кряжев уложил, стоящего в центре бандитской троицы, с ножом в руке, пригнувшегося и растерянного Паука, который, через пару шагов влево, выронил нож, со стоном завалился сторону главаря и затих. Водитель, стреляя на вытянутой руке, в сторону Кряжева, так же решил двинуться к главарю, но в последний момент передумал - и метнулся в правый от себя, темный угол, но ему не хватило доли секунды – пуля Кряжева попала ему в висок.
Главарь, видя, как один за другим, сраженные НКВДшником, падают его подельники, понимая свою уязвимость и безвыходность ситуации, бросается к лестнице, по которой они спускались, стреляя без остановки в сторону Кряжева. Но, едва он, поднявшись по ступеням, открыл дверь, обозначив себя в проеме, Андрей всадил в него две пули. Пару секунд матерый бандит еще держался за ручку двери, но потом присел, завалился назад, и, замертво скатился вниз.
В наступившей тишине, Кряжев осторожно стаскивает с себя мертвого бандита, секунд десять прислушивается, затем негромко к Альке.
- Вы живы?
Через пару минут Кряжев и Алька, сидели на полу полуподвала, спиной друг к другу, над ними, и вдоль узких окошек, плохо проветриваемого помещения, еще стелились полосы сизого порохового дыма
Алька, переводя дыхание, и поправляя платье, негромко, к Кряжеву.
- И часто вы… в таких ситуациях?
Кряжев, также в полголоса.
- По-разному… бывает. А вы смелая… и хорошая артистка…
Невероятное спасение, отразилось на Альке, неожиданным образом: в ее глазах появились веселые "чертики" со смесью азарта и и ликования; и чтобы не выдать нахлынувшие чувства, она, опустив ресницы, медленно, повернулась к своему НКВДшнику-спасителю.
- А вы очень метко стреляете!
Кряжев, поворачиваясь к Альке, как-то неловко, в сторону.