Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 65)

— Ну а сколько ты себе взял акций? — сверля глазами Ефремова, спросил он, имея в виду акции НПО машиностроения.

— Ноль! — твёрдо ответил ему Ефремов.

Чиновник, услышав этот ответ, едва не упал со стула.

В 2013 году в рамках укрупнения созданных в оборонно-промышленном комплексе Российской Федерации интегрированных структур Военно-промышленная корпорация «НПО машиностроения» в качестве субхолдинга вошла в состав корпорации «Тактическое ракетное вооружение».

«ЗАГРАНИЦА НАМ ПОМОЖЕТ»

При переходе на новые экономические рельсы большие надежды возлагались на сотрудничество с развитыми странами Запада. Большинству этих надежд сбыться не удалось, а некоторые попытки сотрудничества и вовсе кончались скандалами или прямым обманом со стороны западных партнёров, хотя и отечественные чиновники, подвизавшиеся на ниве международного сотрудничества, отнюдь не отличались высокими моральными качествами.

Когда в 1990-е годы начались поиски различных гражданских работ для НПО машиностроения, от США достаточно быстро было получено обещание поддержки, но не в ракетно-космической отрасли, а в так называемой «пузырьковой» конверсии. «Пузырьковой» конверсией принято именовать конверсию, когда вместо высоких технологий, освоенных предприятием, ему предлагают что-то вроде примитивного выпиливания из фанеры или изготовления простеньких поделок из чурок. Именно такое финансирование конверсионных программ предложили американцы.

Со стороны НПО машиностроения было представлено порядка десяти различных проектов, в том числе запуск станции «Алмаз-1 В», интересной прежде всего для американцев, но ни в коем случае не для государственных чиновников, а для представителей частного капитала, которые ею активно интересовались и готовы были начать переговоры. Но затем в одночасье все буддирования российских специалистов, словно по команде, были прекращены.

— Американцы согласились выделить нам пять с половиной миллионов долларов, в те времена это казалось огромными деньгами, — вспоминал Г. А. Ефремов. — Но транш выделялся не в долларах, а в бывшем в употреблении оборудовании завода по розливу «Дабл-Колы», третьей по раскрученности и финансовому размаху фирмы США, специализирующейся на выпуске безалкогольных газированных напитков. Определение «пузырьковая» к такому типу конверсии подходило и по смыслу и по сути. Мы тогда согласились: решили, что подзаработаем денег, заткнём образовавшиеся финансовые дыры, окажем поддержку коллективу.

Но не тут-то было. Представители фирмы, приехавшие из американского городка Чаттануги, сразу, не особо манерничая, откровенно спросили: «Ребята, а где ваш главный ракетный комплекс? Нам предписано, чтобы именно там стоял наш завод».

Мы предложили им большой корпус № 45 — не подошёл. Разведённые переговорами даже пошли на то, что освободили другой корпус, где были компрессоры для производства азота, для работы наших криогенных систем. Приехала группа проверяющих из Германии — какие-то американские инженерные войска, внимательно и долго всё осматривали, но решили, что и это не годится.

Параллельно шли переговоры и о будущем планирующегося СП.

— Банка «Колы» будет стоить доллар: полдоллара вам, полдоллара нам, — предложили мы.

— Нет! — возразили американцы. — У нас должно быть развивающееся предприятие: всю прибыль мы должны будем вкладывать в его развитие.

В итоге от планировавшегося сотрудничества, потеряв время и силы, уничтожив некоторую часть вспомогательных производств, мы отказались…

Потом несколько раз вместе с В. И. Мартыновым мы ездили в США по работе в рамках проекта «Гор-Черномырдин». Наконец выиграли там тендер на разработку программного обеспечения для крупных американских фирм. Была достигнута договорённость, было одобрено проведение сугубо мирных разработок в области математики, медицины, таможенных служб на 15 миллионов долларов. Начали работу…

Вскоре из Штатов, из самого Минфина, приехали два высоких, изысканно одетых седовласых джентльмена. Посмотрели наши первые прикидки.

— Э нет, так не пойдёт, — решили они. — Здесь же задействована математика высочайшего уровня. Вам этого нельзя.

Вот так вот: они не только пытались определять, чем нам заниматься, но пытались, скажем так, переместить с профессорской кафедры в начальный класс средней, а то и вовсе церковно-приходской школы.

За время сближения со Штатами и с Западной Европой отечественные специалисты имели возможность ознакомиться со многими иностранными системами вооружений. Но ничто не произвело на них сильного впечатления, скорее наоборот — даже вызвало усмешку. Культура производства — да, она была высокой, но то, как были выполнены сами разработки, вызывало большие вопросы.

Западные специалисты также пытались влезать и влезали в наши военные наработки весьма глубоко. Не раз была замечена озадаченность и даже удивление на лицах потенциальных конкурентов, когда то, что они нашли, не вязалось с их представлениями о российских специалистах.

В то же время и на Западе были люди — капиталисты и предприниматели, пытавшиеся войти в наше положение и наладить долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество с бывшими советскими предприятиями.

Интересной объёмной работой Г. А. Ефремов считает проект главы финансовой консалтинговой компании из Бостона (Batterymarch) господина Дина Ле Барона, сводившаяся к финансированию из пенсионных фондов крупных фирм США двадцати проектов выводимой на международные рынки гражданской продукции оборонных предприятий СССР, а затем России.

Поддержка проекта Дина Ле Барона проводилась под контролем лично М. С. Горбачёва и была мгновенно прекращена с приходом к власти Б. Н. Ельцина.

Через полгода после прихода к власти Б. Н. Ельцина Дин Ле Барон посетил Москву, где встретился с Г. А. Ефремовым, Б. В. Бункиным, Ю. М. Перуновым и рассказал, что после ухода из России его проект был реализован в КНР буквально за шесть месяцев.

— Надо заметить, что американцы нас с интересом встречали, но мы, стеснённые полученными запретами, не были для них интересными партнёрами, в итоге они смотрели на нас свысока, а то и вовсе как на «шестёрок», ни во что не ставя, — вспоминает Герберт Александрович. — Для нас, в свою очередь, их похвальба в отношении собственных достижений порой казалась просто смешной, но говорить о своих успехах мы не могли из соображений секретности.

Параллельно с поиском работ сугубо гражданского характера в НПО машиностроения развёртывались работы по особой форме внешнеэкономической деятельности — военно-техническому сотрудничеству (ВТС) с зарубежными странами.

Необходимо отметить, что ещё в советский период ЦКБМ — НПО машиностроения проводило работы ограниченного характера по разработке технической документации для экспортируемой системы береговой обороны «Редут» с противокорабельной крылатой ракетой П-35. При этом разработанное техническое описание, инструкции и наглядные пособия передавались заказчику — предшественнику «Рособоронэкспорта», и специалисты предприятия контактов с зарубежьем не имели.

Таким же образом была обеспечена разработка технической документации для комплекса ракетного оружия с противокорабельной крылатой ракетой «Аметист» — для предоставленной в аренду Индии атомной подводной лодки проекта 670 «Чакра».

Герберт Александрович считает, что главной трудностью при поиске и развёртывании работ в области ВТС была психологическая неготовность, можно сказать даже боязнь, специалистов высочайшего уровня многих советских предприятий (в том числе и НПО машиностроения) общаться с зарубежными партнёрами.

В этой связи Г. А. Ефремов вспоминает рассказ легендарного отечественного артиста Евгения Моргунова (известного большинству по роли Бывалого в комедиях Л. Гайдая) о том, как он получал разрешение в райисполкоме Центрального округа Москвы на установку во дворе металлического гаража. Моргунов был страстным охотником и в наличии у него гаража для своего полуоткрытого, с брезентовым тентом, внедорожника (а в то время это был обычный ГАЗ-69) видел залог своих будущих охотничьих успехов.

С артистом Е. А. Моргуновым Г. А. Ефремов был по-соседски хорошо знаком. Они жили в одном подъезде, через этаж, в доме на Краснопролетарской улице. Много раз, сталкиваясь возле дома, они непринуждённо и весело разговаривали — Моргунов обладал прекрасным чувством юмора. Не раз собирались они и дружески посидеть, поговорить и выпить, но… не пришлось.

Попасть на приём к руководству исполкома было крайне трудно. Знакомый чиновник, работавший там же, научил Евгения Александровича: «Надень полосатые штаны, рубашку с цветами поярче или с обезьянами, чёрные очки, найди модную заграничную кепку». В таком виде в приёмный день он провёл Моргунова мимо ожидавших приёма, сказав: «Граждане, пропустите иностранца!» И граждане, сражённые экстравагантным видом посетителя, позволили ему пройти без очереди и тем самым решить свои вопросы.

Интересно, что, сняв чёрные очки и пожимая руку высокопоставленному чиновнику по фамилии Мартынов, который, узнав Моргунова, радостно заулыбался, артист неожиданно строго сказал ему: «Если вы мне поможете, я никому не скажу, что ваш прапрадед убил Лермонтова».

Подобное отношение к любому иностранцу приходилось преодолевать и в НПО машиностроения, и на многих других советских предприятиях.