Николай Борисов – Четверги мистера Дройда (страница 24)
Катя с удовольствием сделала несколько глотков, но, почувствовав, что вода имеет какой-то привкус, поставила стакан на стол.
Стены комнаты качнулись, наклонились, стали падать, из-под ног ушел пол, и Катя почувствовала онемение конечностей. Хотела встать, но потеряла сознание.
Не слышала звонка, не видела ни служителей, поднявших ее, ни коридоров, ни зал, через которые пронесли ее.
Очнулась, с удивлением оглядывая комнату, в которой находилась.
Комната была без окон, все стены и потолок были обиты войлоком, а пол застлан ковром. Фонарь, вделанный в потолок, ярко освещал всю камеру. Дверь была совершенно глухая и почти сливалась со стенами.
Мертвая тишина, от которой звенело в ушах, начинала действовать на нервы. Катя ударила ногой по полу, но не услышала стука: камера заглушала всякий шум.
Дверь тихо отворилась, и в комнату вошли два человека в белых халатах, глаза их закрывали большие, круглые черные очки.
— Ну? — резко спросила Катя, отступая назад.
— Комитет человеческого спасения просит вас пожаловать на заседание, — сказал один из вошедших.
— К чему эти комедии?
— Об этом вы скажете на заседании. Наше дело только проводить вас в кабинет.
— Ну что ж, идемте.
Коридор сменялся коридором. Преодолевая подавленность, Катя спускалась и подымалась по лестницам, застланным коврами, заглушавшими шаги. И сколько Катя ни оглядывалась, она не видела ни одного человека. Всюду тишина, безлюдье, и только двери камер холодно сияли медными ручками.
«Сколько несчастных томится здесь!» — думала она, стараясь угадать пленников Комитета человеческого спасения. Но двери молчали и не пропускали ни малейшего шума.
Катя нарочно старалась на ходу сильно стучать каблуками, но скоро убедилась, что это бесполезно.
Спускаясь по лестнице у самого входа в зал заседаний, Катя и не подозревала, что под этой лестницей скрывался Джон, устроившийся не без удобства на пожарном рукаве.
Глава XI
ОСЯЗАТЕЛЬНАЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ КОРНЕЛИУСА
Джон посмотрел на часы. «Ого, скоро вечер. Ну что же, мистер Крок, пора вам двигаться».
И, поправив на себе черный плащ, прикрыв глаза очками, имитируя походку Корнелиуса, Джон спокойно вышел из-под лестницы и не спеша зашагал вверх.
Громадное здание Карантина Забвения было сплошь иссечено коридорами. Они переплетались и пересекали друг друга, заканчиваясь то у лаборатории, то у входа в большие залы.
Джон блуждал по коридорам, пока окончательно не запутался. Подумал и решительно пошел вперед. Остановился, попав в тупик, который кончался большой дверью с черной табличкой: «Картотека».
«Это еще что за картотека?» — подумал Джон и, не колеблясь, отворил дверь и вошел в комнату.
Вдоль стен стояли громадные зеркальные шкафы с перенумерованными папками, а посреди комнаты на длинных столах стояли ящики с карточками.
«Посмотрим», — и с видом ревизора Джон вынул карточку из первого попавшегося ящика.
К. З. Форма № 152.
Фамилия: Трамг Джим — слесарь. Анархист-коммунист. Прошел курс в 1919 году. Назначен для обслуживания города: фонарь № 59721. Плохая наследственность,
Отец: рабочий, токарь по металлу, профорганизатор, участник восстания. Уничтожен.
Мать: работница, участница восстания. Уничтожена.
Сестра: Эстерка. Прошла курс в 1919 году. Класс проституции. Назначена в Стеклянный дом на пополнение выбывающих. Личное дело № 457296.
«Мерзавцы!» — сжал кулаки Джон. С отвращением отбросил карточку, но вдруг вспомнил: «Постой, постой!» Снова схватил он карточку. «Это ведь наш Джим» — и, засунув карточку в карман, перешел к следующим ящикам.
Глаза его остановились на ящике с четкими буквами: Э-Эн.
«А что, если Энгер уже прошел их проклятый курс?»
Лихорадочно начал рыться в карточках. «Вот, вот…» — вытянул карточку.
На карточке было только:
К. З. Форма № 152.
Фамилия: Энгер — служащий советского полпредства. Приб…
а дальше большой хвост от лопнувшего пера и брызги чернил.
«Что за оказия, никаких сведений. Значит, он тут, но почему все-таки нет сведений?»
Джон перевернул карточку, надеясь на обороте найти какие-нибудь заметки, но там тоже ничего не было.
«Странно! Раз запись сделана, значит, он тут был».
Джон задумчиво положил карточку обратно в ящик и, сев в кресло, подвинул к себе лежавшую на столе папку и стал ее просматривать.
«Ну и негодяи! Какое дело придумали! Это почище всяких интервенций».
И, закурив трубку, погрузился в чтение, окутывая себя клубами ароматного дыма.
«Ну, пора, надо искать Катю». И, захлопнув папку, Джон решительно встал.
На глаза попались диаграммы и какой-то план, висящий на стене.
«Да это никак план Карантина? Вот здорово!» И Джон стал его рассматривать, стараясь найти картотеку.
«Есть! Вот тут я, а вот и лаборатория мистера Крока; значит, так: надо пройти один коридор прямо, два направо, один налево. Все в порядке».
Вынув блокнот, Джон начертил путь к кабинету Корнелиуса Крока и направился к нему по безлюдным коридорам.
Дверь в кабинет Корнелиуса совершенно бесшумно отворилась. Джон просунул голову, оглядел комнату. Пусто.
Вошел и сел за большой письменный стол и перевел дух. Перевернул на столе несколько блокнотов, заглянул в исписанный листок бумаги, взял ручку и подписался: «К.
Крок».
«Ставка сделана, держись, Джон, а не то ваших нет». И Крок поправил очки и позвонил.
В комнату вошел лаборант.
— Что угодно, мистер Крок?
— Это, как ее, мистер, приведите мне эту особу, вы знаете какую.
— Ту, что вчера доставили? Коммунистку по имени Катя?
— Да-да. Где она?
— Она находится в своей камере после заседания Комитета.
— Приведите ее сюда.
— Слушаю-с, — сказал лаборант и вышел.
Лаборант Грессер — очень серьезный работник и претендует на кафедру, но разве можно пройти мимо комнаты стенографистки Герти и не забежать к ней хоть на минутку?
— Ты свободна сегодня вечером?
— Да, а что?
— Поедем в концертгауз, а потом… — он многозначительно улыбнулся.
— А что потом? Ты будешь писать свою диссертацию? — кокетливо улыбнулась Герти.