Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 31)
Брат с сестрой выждали еще минут десять и, озираясь, медленно пошли обратно к дому. Дверь была распахнута настежь, тепло успело частично выветриться, тем не менее после холодного уличного воздуха казалось, что в комнате едва ли не жарко. Маша включила фонарик на телефоне и осмотрела дом. Вещи из рюкзаков и сундука были разбросаны, одеяла и подушки тоже валялись на полу. Но ничего не сломали, даже посуда стояла на своем месте не разбитая. Разрыв груду скомканной одежды, Маша нашла рюкзак брата. Значит, все, надежды нет… Приступ отчаяния стальным тросом сжал грудь. Маша села на пол и разрыдалась.
– Машенька, не плачь! – Ваня сел рядом и обнял сестру. – Проживем пока без денег, продукты у нас есть. А потом что-нибудь придумаем! Может, в деревне подработаем или в поселке.
– Спасибо, Ванечка, – сказала Маша сквозь слезы. – Дай мне минутку, я сейчас успокоюсь.
Пока Маша плакала, Ваня зажег свечу, тихо собрал вещи с пола и разложил по полкам и скамьям. Из одежды ничего не пропало, но, помимо водки, алкоголики украли консервы, хлеб и чай. Из купленной ими в поселке еды остались только масло и крупа.
– Ладно, и на каше можно прожить… – грустно заключил Ваня.
– Мы в лесу живем, вокруг полно еды. – Маша вытерла слезы. – Будем грибы собирать, ягоды. Потом орехи пойдут. Да и заработать всегда можно, пока дачники есть, в этом ты прав. Главное – мы живы и здоровы, с остальным справимся.
– А эти алкоголики больше к нам не полезут?
– Думаю, мы их больше не увидим. По крайней мере, в ближайшее время. А так, конечно, надо будет себя обезопасить. Хотя бы щеколду какую-нибудь прибить, чтобы не жить нараспашку. – Маша потрепала по плечу насупившегося брата: – Не грусти, прорвемся!
– Если бы папа был жив, они бы никогда к нам не сунулись, – зло сказал Ваня.
Маша почувствовала, как в горле вновь образовался ком, но усилием воли не дала себе расплакаться.
– Это правда. Но теперь мы должны сами о себе заботиться. Вот увидишь, скоро мы с тобой станем такими сильными, что никто не посмеет нас тронуть.
– Ты правда так думаешь? – Ваня поднял глаза и посмотрел на сестру.
– Конечно. Все так и будет. А сейчас давай спать, завтра нас ждет много дел, нужно как следует отдохнуть.
В доме было довольно прохладно, только печь еще отдавала остатки жара. Маша с Ваней постелили на ней свои покрывала и легли рядом, чтобы не замерзнуть. Несмотря на пережитое, оба быстро заснули. Стоило Маше положить голову на подушку, как она провалилась в тяжелое черное забытье без сновидений.
Утро началось со звонкого стука за окном. Маша открыла глаза: одеяло Вани было откинуто в сторону, она лежала на печи одна. Опасаясь худшего, девушка спрыгнула на пол и устремилась к окну. Открывшаяся картина ее приятно удивила: брат натаскал из леса крупного валежника и теперь рубил его на дрова старым отцовским топором. Заметив сестру в окне, он помахал ей рукой.
– Здорово, соня! – весело крикнул он. – Дай угадаю, что у нас на завтрак: каша?
Маша открыла окно и высунулась наружу:
– Доброе утро! Ты пока затопи печь, я поищу, чем можно разжиться. Каша нас с тобой все равно ждет, но, может, получится сделать ее поинтереснее.
Девушка переоделась, умылась водой из ведра («Удивительно, как его вчера не опрокинули?»), взяла эмалированную миску и пошла в подлесок. За каких-то десять минут она набрала столько земляники, что пришлось придерживать сверху рукой, чтобы не рассыпалась. Это были удивительные ягоды, подобных Маша никогда не видела – крупные, ровные, ярко-алые, одна другой краше. Почему-то ей вспомнилась дурацкая детская мебель с огромной земляникой на черном фоне. Такие столы и стульчики были в их детском саду. Эта странная ассоциация рассмешила Машу, она улыбнулась.
В доме было уже тепло, пахло горящей смолой. Ваня сидел у печки и смотрел на огонь. Услышав шаги, он обернулся. Маша с гордостью показала ему миску:
– Живем! Без витаминов точно не останемся. Сейчас сделаем кашу как в лучших ресторанах.
Перловка в чугунке приготовилась быстро, Маша разложила ее по тарелкам и щедро посыпала ягодами. Успевший проголодаться Ваня уплетал кашу с солдатской быстротой. Маша поймала себя на мысли, что ей приятно смотреть на то, как брат ест ее стряпню.
– Жаль, чая нет, а так бы вообще был первоклассный завтрак, – сказал брат, выскоблив тарелку дочиста и кинув в рот горсть земляники из миски.
– Можно попробовать иван-чая насушить, хотя, наверное, для него еще рановато. Или заработаем хотя бы пару сотен и купим в лавке. Без чая и правда не очень, хуже, чем без тушенки.
После завтрака ребята завершили уборку дома и пошли за водой. В этот раз Маша быстро нашла дорогу к роднику – оказалось, что по прямой до него всего пять минут ходу. Увидев на поляне россыпь белых, Ваня обрадовался и хотел было их собрать, но сестра его остановила: дескать, трудно будет нести вместе с ведрами и банками, к тому же они помогают ориентироваться. Грибов полно и в других местах, лучше они соберут чуть позже и сразу много, чем будут горстями носить.
И действительно, когда ближе к полудню они прошлись по ближайшим полянам, они с легкостью набрали две полные корзины белых и подосиновиков. Дома Маша высыпала улов на старую газету и принялась чистить. Ее ждал очередной сюрприз: ни одной червивой ножки и подъеденной слизнем шляпки, все грибы были как на подбор, крепкие и хрусткие, хоть сейчас рисуй и переноси в детскую книжку. Маша вспомнила странные папины эскизы из папки и одну из книг, которая была у них дома. В ней боровики и грузди воевали с какими-то непонятными сорняками. «Теперь понятно, где он брал вдохновение», – с доброй грустью усмехнулась она про себя.
В заботах день пролетел быстро, и едва спустились сумерки, ребята собрались спать. Никакого крючка или защелки дома они не нашли, поэтому Ваня забил в косяк толстый столярный гвоздь и веревкой примотал к нему дверную ручку. Топор он на всякий случай положил рядом с собой, у изголовья кровати. Маша чувствовала, что бояться нечего, но возражать не стала. Ночь прошла спокойно. Как часто бывает после хорошей прогулки по лесу, Маше до самого утра снились грибы.
Один за другим потянулись дни. В руках новых хозяев дом, казалось, ожил. Для Маши с Ваней каждый день находилась новая работа. О родителях они старались не говорить, чтобы не нарушить хрупкий баланс своего отшельнического существования. Как-то раз Ваня сходил в деревню и за небольшую плату наколол дачникам дрова. Так они вновь разжились чаем и консервами.
В целом же Маша чувствовала, что их жизнь на даче обрела понятный уклад, достаточный для того, чтобы прожить здесь лето. Даже с электричеством удалось найти решение: отправляясь на очередную подработку, Ваня заряжал телефоны в доме у дачников – этого хватало на пару дней.
Мобильной связи в этих глухих краях почти не было, поэтому Маша каждый день в шесть часов вечера забиралась на конек дома – единственное место, где проходил хотя бы слабый сигнал, – и включала телефон. Ей тут же приходили сообщения о пропущенных звонках, однако все они были с незнакомых номеров, ни одного от дяди Васи. Это беспокоило Машу, но она понимала, что достучаться до полиции, пусть даже и в Москве, дело непростое и небыстрое. «Нужно еще немного подождать», – каждый раз думала она и не решалась позвонить первой.
В лесу Маше по-прежнему было неспокойно. Даже в самые светлые солнечные дни там ощущалось присутствие тайной, невидимой жизни. Однажды, отправившись помыться у ручья, она почувствовала, что кто-то за ней наблюдает, словно ощупывает тяжелым взглядом ее обнаженное тело. Вначале она подумала, что Ваня, у которого проснулось подростковое любопытство, решил подглядеть за сестрой. Она зажала свою небольшую упругую грудь рукой и резко обернулась, приготовившись метнуть черпак брату в лоб, но за ее спиной никого не оказалось.
«Может быть, какой-нибудь шальной грибник зашел так далеко? Ходит, высматривает», – предположила она с тревогой. Однако в лесу было поразительно тихо, присутствия человека не выдавал ни шорох сухих иголок, ни хруст случайной веточки. Машу охватил леденящий ужас. Она кое-как натянула на мокрое тело футболку и штаны и, сбив ведро с теплой водой, со всех ног побежала домой.
Ваня сидел на приступке и точил ножик о брусок. Увидев перепуганную и растрепанную сестру, он так удивился, что, казалось, потерял дар речи. Маша поймала взгляд брата, блуждавший в районе футболки:
– Куда уставился, извращенец? А ну пропусти!
Отпихнув брата в сторону, Маша забежала в дом и захлопнула дверь. Она быстро разделась, вытерлась полотенцем, надела первую попавшуюся сухую одежду, залезла на печь и накрыла голову одеялом. Ваня тихо постучался и, не дождавшись ответа, зашел в комнату.
– Маша, что случилось? Ты в порядке?
Сестра не отвечала, только слегка вздрагивало одеяло.
– Ты что, плачешь? – Голос Вани звучал растерянно, он явно не знал, что ему делать.
Маша всхлипнула и промычала в ответ что-то невразумительное.
– Тебя кто-то обидел? Опять алкоголики вернулись? Они к тебе приставали?
– Н-н-никто меня не т-т-трогал. – Машу внезапно охватил озноб. Лоб покрылся холодной испариной, тело трясло, зубы стучали, она едва ворочала языком. – В-в-все в п-п-порядке.