Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 56)

Это был исключительный инженер — высокоодарённый, предельно работоспособный, целенаправленный. Его редкая одарённость порой играла плохую службу в его общении с начальством. Поэтому служебное положение Ю. А. Козко было незавидным: нередко ему приходилось терпеть несправедливые нападки, бороться с надуманными научно-техническими контраргументами, даже противостоять провокациям.

— Работать с ним было приятно, чувствовалось, что этот человек настроен на решение задачи, на создание полноценной системы наведения, — вспоминает Г. А. Ефремов. — Не раз он приезжал на наше предприятие, приходилось и нам бывать у него. Несколько месяцев нам вместе с ним довелось быть на полигонах.

Коллеги вспоминают, что у Юрия Анатольевича был сильный и чистый голос, и не раз, взяв в руки гитару, он мог удивить окружающих (особенно дам), по-своему прекрасно исполнив какой-нибудь забытый или, напротив, хорошо известный романс.

«Воспоминания о совместной работе с Яковом Ей-новичем Айзенбергом свежи в памяти и сейчас, спустя много лет, — вспоминал Г. А. Ефремов в своей статье, подготовленной к восьмидесятилетию со дня рождения учёного. — Началось наше рабочее общение в 1968–1969 годах, когда организация В. Н. Челомея боролась за создание стратегического ракетного комплекса УР-100Н. Шла подготовка к Совету обороны, намечавшемуся в 1969 году под Ялтой.

Перспектива разработки новейших в то время систем управления с использованием цифровых вычислительных машин на борту и на земле, со сложнейшим программным математическим обеспечением открывала новые возможности в вооружении страны.

В то время и произошло включение в работу Я. Е. Айзенберга, который уже был начальником теоретического отделения в ведущей фирме КБ «Электроприборостроения». Надо сказать, что оказался Яков Ейнович в эти годы в нужном месте и с нужными способностями» [21].

Я. Е. Айзенберг (1934–2004) в 1956 году окончил Харьковский политехнический институт, радиотехнический факультет. С 1956 года работал инженером в специальном конструкторском бюро ОКБ-692 (НПО «Электроприбор»), впоследствии реорганизованное в ОАО «Хартрон». С 1990 года — генеральный конструктор — генеральный директор ОАО «Хартрон». С 1995 года — генеральный директор и генеральный конструктор научно-производственного объединения «Хартрон».

Среди наиболее известных проектов, разработанных под руководством Я. Е. Айзенберга, — создание приборных систем управления для стратегических ракет УР-100Н, УР- 100Н УТТХ, «Метеорит», сверхтяжелой ракеты-носителя «Энергия», создание и запуск функционально-грузового блока «Заря», положивших начало строительству МКС.

На своём трудовом веку Герберту Александровичу довелось встречаться и беседовать со многими глыбами советской оборонки. Среди них были и А. А. Расплетин, и А. Л. Минц, и Е. П. Славский, и В. П. Ефремов, и Б. В. Бункин.

С А. А. Расплетиным они не раз общались в 1963–1966 годах в Москве и на Байконуре. Александр Андреевич оставил о себе впечатление, как о решительном, глубоко знающем радиофизику человеке, с хорошим чувством юмора, но в то же время скромном в общении с людьми.

Александр Андреевич Расплетин известен созданием несравненных советских систем ПВО. Так, в начале 1950-х годов он создал многоцелевую систему обороны Москвы С-25 «Беркут»; в конце 1950-х — передвижной зенитно-ракетный комплекс С-75, прекрасно зарекомендовавший себя в противостоянии с американцами во Вьетнаме; в конце 1950-х — начале 1960-х годов им был создан комплекс ближнего радиуса для борьбы с маловысотными целями С-125; в начале — середине 1960-х — дальний зенитно-ракетный комплекс С-200, где впервые были применены ракета с головкой самонаведения и управление комплекса от цифровой ЭВМ. Этот комплекс остаётся на службе и сегодня. В последние годы своей жизни он работал над созданием комплекса С-300 — первого мобильного многоканального комплекса нового поколения, способного бороться с современными и перспективными целями.

За разработку радиолокационной станции СНАР-1 в 1951 году А. А. Расплетин был удостоен Сталинской премии 2-й степени. За разработку зенитно-ракетной системы С-25 в 1956 году ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. За создание ЗРС С-75 в 1958 году была присуждена Ленинская премия.

В 1960-е годы А. А. Расплетин вёл работы в области системы ПРО ближнего перехвата (С-225 «Азов»), в сотрудничестве с ОКБ-52 участвовал в создании систем космического обнаружения надводных кораблей (система УС) и уничтожения ИСЗ противника над территорией СССР (система ИС).

Помимо участия в разработке множества разнообразных оборонных систем («Гнейс», «РД», «Тон», «Даль», «ПСБН», «СНАР», «Комета», «Омега» и других) он известен как один из основоположников советского и пионеров мирового телевидения. В частности, он был разработчиком телевизионного стандарта в 625 строк, давшего стране первые серийные бытовые телевизионные приёмники.

В 1967 году академик А. А. Расплетин умер, не дожив до 59 лет. Многие его начинания остались неоконченными, но и то, что было выполнено под руководством гениального радиоинженера, — баснословно.

Хорошо был знаком Г. А. Ефремов со своим однофамильцем — Вениамином Павловичем Ефремовым, известным, прежде всего, как конструктор принципиально иной системы ПВО, именуемой С-300В и С-300ВМ. Большинство специалистов считают эти системы более совершенными, чем даже лучшие модификации другого С-300 — С-300ПМУ1 и С-300ПМУ2: они имеют большую дальность поражения, большую скорость противоракеты, большую скорострельность.

Важнейшую научно-производственную школу В. П. Ефремов прошёл, работая под руководством А. А. Расплетина над созданием первой зенитно-ракетной системы С-25 «Беркут» для системы ПВО Москвы. Впоследствии, уже под руководством В. П. Ефремова, ставшего генеральным директором и главным конструктором НИЭМИ, было создано несколько эффективных зенитно-ракетных систем: мобильные ЗРК «Круг» и «Оса», тактические ЗРС «Тор» и «Тор-1», многоканальная ЗРС С-300В и её модернизации.

Впоследствии НИЭМИ вошёл в состав НПО «Антей», включавшего девять предприятий, а в 2002 году, после объединения концерна «Антей» с ЦКБ «Алмаз» имени академика А. А. Расплетина, был создан единый зенитно-ракетный холдинг, генеральным директором которого оставался В. П. Ефремов.

Познакомились они на одной из секций НТС ВПК, с юмором удостоверились, что они никакие не родственники: Г. А. Ефремов — вологодский, а В. П. Ефремов — тамбовский, что ранее по жизни им пересекаться не доводилось. По нескольким упомянутым в беседе деталям убедились в глубоких специальных знаниях друг друга.

В середине 1990-х, когда перед ними стояли схожие задачи — оба они пытались продать свои изделия за границу, Г. А. Ефремов не раз консультировался у В. П. Ефремова по деталям этого архисложного процесса.

При этом Валентин Павлович рассказал Герберту Александровичу трагикомичную историк), связанную с получением разрешения на продажу своих комплексов. В процессе работ стало ясно, что только личная подпись президента Б. Н. Ельцина позволит решить этот вопрос. Был найден человек, имевший выход на Ельцина, и соответствующая бумага была подписана. Но конкуренты-чиновники, через которых ранее шли продажи, не дремали и в свою очередь подписали аналогичную бумагу. Надежда умирает последней: решено было подписать третью бумагу, которая решила бы все вопросы. Вскоре был найден человек, способный выйти на президента. Им оказался губернатор области, где находился один из заводов, делавших ЗРС С-300В. Губернатору удалось встретиться с Ельциным в бане, где «под парок» он подписал столь нужную В. П. Ефремову бумагу, тут же ставшую документом, позволившим решить все вопросы.

Знал Герберт Александрович и нескольких сотрудников и учеников А. А. Расплетина, работавших с ним ещё в 108-м институте (ныне АО «ЦНИРТИ имени академика А. И. Берга»): Б. А. Бункина, В. П. Сосульникова, А. Н. Мусатова, В. М. Герасименко, А. В. Данилова, Б. А. Егорычева, Н. Г. Пономарёва, Ю. А. Спиридонова, В. П. Солдатова, Е. К. Фомичёва… Все они активно сотрудничали с НПО машиностроения по разработке комплексов средств противодействия ПРО (КСП ПРО), систем радионаведения ракет, средств космической связи.

С Виталием Максимовичем Герасименко, работавшем в Центральном научно-исследовательском радиотехническом институте, основанным с подачи А. И. Берга в 1943 году, у ОКБ-52 — ЦКБМ — НПО машиностроения сложились самые добрые отношения.

— Мы всегда признавали лидерство ЦНИРТИ и авторитет самого В. М. Герасименко в создании средств КСП ПРО, — вспоминал Г. А. Ефремов, — и никогда не имели никакого желания оттеснить радиотехников-профессионалов от созданного ими интереснейшего направления. Нам было известно, что в КБ «Южное» было создано специальное крупное отделение численностью более ста человек с целью самим вести это направление. Но, как показало время, ничего толкового и оригинального у них не получилось.

Заметим, что большинство ракетчиков встретило разработку КСП ПРО весьма скептически, но не В. Н. Челомей и не Г. А. Ефремов. С. П. Королёв называл их «ёлочными игрушками», а творцы систем ПРО и вовсе отказывались в них верить.