Николай Борисов – Михаил Тверской (страница 4)

Русский Алкивиад

«Имя — тончайшая плоть, посредством которой объявляется духовная сущность», — говорил отец Павел Флоренский (138, 26). На дне этой метафизики угадывается ещё не познанная физика. Не случайно имя Ярослав носили 16 русских князей домонгольского периода, начиная с Ярослава Мудрого (109, 252). Этого «княжеского» имени не было в святцах. Его нельзя было дать младенцу при крещении. Но это был знак судьбы. В нём звучало торжество победителя. Носитель этого имени должен был прославиться и войти в историю. Имя Ярослав стало одним из самых популярных княжеских имён и выдерживало конкуренцию с «крестильными» именами до начала XV столетия. Последний Ярослав — отпрыск Серпуховского княжеского дома — умер в 1426 году.

Своими энергией, темпераментом и честолюбием дед Михаила Тверского вполне соответствовал своему громкому имени. Однако к его героизму примешивалась не «ложка», а, пожалуй, целый «ковш» самого беззастенчивого эгоизма. Это был Алкивиад Древней Руси — «человек, самой природой не созданный для покоя» (96, 173). Он отличался предприимчивостью и широким географическим размахом своих предприятий. Но его путь к славе был вымощен жестокостью и коварством. Он был изобретателен в отыскании выхода из сложного положения, но более всего преуспел в устройстве разного рода неприятностей своим противникам. Вот его краткий послужной список, составленный современным исследователем:

«Ярослав-Феодор Всеволодич-Дмитриевич.

Сын владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо, внук киевского князя Юрия Долгорукого. Он родился 8 февраля 1190 г. В Лаврентьевской летописи под 1201 г. записано, что Всеволод Юрьевич посадил Ярослава на княжение в Переяславль-Русский. Летописец Переяславля-Суздальского сообщает, что Ярослав княжил в Переяславле-Русском 7 лет. После возвращения в Северо-Восточную Русь Ярослав Всеволодич получил от отца в держание Переяславль Залесский.

В 1209 г. Всеволод Большое Гнездо послал Ярослава княжить в Рязань. Все рязанские города принесли Ярославу присягу верности, и в них он посадил своих наместников. Но княжить ему там долго не пришлось. Вскоре рязанцы арестовали его посадников, а самого Ярослава собирались заключить в оковы и выдать черниговским князьям. Узнав о случившемся, Всеволод Большое Гнездо подошёл с войсками к Рязани, разорил и сжёг город, а людей из него вывел в свою землю. После этого Ярослав, вероятно, вновь возвратился на княжение в Переяславль Залесский.

У В. Н. Татищева есть запись, где говорится, что после смерти отца Ярославу достались Переяславль Залесский, Тверь и Волоколамск. Летописец Переяславля-Суздальского сообщает, что он получил также Нерохоть (Нерехту?) и Дмитров.

В 1215 г. новгородцы пригласили Ярослава княжить к себе. В Новгороде он сразу же начал расправляться с неугодными ему боярами. Новгородцы выгнали его из города. Он ушёл в Торжок. “Той же осени много ся зла сътвори, — говорит летописец, — Поби мраз обилье по волости, а на Торжку все цело бысть. И зая (захватил. — Н. Б.) князь вершь (сжатый хлеб. — Н. Б.) на Торжку, не пусти в город ни воза”. Такой своеобразной блокадой Ярослав Всеволодич пытался подчинить своей воле новгородцев. Ему оказал помощь брат Юрий. Новгородцы пригласили к себе княжить Мстислава Удатного. Дружинники Мстислава и некоторых союзных ему князей, а также новгородские ополченцы нанесли сокрушительное поражение войскам Юрия, Ярослава и Святослава Всеволодичей в Липецкой битве. Ярослав ушёл княжить в Переяславль Залесский. Временно ему пришлось отказаться от притязаний на Новгород.

Второй раз Ярослав попал на княжение в Новгород весной 1223 г. и жил там около года.

В 1226 г. новгородцы в третий раз позвали его княжить. На этот раз он пробыл там до зимы 1228/29 г.

30 декабря 1230 г. он в четвёртый раз сел в Новгороде, “целова святую Богородицю на всех грамотах Ярославлих (Ярослава Мудрого. — Н. Б.) и на всей воли новгородчьскои”. В городе он пробыл всего лишь две недели, посадил там своих сыновей и ушёл в Переяславль Залесский. Несмотря на это, он остался главным новгородским князем и в дальнейшем (до 1236 г.) принимал самое активное участие в новгородских делах.

Около 1236 г. Ярославу удалось захватить Киев и стать великим князем. Правда, удержать его он не сумел и ушёл в Северо-Восточную Русь.

После монгольского нашествия и гибели старшего брата Юрия Ярослав стал великим владимирским князем.

Умер он в 1246 г. По свидетельству различных источников, Ярослав был отравлен в ставке монгольского кагана Угэдея, куда он поехал за получением ярлыка на великое княжение» (109, 170).

Потерянный шлем

Летописная Повесть о битве на Липице (1216 год), написанная по горячим следам событий, представляет именно Ярослава главным виновником братоубийственной войны между сыновьями Всеволода Большое Гнездо. Возмущённые его жестокими расправами с местной знатью, новгородцы собрались на вече. Страсти подогревались известием о том, что в Смоленске стоит с полками, готовыми выступить на помощь Новгороду, соперник Ярослава князь Мстислав Мстиславич по прозвищу Удатный, то есть Удачливый. Не дожидаясь решения веча, Ярослав бежал из Новгорода в Торжок, по дороге захватив в плен многих новгородских купцов.

«А гости новгородские вси прия (захватил. — Н. Б.), боле 2000, и поковав (заковав. — Н. Б.) их розосла по городом своим, а товар их розда и кони, а послов новгородскых Юрья Ивановича и его другое изнима (захватил. — Н. Б.)» (15, 120).

Совершив все мыслимые нарушения норм княжеского поведения — бегство из города, арест послов, захват и ограбление мирных купцов, Ярослав явно искал большой войны с новгородцами. И эта война вскоре началась. Мстислав Удатный с новгородцами и союзными князьями (Владимиром Рюриковичем Смоленским, Владимиром Псковским и Всеволодом Киевским) окольными путями, минуя Торжок, двинулись на Тверь — главную базу Ярослава в этом регионе. По дороге они безжалостно грабили владения Ярослава.

«Ярослав же слышав, оже грабят тверьское, и иде с Торжьку во Тверь» (15, 120). Убедившись в численном превосходстве противника, Ярослав не задержался в Твери, а направился в свой удельный Переяславль Залесский. Туда же, опустошая на своём пути всё Верхнее Поволжье, двинулись и полки Мстислава Удатного с новгородцами. Из Ростова им пришёл на помощь старший сын Всеволода Большое Гнездо Константин Ростовский. Не получив после кончины отца желанного владимирского венца, он искал случая свести счёты с младшими братьями. Дело закончилось печально знаменитой Липицкой битвой близ города Юрьева Польского, в которой Юрий и Ярослав потерпели жестокое поражение от полков Константина, его союзника Мстислава Удатного и новгородцев...

...История уходит в землю. На этой глубокомысленной фразе позволим себе немного отклониться от фарватера нашего повествования и предаться приятным воспоминаниям. Одно из самых ярких впечатлений студента-историка — археологическая практика. В каждом из нас просыпается кладоискатель. Вгрызаясь лопатой — на штык и не более! — в слежавшуюся веками землю, вы уже готовы грустно констатировать: «материк...» Но на самой последней черте вероятности вдруг раздаётся характерный скрежет лопаты о нечто твёрдое. Что там: камень? керамика? железо? Вы замираете в сладостном предчувствии находки. Собратья по лопате смотрят на вас с завистью и любопытством. Вы с нетерпением жмёте на лопату... И тут над вашей ямой нависает плотная фигура старшего по раскопу. Вместо привычного окрика: «По бровкам не ходить!» он с неожиданной мягкостью в голосе говорит: «А ну дайка мне лопату...»

Но есть и другой род археологического счастья. Вы сидите на перевёрнутом жестяном ведре на дне огромной прямоугольной ямы и устало перетираете в руках плотные комочки земли в тщетной надежде найти какую-нибудь древнюю бусину или свернувшийся в трубочку обрывок бересты. Ваши ноги в резиновых сапожках вязнут в жирной грязи XII века. По дощатым настилам со скрипом тянутся груженные отработанной землёй тачки. А высоко над ямой плывут летние облака, и праздные туристы с любопытством глядят на вашу каторжную работу...

Конечно, каждый раскоп неповторим. Бывает, что земля раскрывает картины великих трагедий. Автору этих строк довелось участвовать в раскопках славянского городища времён Святослава и Владимира Святого. Оно располагалось километрах в тридцати пяти к юго-западу от Тулы на высоком берегу реки Упы. Со стороны поля городище было защищено земляным валом и частоколом. Но эти примитивные укрепления не спасли его обитателей от набега степняков. Разорив посёлок, они исчезли так же внезапно, как и появились. Жизнь ушла отсюда навсегда. Её следы стали уходить в землю, покрываясь опавшими листьями и пылью веков.

По всей площади раскопа были разбросаны скелеты. Среди пожелтевших костей таились ржавые наконечники стрел. Рядом с женским скелетом лежал скелет ребёнка...

Археологи героическими усилиями пытаются вырвать у земли хотя бы малую часть её добычи. Результаты обычно бывают довольно скромными. Всевозможные отбросы, для благозвучия именуемые археологическими культурами, дают весьма одностороннее представление об оставивших их людях. Но иногда ненасытная прорва земли, словно усмехнувшись, сама выбрасывает на поверхность древние артефакты.