Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 54)
Внутри никого не оказалось. Из мебели в комнате была только еще одна красивая изразцовая печь и огромная черная кровать, выкованная из чугуна. Петр опустил кочергу и направился к Кощееву ложу, чтобы поскорее взять меч. Однако стоило ему наклонить голову, как его тут же накрыло чем-то вроде огромного склизкого мешка. На несколько секунд Петр оказался заперт в смрадной, пульсирующей темноте. Сердце от ужаса норовило пробить грудную клетку.
Внезапно запах стал слабее и почти исчез. Даже через закрытые веки Петр понял, что тьма рассеялась. Он осторожно открыл глаза и увидел перед собой гигантскую рыбу-удильщика с выпученными глазами, которая, казалось, внимательно его рассматривала. Вдруг она вся затряслась, уменьшилась в размерах, и на ее месте оказался пучеглазый силовик из поезда.
– Ну, здорово, Петька! – весело воскликнул военный. – Вот уж не думал, что снова свидимся.
– Вадим Маратович?.. – не сразу вспомнил Петр имя недавнего попутчика.
– Можешь и так меня называть. Это один из моих псевдонимов, так сказать.
– Вы что же, получается, тоже черт?
– Ну да. Черт и черт, что тут такого? Нас вообще по миру очень много. А ты как тут оказался?
– Да вот, под лед провалился.
– Понятно, это, значит, мой коллега сработал, отправил тебя вместе с яйцом. Неплохо! Меня же тогда в поезд отрядили, чтобы проследить, что ты доехал. Правда, уж больно ты мне понравился. Я тебя даже предупредить хотел, но передумал, после того как ты мне нахамил. Ну да ладно, что дурное вспоминать, рад тебя видеть в нашем скромном царстве!
– Слушайте, а меч, который под кроватью лежит, – это тот самый, который сарматы охраняли?
Петр как бы невзначай наклонился за ним и попытался взять, но не смог сдвинуть его даже на миллиметр. Вадим Маратович довольно захихикал:
– Да какой он сарматский? Им его, считай, дали подержать на пару сотен лет. Как, впрочем, и СССР. В девяносто первом мы этот меч под шумок вывезли и подменили на муляж. Тогда такое было несложно провернуть.
– Боже, у меня уже голова кругом…
Заслышав имя Господа, военный поморщился.
– Ну ладно, Петя, поговорили, пора и честь знать, – сказал он. – Закрывай-ка глазки, сейчас проглочу тебя обратно. Только яйцо сначала выложи куда-нибудь, да хоть на кровать.
– Подождите! Зачем вам меня есть, я же никому не угрожаю! – воскликнул Петр.
– Так а чего зря канителить-то? Все одно: либо Кощей тебя съест, либо я. Но я хотя бы сделаю это гуманно, по дружбе.
– А я слышал, что Кощей загадки любит. И если все разгадать, то он отпустит.
– Любит, конечно, – нехотя признал Вадим Маратович. – Только зачем это тебе? Это ложная надежда, все равно тебе у него не выиграть.
– Обидно будет помереть, не попробовав.
– Ну валяй, угадывай, раз хочется. Подождем Кощея-батюшку.
Черт слегка присел, подпрыгнул и в мгновение ока очутился на потолке. Скрестив руки на груди, он закрыл глаза, явно собираясь погрузиться в сон.
– Вадим Маратович, подождите, – окликнул его Петр.
– Чего тебе? – недовольно отозвался черт.
– Скажите, что все-таки означает аббревиатура на яйце?
– А ты не знаешь? – удивился Вадим Маратович. – Я думал, ты историк! Это на немецком: Am End’ is' ollas umasunst – «В конце концов все будет напрасно». Кощей австрийцам подсказку оставил, чтобы яйцо не брали, а они, дурни, решили, что будут править миром.
– Ясно, спасибо.
Вадим Маратович закрыл глаза и задремал, покачиваясь вниз головой. Петр вновь безуспешно попытался поднять Кощеев меч, взял кочергу, побродил по спальне. Хозяин дворца все не появлялся. Вскоре у Петра устали ноги, он присел на кровать и быстро заклевал носом.
Его разбудил вихрь, внезапно закрутившийся в спальне. Вода забурлила, застучали окна. Петр открыл глаза: в сонме маленьких пузырьков перед ним стоял трехметровый старик, облаченный в потрепанный черный кафтан с накинутой поверх дырявой кольчугой. Несмотря на худобу, старик был широкоплеч и производил впечатление силача. Обтянутое серой кожей скуластое лицо заканчивалось седой козлиной бородой. На голове сидела железная корона.
Кощей без видимых усилий поднял меч и уткнул его острие прямо Петру в грудь.
– Доселе русского духа слыхом не слыхано, видом не видано, а ныне русский дух воочию является, – сказал он. – Ты кто таков будешь?
– Петр Лазарев, – дрожащим голосом ответил Петр, стараясь поскорее отпихнуть от себя очевидно бесполезную кочергу.
– И как же ты тут такой сочненький да вкусненький оказался? Как же тебя мой пес сторожевой пропустил? Ух и задам я ему за это!
Вадим Маратович моментально отлепился от потолка и мелким ершиком заплавал вокруг Кощея.
– Милостивый государь, не вели казнить, вели слово молвить! Оставил этого горемыку исключительно ради вашей забавы!
– Прочь с глаз моих! – закричал Кощей и топнул ногой, так что задрожали белокаменные стены.
Черт в ту же секунду выскользнул за дверь.
– Сдается мне, Петр, есть у тебя одна вещица, которая мне принадлежит, – сказал Кощей. – Отдашь мне ее, и я тебе легкой смертью отплачу.
– Вещица-то у меня, может, есть, а может, и нет. Сколько в мире-то вещиц разных есть, откуда мне знать, какая из них ваша? Я, вообще-то, уважаемый Кощей, вас по другому поводу пришел проведать. Говорят, вы большой знаток загадок, а я мастер их разгадывать.
– Ишь ты, мастер выискался! – рассмеялся Кощей. – Знавал я людей и посмекалистей. Сколько богатырей тут голову сложило, и не один моих загадок не разгадал.
– Так немудрено: богатырская сила думам не подмога.
– Ладно, наглец, позабавил ты меня. Давай сыграем. Если отгадаешь три загадки – отпущу тебя. Только яйцо мне отдашь, оно тебе наверху ни к чему.
Первоначальный шок рассеялся, Петр вошел во вкус блефа.
– Это что же я с пустыми руками пойду? Так не пойдет, – сказал он. – Хочу богатство в придачу.
– И что же ты хочешь, Петр Лазарев? – с хитрым прищуром посмотрел на него Кощей. – Золото, алмазы, изумруды?
Кощей засунул свою огромную руку в карман кафтана и достал оттуда пригоршню драгоценностей. Золотые монеты, цепочки и перстни с самоцветами маняще блестели и, казалось, так и норовили свалиться на пол.
«На такое можно всю жизнь прожить припеваючи», – с жадностью подумал Петр, но сдержался.
– Нет, такого мне не надо, – сказал он. – Дай мне лучше углей из твоей печки.
– Да на что они тебе? – удивился Кощей.
– Замерз я у вас тут под водой. Надо бы согреться.
– Если дури в голове много, бери и угольки, – недовольно согласился Кощей. – Только все одно ты даже их не получишь: мои загадки никто еще не разгадал.
– Так давай попробуем! Я давно готов.
– Уж больно ты, Петр, лихой! Ну давай. Держи первую: что запечно, заплечно, да не вечно?
Петр задумался. Неожиданно он заметил за спиной Кощея движение: Лариса бесшумно материализовалась из стены и приложила палец к губам. Петр отвел взгляд, стараясь не выдать актрису, и наблюдал за ней краем глаза. Убедившись, что хозяин дворца ее не видит, Лариса стала активно жестикулировать. Вот она с суровым видом сидит на троне и показывает большим пальцем вниз, на голове у нее корона, которая падает и катится по земле. Разгадка пришла Петру в голову почти сразу, но для вида он постоял с задумчивым видом еще секунд десять.
– Кажется, это не очень сложно. Государева власть? – сказал он.
Кощей уважительно приподнял седые брови:
– Верно, молодец. Самую легкую отгадал. Можешь набрать себе угольков, и продолжим.
Петр подошел к печке и отворил заслонку. К его удивлению, несмотря на окружающую морскую воду, внутри лежали раскаленные угли, от которых веяло жаром.
– Бери, бери, не бойся. Сам же просил, – усмехнулся Кощей.
Он осторожно протянул руку и дотронулся до ближайшего уголька – как ни странно, тот оказался холодным и весьма увесистым. Петр не спеша нагреб полные карманы и вернулся к Кощею.
– Теперь точно не замерзнешь. Слушай следующую загадку: поглядишь – камнем лежит, прислушаешься – шороха не услышишь, а отвернешься – соколом пролетит.
Петр сел на кровать и потер подбородок. Вторая загадка показалась ему значительно сложнее. Лариса тоже задумалась и лишь через минуту начала неуверенно показывать свою пантомиму: она лежит в колыбели, затем учится ходить, сидит за партой, что-то делает, видимо, работает, влюбляется, сама нянчит малыша, затем горбится и умирает.
– Жизнь человеческая? – тихо произнес Петр.
Кощей удивился пуще прежнего, даже топнул по полу закованной в железный ботинок ногой:
– Ну, Петр, видать, ты и правда мастак загадки разгадывать. Да только все одно тебе отсюда живым не уйти. Сейчас я тебе такую загадаю, что вовек тебе ее не раскусить. А ну-ка, скажи мне, что это за дворец: сверху как море, снизу как поле, наверху шум, внизу тишина.