Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 57)
— В связи с работами по противоракетной системе «Таран» и по КСП ПРО вспоминаются бурные споры с разработчиками систем ПРО индивидуального наведения — А. Г. Басистовым и Г. В. Кисунько, — вспоминает Г. А. Ефремов. — Мы рассказали, что при разработке системы УР-100К В. М. Герасименко была предложена довольно простая, но эффективная система ложных целей. Эта система отвечала заданию, поставленному секцией НТС ВПК, разработанной группой военных аналитиков, проверена на испытаниях на «закрытом», невидимом для американцев, полигоне в КапЯре, показала свою эффективность. Что тут началось! И Басистов, и Кисунько дружно, громогласно и самоуверенно отвергали возможности КСП ПРО. Ну съездите сами на полигон, проверьте, все записи на спецаппаратуре в сохранности — на ваших же приборах ничего не видно.
И впоследствии, когда они уже убедились в справедливости наших слов, чувствовалось, что их коробит от необходимости работать под каким-то Челомеем, да ещё в третьем эшелоне — подбирать недобитые боевые блоки. Очень высоко они себя ценили.
В то же время с А. Г. Басистовым и Г. В. Кисунько речь шла о развёртывании системы перехвата из ста ракет. А американцы, впрочем, как и мы, в то время имели по 11 тысяч боеголовок да плюс к ним ещё ложные цели, которые очень сложно отличить от реальных. О какой же системе ПРО могла идти речь?
Запомнил Герберт Александрович и тесную работу, и даже сложившиеся приятельские отношения с бывшим сотрудником ЦНИРТИ, а позднее — директором НПО «Элае», Героем Социалистического Труда, лауреатом Сталинской и Ленинской премий, членом-корреспондентом АН СССР Геннадием Яковлевичем Гуськовым, помогавшим при разработке радиотехнического оборудования для космической системы радиолокационного дистанционного зондирования Земли «Алмаз-Т».
Несколько раз вместе с В. Н. Челомеем они ездили в Радиотехнический институт, к академику Александру Львовичу Минцу.
С ним и его институтом ОКБ-52 начинало работы над системой «Таран», и они обсуждали возможность прицеливания, да и самого существования ракеты-перехватчика в череде ядерных взрывов, обусловленных работой названной системы.
Герберту Александровичу он запомнился как спокойный, интеллигентный, даже академичный человек, очень аргументированно и остроумно, а порой необычно высказывавший и защищавший свои взгляды.
Ему запомнилось, как на совет Владимира Николаевича быть сдержаннее в своих порой резких высказываниях, Минц, усмехнувшись, ответил: «Дважды газета «Правда» в своих многомиллионных тиражах называла меня врагом народа, дважды меня потихоньку выпускали, а после этого дважды давали по ордену Ленина».
Заметим, что Герой Социалистического Труда А. Л. Минц был награждён четырьмя орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, двумя — Красной Звезды. Он был дважды лауреатом Сталинской премии и лауреатом Ленинской премии. Его вклад в развитие науки и техники страны исключительно высок.
Ещё в конце 1930-х — начале 1940-х годов под его руководством была создана коротковолновая сверхмощная радиолокационная станция в Куйбышеве, которая, обслуживая Верховное главнокомандование и правительство СССР, в годы войны вещала на всю Европу.
В послевоенные годы А. Л. Минц был научным руководителем разработки систем радиоэлектроники для больших советских циклических и линейных ускорителей, в частности — синхрофазотрона на 10 ГэВ (Дубна, Московская область), протонного синхротрона на 7 ГэВ (ИТЭФ), Серпуховского протонного синхротрона У-70 на 70 ГэВ (ИФВЭ).
В 1954 году под руководством А. Л. Минца была начата разработка больших наземных радиолокационных станций для системы ПРО Москвы. В 1956 году постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР «О противоракетной обороне» Минц был назначен главным конструктором радиолокационной системы дальнего обнаружения. В начале 1960-х годов он совместно с ОКБ-52 принимал участие в разработке системы дальнего обнаружения и целеуказания по программе «Таран».
Позднее под его руководством был разработан четырёхгранный радиолокатор в виде усечённой пирамиды с неподвижными антенными фазированными решётками и с зоной обзора во всей верхней полусфере. Эти и другие новейшие решения были воплощены в радиолокационной системе дальнего обнаружения А-35, стоящей на вооружении с конца 1970-х годов. Были созданы и другие радиолокационные системы, в том числе явившиеся прототипами ныне действующей системы РЛС «Дон-2».
Академик А. Л. Минц создал сразу несколько научных школ в области радиостроения и ускорительной техники. Под его руководством более ста человек защитили кандидатские, около тридцати человек — докторские диссертации.
Не раз доводилось встречаться Г. А. Ефремову с дважды Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской премии, Государственной премии СССР и Государственной премии РФ Б. В. Бункиным, который в 1968 году сменил на посту генерального конструктора НПО «Алмаз» А. А. Расплетина, проработал в этой должности 30 лет (затем был переведён на должность научного руководителя объединения) и успешно продолжил разработку зенитноракетных комплексов. Под его руководством была расширена работа по модернизации и созданию эффективных зенитно-ракетных комплексов. В частности, под его руководством было создано несколько модификаций зенитно-ракетных комплексов ПРО и ПВО С-300, заложены основы создания комплекса С-400 (генеральный конструктор А. А. Леманский) и ряда других зенитно-ракетных комплексов.
Заметим, что Б. В. Бункин в годы наибольшего сближения СССР и США несколько раз предлагал «друзьям-соперникам» сравнить возможности комплекса С-300 и американского комплекса «Пэтриот» даже на условиях американцев, но и представители Пентагона, и разработчики комплекса от предложения предусмотрительно отказались.
Впервые Г. А. Ефремов встретился с Б. В. Бункиным при подготовке первой поездки М. С. Горбачёва в Париж на встречу с Ф. Миттераном, где Горбачёв поразил партнёров новыми взглядами на устройство мира. В подготовке встречи участвовали секретарь ЦК КПСС О. Д. Бакланов, посол СССР во Франции Я. П. Рябов, Г. А. Ефремов, Б. В. Бункин, Ю. Н. Коптев, А. И. Киселёв, Г. П. Свищёв…
Интересные соображения о визите Горбачёва в Париж содержатся в предисловии к книге М. Н. Полторанина «Власть в тротиловом эквиваленте»:
«5–6 октября 1985 г. М. С. Горбачёв совершил свой первый заграничный вояж в качестве генсека и посетил Париж. Почему именно Париж, а не Варшаву, не Берлин и не Прагу, Париж, а не Бонн, не Лондон и не Токио? Вопрос, который ещё ждёт ответа».
С чем же прибыл в столицу Франции новый советский генсек? Оказывается, с планами реформирования своей страны.
«После первой встречи и продолжительной беседы один на один с Горбачёвым в Елисейском дворце в октябре 1985 года, — пишет бывший пресс-секретарь генсека А. С. Грачёв, — президент Франции Франсуа Миттеран сказал своим ближайшим советникам: «У этого человека захватывающие планы, но отдаёт ли он себе отчёт в тех непредсказуемых последствиях, которые может вызвать попытка их осуществления?»
На Миттерана, — пишет далее А. С. Грачев, — явно произвела впечатление решимость нового лидера подвергнуть критическому пересмотру все основные механизмы советской системы. Главное, чем он поразил и «воспламенил» социалиста Миттерана, пожалуй, ещё больше, чем суперконсервативную Тэтчер, был развёрнутый план внутреннего раскрепощения советского общества.
Выслушав эти откровения, Ф. Миттеран заявил: «Если вам удастся осуществить то, что вы задумали, это будет иметь всемирные последствия».
Получается, что «концепция перестройки», известная только очень узкому круг лиц, близких к новому генсеку, утаённая от руководящих органов партии, до сих пор скрываемая от нас, готовилась для рассмотрения за пределами страны» [54].
Вернувшись из подготовительной поездки во Францию, О. Д. Бакланов доложил, что научно-техническое сотрудничество с Францией находится на довольно низком уровне, а в области оборонной промышленности, можно сказать, отсутствует вовсе. В советской оборонке была спешно создана и летом 1985 года направлена во Францию команда для налаживания связей.
— Помнится, мы всячески предлагали французам сотрудничество. В частности, с Жан Мари Лутоном, впоследствии генеральным директором Европейского космического агентства, мы составили наполовину рукописный меморандум (машинки с русским шрифтом найти не удалось), где французы брали на себя обязательства найти и подготовить оборудование, чтобы поставить его на наш «Алмаз-Т», готовившийся к запуску. Но обязательства так и остались только обязательствами, — вспоминал Г. А. Ефремов.
Трижды вместе с Владимиром Николаевичем Челомеем Герберт Александрович ездил на Ордынку, в Министерство среднего машиностроения СССР, к известному министру Ефиму Павловичу Славскому. Славский относился к Челомею покровительственно и даже по-товарищески.
Ефим Павлович с большим интересом и теплотой относился к разработчикам средств доставки — С. П. Королёву и В. Н. Челомею, поскольку чётко понимал, что именно от них зависит и неотвратимость возмездия, и возможности ядерного сдерживания.
«Первый раз они к нему ездили, когда разрабатывалась головка к баллистической ракете УР-200, с целью уточнить вес и габариты ядерного заряда заданной ракетчикам мощности. Ядерщики-исполнители, а связь с ними была, не брали на себя ответственность по этому вопросу, а возможно, и не владели ей в полной мере и кивали на своего министра.