Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 28)
– Все, привал! – усталым голосом скомандовала Маша.
Возле дороги росла раскидистая старая ветла. Ребята зашли в ее тень и сбросили рюкзаки. Маша чувствовала, как неприятно пропиталась потом вся ее одежда. Она попросила Ваню отвернуться, сняла прилипшую к телу футболку, повесила на ветку и надела новую, вытащив ее из рюкзака. Ваня тоже снял футболку и остался в одних штанах. Маша вынула из бокового кармана полупустую бутылку воды, затем, покопавшись в рюкзаке, достала шоколадку. Хотя плитка немного смялась от жары, она была все еще относительно твердая. Маша развернула обертку, отломала четверть и протянула Ване:
– На, держи.
Мальчик с радостью взял шоколадку и за секунду запихнул ее в рот целиком.
– Ну ты и жадина! – рассмеялась Маша и протянула брату бутылку с водой: – Запей хотя бы.
Ваня сделал несколько громких глотков и вытер рот рукой.
– Можно еще? – спросил он с надеждой.
– Да, конечно, – Маша протянула ему всю плитку.
– Класс, спасибо! – Ваня отломил неровный кусок шоколада и тут же отправил в рот. – Кстати, Маш, а почему родители не встретили нас в поселке? У нас все-таки рюкзаки тяжелые, папа мог бы нам помочь. И почему вообще мы так срочно поехали на эту дачу? Родители же ей много лет не занимались.
Маша отвела взгляд. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с силами.
– Ваня, я не знаю, как об этом сказать… Все слова какие-то дурацкие. В общем, наших мамы и папы больше нет.
– В смысле их нет?
– Они вчера разбились на машине. Насмерть.
Ваня вскочил на ноги и толкнул Машу так, что та чуть не упала на траву.
– Машка, ты дура, что ли?! – закричал он. – Чего говоришь такое?! Нельзя с такими вещами шутить!
– Вань, я не шучу, – тихо ответила Маша. – Это правда. Я сказала тебе, что они ждут нас на даче, чтобы мы могли быстро уехать. Я думаю, это был не несчастный случай. Если я права, нам надо на время спрятаться.
– Чего ты врешь?! Они живы! Хватит врать! – Ваня сел на корточки, закрыл глаза и зажал уши ладонями.
– Ваня, послушай… – Маша дотронулась до руки брата, но тот принялся истошно орать:
– А-а-а-а-а, не хочу ничего слушать! А-а-а-а!
Маша закусила губы от волнения. Крики Вани могли привлечь к ним ненужное внимание. Не зная, что предпринять, Маша размахнулась и влепила брату пощечину. Ваня моментально замолчал, с ужасом посмотрел на сестру, сел на траву и громко разрыдался.
– Ненавижу тебя! – выкрикнул он сквозь всхлипы.
Маша почувствовала, что по ее щекам тоже катятся слезы. Она села рядом с братом и обняла его. Ваня был высоким для своих двенадцати лет, и Маша уже привыкла воспринимать его почти как сверстника. Тем более что, несмотря на трудный подростковый возраст, они хорошо ладили. Теперь же она как будто вновь разглядела в нем ребенка – с тонкой шеей, чересчур длинными руками и стриженной под машинку светловолосой головой; он был похож на нескладного, но милого олененка.
– Прости меня, Ванечка… Я не хотела… Просто мы правда в опасности, нам сейчас нельзя вызывать подозрений. Если бы была хоть какая-то надежда, я бы ни за что тебя сюда не потащила. Мы бы искали родителей до последнего! Но я сама их видела, меня вызывали на опознание…
Ваня не то чтобы успокоился, но будто немного притих. Он поднял заплаканное лицо и, шмыгая носом, спросил:
– Это точно были они?
– К сожалению, да. Хотя мне бы очень хотелось в это не верить.
– Как все произошло?
– По официальной версии, они поймали нелегальное такси в центре, водитель был пьян и врезался в столб. Все погибли на месте. Но я не верю, что все так было. Ты же помнишь, мама очень боялась ездить с частниками. Она бы никогда не села в эту машину.
– Думаешь, их подставили?
– Почти уверена.
– Но кто это мог сделать?
Маша вновь замялась:
– Ваня, ты, наверное, не знаешь, но у нашей семьи уже давно проблемы с деньгами. Картины сейчас мало покупают. Кинотеатр, для которого мама рисовала афиши, давно закрылся, а на компьютере они рисовать рекламу всякую так и не научились. Я в последнее время старалась им помогать с зарплаты, но это была капля в море. Мы много лет жили взаймы. В конце концов банки перестали выдавать папе кредиты. Тогда он взял в долг у каких-то бандитов под высокий процент. Естественно, они выдали ему деньги не просто так, а под залог квартиры. Уже через пару месяцев папа не смог расплатиться, и начались проблемы. Помнишь, он как-то пришел побитый, сказал, что на него напали хулиганы? Так вот, это было предупреждение. Я слышала, как он говорил маме на кухне, что за нас боится. Они даже думали все по-быстрому продать и уехать. Только вот не успели…
Ваня был настолько ошарашен услышанным, что даже перестал плакать.
– Это все правда? Почему они ничего не рассказывали? Мы могли бы меньше тратить или попросили бы родственников помочь. Дядя Вася наверняка не бросил бы маму в беде!
– Родители не хотели, чтобы мы чувствовали себя хуже других. Поэтому старались изо всех сил, чтобы мы хорошо одевались, чтобы у нас были компьютеры, телефоны. А родственники… Не знаю, может, они к ним и обращались. Но думаю, что нет. Мама слишком гордая, чтобы у кого-то деньги просить. Была слишком гордая то есть…
– Маша, мне страшно…
Сестра крепко обняла Ваню, они долго сидели молча. Теперь, когда они остались одни во всем мире, им не хотелось отпускать друг друга ни на секунду.
– Пора идти, – наконец сказала Маша. – Надо добраться до дачи как можно скорее, там нас не найдут.
Ваня неуклюже поднялся с земли. Он казался потерянным, будто только что проснулся от наркоза. Маша помогла брату встать и надеть футболку, переложила часть тяжелых предметов к себе в рюкзак, взяла под руку и повела по тропинке.
Вскоре они уже оказались в Раменье. В деревне жило всего несколько семей, преимущественно старики. На лето приезжали дачники из областного центра. Земля вокруг была заброшена, лишь небольшой кусочек поля был раскопан под картошку. Несмотря на то что дома были преимущественно в плачевном состоянии, на всех них висели спутниковые тарелки. Маша с Ваней прошли деревню насквозь, так и не встретив ни единой живой души, только дорогу перебежали три курицы-пеструшки, а из окна покосившейся избы их проводил равнодушным взглядом толстый черный кот с белым галстучком.
Темный сосновый лес начинался прямо за забором последнего дома. Сначала они шли по гати в сторону бывшей вырубки. Старые бревна были влажными и скользкими, ребята с трудом балансировали на них, чтобы не упасть в бурую вязкую грязь. Последний дождь прошел больше недели назад, но эта часть леса была как будто подтопленной. Пахло мхом и сыростью, из мокрой травы торчали черные пни и поваленные стволы сгнивших деревьев. Маша не помнила, есть ли поблизости болото, но на всякий случай велела Ване не сходить с гати.
Пройдя кое-как около полукилометра, они свернули на едва заметную тропку, по которой когда-то ходили охотники и грибники. Лес здесь был гораздо суше и светлее. Идти по ковру из иголок было куда приятнее, чем по скользким бревнам, и ребята ускорили шаг. Маша посматривала на Ваню: тот шевелил губами, будто хотел что-то сказать, но никак не решался.
– Маш, ты думаешь, полиция поймает бандитов? – наконец спросил он.
– Нет, конечно. У нас в городе все менты под ними. Они у меня даже заявление брать отказались, сказали, что это стопроцентный несчастный случай. Я позвонила дяде Васе в Москву, может, он там сможет до кого-то достучаться.
– А почему родители дачу не продали, если нам деньги были нужны?
– Так это самострой, его не купит никто. Этого дома ни на одной карте нет, поэтому-то мы с тобой и сможем пока схорониться: нас тут искать не будут.
– Думаешь, никто не выдаст?
– Про нее, кроме родителей, никто не знал, я сама только один раз в сознательном возрасте тут бывала. Место надежное, не переживай.
Маша остановилась и обернулась к Ване. Тот поник, казалось, что он вот-вот вновь заплачет. Она подошла и взяла его за плечи:
– Ванечка, у меня тоже сейчас сердце разрывается, но нам с тобой надо держаться. Мы теперь одни. Это наш долг перед родителями – жить дальше и отомстить за них. Мы обязательно накажем этих подонков. Дядя Вася поможет или еще как-нибудь, но мы добьемся справедливости, я уверена! А сейчас нам надо собраться и быть сильными, понимаешь? Ты будешь сильным для мамы и папы?
– Буду, – тихо сказал Ваня.
– И я буду. Вместе у нас все получится.
Сестра и брат обнялись, постояли так несколько секунд и пошли дальше. Маша слышала, как за ее спиной Ваня тихо всхлипывал и шмыгал носом, но решила не оборачиваться, чтобы его не смущать. «Пусть побудет немного наедине с собой», – подумала она.
Они шли по лесной тропе около получаса. В какой-то момент она вдруг довольно резко пошла в горку, и Маше начало казаться, что им не хватит сил добраться до места без очередного привала. Однако стоило подумать, что пора остановиться и передохнуть, как сосны резко расступились и за мелким подлеском они увидели приземистый неказистый дом, сделанный, казалось, из всего, что попало под руку. Низ был сложен из бревен, затем шли кое-как приколоченные друг к другу доски. Окна разного размера обрамляли импровизированные наличники из вагонки, по-видимому когда-то украшенные росписью. От узоров остались лишь прозрачные силуэты, краска со стен тоже облезла, и дом казался серым. Тем не менее все стекла были целы, и даже кривая тесовая крыша с ржавой трубой – без дыр или провалов.