Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 8)
Полмесяца они пробыли в Уржумке, потом ещё на полмесяца поехали в Златоуст. Там на оружейном заводе проводилась общепроизводственная практика. Студентов ознакомили со способами литья, показали кузницу, сварочный участок, различное металлообрабатывающее оборудование.
Лето 1953 года на Урале было очень жаркое. Но искупаться удалось только один раз, когда выбрались на выходной в Ильменский минералогический заповедник — исторически один из первых заповедников страны, находящийся в Челябинской области, неподалёку от города Миасса.
Следующая производственная практика состоялась на Южмашзаводе, в Днепропетровске, летом 1954 года. Здесь студенты Военмеха были допущены в цех, который делал хвостовые отсеки баллистической ракеты Р-2, только год назад принятой заводом к серийному изготовлению.
Относились к студентам на заводе приветливо, ознакомили с оборудованием, с технологическими процессами, с выпускаемой продукцией, которая касалась темы практики, дали возможность заглянуть в некоторые технологические карты.
Никакой разницы между Россией и Украиной тогда не чувствовалось, да и население города было главным образом русским. Запомнились необычные названия некоторых магазинов и общественных мест: «Взуття», «Йидаль-ня», «Перукарня»…
Жили практиканты в помещении Военно-механического техникума при заводе — все его обитатели в то время разъехались на каникулы. Питались в столовой. Всё было вполне цивильно.
На преддипломную практику Герберт Ефремов вместе с Виктором Карачевским через авиационный комитет попал в известное ОКБ С. А. Лавочкина, создавшее в годы войны лучшие советские фронтовые истребители Ла-5ФН и Ла-7.
В послевоенные годы там спроектировали реактивный истребитель Ла-15, который не пошёл в широкую серию, уступив место МиГ-15, а кроме того, экспериментальный Ла-176, на котором небезызвестный И. Е. Фёдоров на пологом пикировании превысил скорость звука. Официально это достижение было засчитано лётчику-испытателю О. В. Соколовскому 26 декабря 1948 года после тарировки приёмника воздушного давления в ЦАГИ. Отсюда выкатили прекрасный перехватчик Ла-250 «Анаконда», который мог разгоняться до 1800 километров в час, взлетевший 16 июля 1956 года.
Когда в КБ Лавочкина Г. А. Ефремов находился на преддипломной практике, там как раз шли работы над перехватчиком Ла-250, над ракетными системами РЗ-25 «Даль», над уникальной межконтинентальной крылатой ракетой «Буря». Заместителем главного конструктора числился известный специалист Н. С. Черняков, впоследствии работавший у В. Н. Челомея, но не выдержавший жёсткого режима ОКБ-52. Все эти работы были успешно завершены, но по разным, порой необъективным причинам не попали на вооружение.
Когда студенты пришли на практику в ОКБ Лавочкина, им дали по кульману в отделе двигателистов, возглавляемом С. В. Ефимовым, который был руководителем проекта у Г. А. Ефремова и утверждал его чертежи. Так они и работали в этой среде, консультируясь с окружающими, проясняя для себя интересующие вопросы, завязав товарищеские отношения со многим конструкторами и инженерами. Когда через несколько лет около тридцати человек были направлены из ОКБ Лавочкина в Челомеевскую фирму, среди них оказалось несколько человек, хорошо знакомых Герберту Александровичу. Среди пришедших в Реутов был и начальник отдела двигателей ОКБ С. В. Ефимов, и начальник проектного отдела И. Н. Фёдоров, и начальник отдела лётных испытаний Ю. А. Генесин, и начальник отдела электромеханических систем Б. М. Евдокимов, ставший в ЦКБМ начальником 32-го отдела.
Вместе с главным конструктором «Бури» Н. С. Черняковым пришёл к Челомею и Н. А. Хейфец — аэродинамик, возглавлявший у Лавочкина расчётное КБ. Примерно теми же темами он занимался и в Реутове. Достаточно долгое время он курировал в ОКБ-52 противоракетную систему «Таран». Расчётное КБ при Н. А. Хейфеце выросло в Реутове до трёхсот человек. Позднее он стал заниматься в ОКБ-52 Центром управления полётами, но, когда сняли Н. С. Хрущёва, он ушёл и возглавил создание ЦУП в ЦНИИНМАШе.
На время практики уполномоченные ОКБ Лавочкина сняли для студентов неподалёку, минутах в двадцати ходьбы, летнюю веранду на шесть человек. А зима 1955/56 года была холодной — до 42 градусов мороза, поэтому спали все одетыми, а вода в чайнике, горячем с вечера, к утру замерзала. Тем не менее ни один из живших на веранде студентов к окончанию срока своего пребывания в ОКБ не получил даже насморка.
К сожалению, ночью 9 июня 1960 года С. А. Лавочкин умер от инфаркта на полигоне Сары-Шаган при испытании системы ПВО «Даль», и все вышеперечисленные работы были прекращены, что объяснялось прежде всего исключительно высокой стоимостью названных системных работ.
Герберту Ефремову посчастливилось проходить практику в ОКБ-301 в 1955 году, в период, наверное, максимального творческого расцвета фирмы Лавочкина.
В 1956 году Герберт Александрович с отличием окончил Ленинградский военно-механический институт. Это давало ему право выбора места работы по распределению.
Тема диплома — «Зенитная ракета типа 201» была подсказана ему руководителем дипломного проекта, конструктором ОКБ С. А. Лавочкина, впоследствии ставшим начальником КБ-1, Н. А. Кондрашовым. Правда, на этом его отношения с дипломником и закончились.
Помогал при проектировании как рецензент Сергей Владимирович Ефимов, впоследствии ставший главным двигателистом ОКБ-52, начальником отдела и отделения.
Чертёж ракеты был трёхметровой длины, размеры двигателей были в отделе двигателистов, получить их помог С. В. Ефимов.
Изложив тему своего диплома на двадцати листах, как тогда говорили, 24-го формата, с большинством вычерченных узлов и многими деталировками ракеты, предъявив толстую, страниц на 200, пояснительную записку, Герберт Ефремов успешно защитился.
Председателем ГЭК был Евгений Георгиевич Рудяк — главный конструктор многих систем артиллерийского и ракетного вооружения, в том числе первых в стране ракетных комплексов шахтного базирования.
Интересно, что в 1963 году он был удостоен звезды Героя Социалистического Труда одним указом с Г. А. Ефремовым. В своё время Е. Г. Рудяк не поверил в возможности миномётного старта, разругался с М. К. Янгелем, ушёл с должности главного конструктора и до конца жизни преподавал в Военмехе.
В Дипломе с отличием № 703639, выданном Герберту Александровичу Ефремову в Ленинграде 21 февраля 1956 года, имеется запись: «Решением квалификационной комиссии присвоена квалификация инженера-механика по специальности № 1».
По всем 27 сданным в институте предметам он получил оценку «отлично», кроме политэкономии, техники безопасности, допусков и технических измерений.
Со дня своего основания Военмех выпустил свыше 60 тысяч специалистов, среди которых 33 Героя Советского Союза, Героя Социалистического Труда, Героя России, Героя Труда РФ; пять дважды Героев: два дважды Героя Социалистического Труда — Д. И. Козлов и В. Ф. Уткин, Герой Социалистического Труда и Герой Труда РФ Г. А. Ефремов, Герой Советского Союза и Герой России С. К. Крикалёв, дважды Герой Советского Союза Г. М. Гречко.
Среди выпускников Ленинградского военмеха, ныне Балтийского государственного технического университета «Военмех», много звёздных имён, тех, кто внёс значительный вклад в развитие оборонного комплекса России и отечественной космонавтики. Это и Д. Ф. Устинов, и Ю. Д. Маслюков, и сподвижник В. Н. Челомея, герой настоящей книги Г. А. Ефремов, и соратник С. П. Королёва Д. И. Козлов, и конструкторы ракетно-космической техники В. Ф. Уткин, В. Л. Клейман, Л. Н. Лавров, Г. И. Сергеев, М. И. Соколовский; и конструкторы систем артиллерийских вооружений Л. Р. Гонор, Ю. Н. Калачников, Ф. Ф. Петров, Е. В. Синильщиков; и специалисты-ядерщики Г. Н. Дмитриев, П. А. Есин, А. Д. Зверев, О. Н. Тиханэ; и крупные судостроители Е. И. Малишевский, В. Е. Юхнин; и первый заместитель наркома, затем министра вооружения, а позднее — первый зампред Совмина СССР, член ЦК КПСС В. М. Рябиков; и директор Службы внешней разведки С. Е. Нарышкин; и известные космонавты: Г. М. Гречко, С. К. Крикалёв, А. И. Борисенко…
О студенческой поре у Герберта Александровича остались самые тёплые и светлые воспоминания.
П/Я 80. АУ-У!
То, что Герберт Александрович попал в челомеевскую фирму, было событием совершенно случайным. В составе комиссии по распределению Военмеха тогда присутствовал представитель Министерства авиационной промышленности, в управлении кадров которого имелось распоряжение набрать команду для возрождаемого КБ Челомея. Врачи из-за проблем с лёгкими рекомендовали Г. А. Ефремову для работы найти предприятие, расположенное в средней полосе России, где на тот момент было лишь несколько предприятий, относившихся к Министерству авиационной промышленности. Среди них никому ещё не известное п/я 80.
Но ещё Фридрих Энгельс подчёркивал, что «случайность является формой проявления необходимости». А ведь в то время челомеевским КБ — заводом № 51, затем Специальной конструкторской группой, а с 19 июля 1955 года — ОКБ-52, было реализовано лишь несколько не получивших широкого признания программ: так и не принятые на вооружение самолёты-снаряды 10Х, 10ХН, 14Х, 16Х, а ранее — созданные на основе малого пульсирующего воздушно-реактивного двигателя (ПуВРД) ускорители — Д-10 и Д-13, продемонстрированные на истребителях УТИ Ла-7 и Ла-9. Да и самой фирмы-то практически ещё не существовало — она была в процессе становления.