Николай Болошнев – Поезд на Правдинск идет без остановок (страница 26)
Между тем погоня, похоже, прекратилась. По крайней мере, никто больше не пытался в него стрелять. В какой-то момент Макар посмотрел вниз и с ужасом обнаружил, что шахта частично заполнилась водой и ее уровень быстро поднимается. Выходило, что граната сделала свое дело – обвалила своды и блокировала туннель. Правда, Макару легче от этого не стало. Лезть быстрее он не мог, поэтому просто тихо завыл и продолжил медленный путь наверх. Макар уже не боялся умереть, у него просто не осталось сил на страх. К тому же принять смерть от стихии казалось ему более достойным, чем от рук полоумных косплееров НКВД. Лишь свет, обещавший близость долгожданной свободы, заставлял его лезть, несмотря ни на что.
Он поднимался медленнее воды и ждал, что с минуты на минуту она настигнет его и он почувствует, как холодом окутывает ноги. Однако время шло, одна ступенька сменялась другой, а этого все не происходило. Обернувшись еще раз, Макар увидел, что вода остановилась, видимо достигнув какого-то естественного уровня. Он почти равнодушно зафиксировал в голове этот факт и полез дальше.
Путь наверх занял у него около часа. Преодолев последнюю ступеньку, он оказался внутри квадратного вентиляционного киоска. Сквозь высокие плотные решетки дробился и проникал внутрь солнечный свет, так что Макар на секунду почувствовал себя внутри католической исповедальни, вроде тех, что он не раз видел в кино. Двери или окна в киоске не было, но одна из решеток показалась ему менее устойчивой, чем остальные. Он осторожно переполз на находившейся рядом узкий уступ, приподнялся и, вцепившись в нее пальцами, навалился всем телом. К удивлению Макара, решетка легко поддалась и, скрипнув рассохшимися от старости болтами, выпала наружу, увлекая за собой. Фотограф кубарем полетел вслед за ней и, прежде чем успел что-либо осознать, ударился головой и потерял сознание.
Из черного глухого забытья Макара пробудила странная слуховая галлюцинация. Ему казалось, что чей-то тихий женский голос очень ласково зовет его по имени. Он открыл глаза. Все вокруг было белым, словно кто-то накрыл Макара огромной белой простыней.
«Неужели я умер? – подумал он. – Это что же получается, я в раю? Хотя нет, на рай не похоже. На ад, впрочем, тоже. Наверное, я в чистилище. Ну, в общем, да, такое небытие. А может, это просто пустота и я теперь здесь навеки? Надо было чаще в церковь ходить. Только почему здесь так холодно…»
Его размышления прервал все тот же приятный голос, который теперь как будто звучал чуть громче. Он повернул голову и увидел, что прямо по пустоте к нему бежит кто-то в красном. Постепенно взгляд Макара сфокусировался, и он рассмотрел черневшие на белом фоне палки и ветки.
«Это же снег! Выпал, пока я был внизу!» – осенила его догадка. И тут же в голову ворвалась следующая мысль, громкая, ошеломительная, такая, что хотелось кричать во все горло, срывая голос: «Я живой! Живой!!!»
Макар с трудом приподнялся и сел. Вентиляционная сетка пружинила, как старый матрас, и больно впивалась в тело через одежду. Теперь он видел шпиль колокольни и черневшие вдалеке крыши правдинских домов. Похоже, он вылез где-то посреди колхозного поля. Фигурка в красном постепенно приближалась, и Макар не столько узнал, сколько догадался, что это Маша в своем клетчатом пальто.
«Как она тут оказалась?» – удивился он.
Вместо ответа Макар разглядел на краю поля еще одну маленькую фигурку. Она стояла возле белой «Нивы», сливавшейся со снежным фоном так, что виднелись лишь колеса.
«Да ладно… – еще больше поразился фотограф. – Неужели он за мной вернулся?»
Макар никак не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Глаза защипало, по щекам покатились слезы. Он попытался встать, но понял, что не может. Сил едва хватало на то, чтобы не упасть и снова не отключиться. К тому же раненая нога совсем не слушалась и ощущалась как инородное тело. Оставалось только ждать.
Маша добежала до него минут через пять, когда он успел уже порядком продрогнуть на холодном ветру. Оказавшись рядом, она согнулась от одышки, уперев руки в колени. Ее щеки раскраснелись от бега, волосы намокли и прилипли ко лбу красивым завитком, напомнившим Макару старую афишу с испанской танцовщицей.
– Слава богу, ты живой! – воскликнула она, с трудом переводя дыхание. – Я уж думала, мы тебя не найдем!
Макар хотел ответить и поблагодарить за такое неожиданное счастливое спасение, но изо рта вырвалось только невнятное мычание, перемежаемое стуком скачущих от холода зубов. Маша обеспокоенно его оглядела:
– Ты поранился, что ли? Весь в крови… Сможешь идти?
Макар неуверенно кивнул. Маша помогла ему подняться и надела на него пальто. Положив его руку себе на плечо, она медленно, шаг за шагом повела его к дороге, приговаривая: «Давай, давай, аккуратненько. Молодец, еще немного». Чтобы не наступать на простреленную ногу, Макар старался подпрыгивать на здоровой, что придавало их передвижению нечто комичное. Пальто и ходьба сделали свое дело, озноб немного спал. Вскоре Макар почувствовал, что вновь контролирует челюсть и связки.
– Маша, спасибо… ты меня спасла… Как вы меня нашли?
– Да уж что правда, то правда: если бы не мы, век бы тебе тут лежать. Я вчера вечером, когда с Греем домой возвращалась, встретила Алексея возле колхоза. Он мне сказал, что ждет какого-то фотографа. Я сразу поняла, что речь о тебе, обещала поискать в городе и поторопить. Мы-то думали, что ты просто увлекся и не заметил, как время пролетело. В общем, ходила я, ходила, пока не набрела на провал. Я тебя покликала, но никто не отозвался, поэтому решила, что ты просто куда-то в другое место ушел и заблудился. Хорошо, мы с Алексеем телефонами обменялись, я ему позвонила, и мы договорились, что, если ты за час не выйдешь к колхозу, завтра еще поищем. Ну вот, сегодня с утра пораньше мы уже весь Правдинск обошли и объехали. Хорошо, что на тебе футболка красная, я из машины увидела в последний момент. Так-то он меня домой уже вез. Так что с тобой случилось? Ты ногу поранил, когда в провал упал? И где твоя одежда и вещи?
– Долгая история… тяжело…
– Да, да, конечно, побереги силы! Потом расскажешь, как отлежишься.
Оставшийся путь до машины они шли молча. Где-то на полпути подбежал помочь Алексей. Дело пошло веселее, и вскоре Макар уже лежал на заднем сиденье в натопленном салоне «Нивы» и из последних сил сдерживал тошноту от тряски на колдобинах старого грейдера.
– Ну ты даешь, конечно, путешественник! – разговорился за рулем Алексей. – Мы уже думали, что ты пропал. Если бы ты вперед не заплатил, я бы точно решил, что ты где-то в другом месте вышел и автостопом свалил. А оно вон как получается. Вообще, конечно, скажи спасибо Маше, это она меня уговорила вернуться, так бы не поехал!
Маша молчала, Макар даже через сиденье почувствовал, как ей неловко.
– Маша, я тебе благодарен по гроб жизни… ты моя спасительница… – с трудом произнес Макар.
– Да ладно тебе, – смущенно ответила Маша. – Хорошо то, что хорошо кончается. Ты, главное, потерпи еще полчасика до медпункта. Там тебя перевяжут и раны обработают, а потом мы тебя уже в больницу нормальную отвезем. Правда, Алексей?
– Отвезем, конечно, – ответил Алексей без энтузиазма.
Наконец грейдер закончился, начался асфальт. «Нива» с убаюкивающим рычанием неслась в сторону ближайшего ПГТ. Тошнота прошла, и Макар начал клевать носом, все больше погружаясь в тревожную липкую дремоту. Ему снился подземный канал, освещаемый всполохами пистолетных выстрелов. Потом привиделся Сергей, бледный, с пустыми рыбьими глазами. «Сергей… Серега… Сережа… как он там, живой ли? Что вообще стало с Кривдинском после взрыва?»
– Ого, парни, вы только посмотрите!
Радостный возглас Маши привел Макара в чувство.
– Что там? – тихо спросил он.
– Кажется, Сретенка вновь ожила!
– Ешкин кот, и правда как будто вода течет… – удивился Алексей, сбавляя скорость.
Макар схватился за переднее кресло и с трудом подтянулся к окну. Они ехали по мосту. Внизу по засыпанному первым снегом пересохшему руслу Сретенки змеился и блестел на солнце новый ручей.
Сказка пятая: Звериное молоко
В которой Маша с братом бегут в лес от грозящей им опасности. Чаща, конечно, укроет их своим покровом, вот только примет ли она городских ребят? Кто знает, что ждет их в глухих лесах на берегу высохшей реки?
– В смысле «это все деньги»? Ты что, сдурел? – Маша смотрела на брата округлившимися глазами.
– Да никто не хотел покупать комп, тем более так срочно. Леха всего семерку за него дал, и то я его упрашивал… – Предвкушая крик, Ваня непроизвольно вжал голову в плечи, так что станковый рюкзак стал вдруг выше его затылка.
– Леха твой – жлоб, не надо было соглашаться. Лучше бы здесь кому-нибудь продали.
– Маш, ну кто бы тут его купил? Ты погляди вокруг, – жалобно сказал Ваня.
Девушка осмотрелась. Центральная площадь поселка городского типа Красный Зверинец, на которой их высадила попутная «ГАЗель», была пустынной. Ветер гонял по остаткам асфальта пыль и комки тополиного пуха. В тени чахлых елей у поселковой администрации дремала стая пузатых дворняг. Некоторое оживление наблюдалось только возле продуктового, у дверей которого двое неопрятных мужчин трясущимися руками пересчитывали мелочь в надежде наскрести на бутылку.