Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 53)
Наконец двигатель был создан и испытан, но ракета никак не хотела преодолевать скорость звука — не хватало буквально 200 килограмм тяги. Выручили ребята с Уфимского НПП «Мотор» (главный конструктор С. А. Гаврилов, затем А. А. Рыжов), самостоятельно добавившие двигателю оборотов, а с ними и тяги.
Как всегда, при работе конкурирующих в чём-то фирм возникали шутки, не всегда добрые, подначки. Помнится, В. Н. Челомей, отвечая на критику в адрес «Метеорита», посмеивался над авиаторами: «Ни одна из ваших авиационных ракет (имелась ввиду Х-55 и её модификации, создаваемые в МАП) и до Америки-то не долетит».
Впоследствии судьба свела Герберта Александровича с Олегом Дмитриевичем Баклановым, назначенным министром общего машиностроения в 1983 году. Несмотря на то что Бакланов был министром в очень непростое горбачёвское время, Ефремов называет отношения с ним отличными. Особенно тёплыми их отношения стали, когда оба уже отошли от дел.
— Как-то Олег Дмитриевич призывал меня: Герберт, давай перейдём на «ты», мы же люди, в полном смысле этого слова, одного круга, — рассказывал Герберт Александрович. — Да я не против, не то возражал, не то соглашался я, но в то же время мне сложно: вы же, Олег Дмитриевич, навсегда остаётесь для меня моим министром.
25 декабря 1983 года Г. А. Ефремова вызвал к себе на Старую площадь член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, ведавший вопросами обороны, ранее первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Васильевич Романов. Между ними состоялась ёмкая по сути, но недолгая по продолжительности, двадцатиминутная беседа.
Конечно, Г. А. Ефремов немало слышал о Г. В. Романове как о секретаре ЦК, курирующем оборонные вопросы, и раньше. В большинстве своём это были прекрасные отзывы знакомых ему оборонщиков и производственников. Знали они и то, что секретарь ЦК КПСС, член Политбюро Г. В. Романов был первым претендентом на роль лидера страны после смерти Л. И. Брежнева.
В Ленинграде Романова называли «хозяин». Потому что те 13 лет (1970–1983), что он руководил областью и городом, были признаны самыми успешными в жизни региона за всё XX столетие. При Романове было развёрнуто широчайшее жилищное строительство: за пятилетку жильё получили более миллиона ленинградцев, возведено большое количество профтехучилищ, обеспечивавших Питер квалифицированными рабочими, появилось более пятидесяти научно-производственных объединений, было открыто 19 — рекордное количество! — станций метрополитена, спроектированы и построены десятки типов современнейших и несколько уникальных морских судов (Г. В. Романов-судостроитель по образованию), была запущена Ленинградская атомная станция, введены в строй сотни других народнохозяйственных объектов.
— При встрече Г. В. Романов мягко попенял мне (как позднее он заметил и Г. В. Новожилову) на то, что, заняв столь высокий пост, я так и не удосужился получить учёную степень.
— Ведь вы не первый такой, — заметил Романов, — днями был Новожилов, авиаконструктор, — тоже генеральный и даже не кандидат. Вы хоть бы сами себя уважали.
В качестве партийного задания он поручил мне максимально быстро, не более чем за год, защитить кандидатскую диссертацию. Партийное задание — дело серьёзное, надо было его выполнять, — вспоминал Г. А. Ефремов.
Разговор с Г. В. Романовым произвёл на него самое приятное впечатление. Было очевидно, что беседу ведёт человек чрезвычайно много и глубоко знающий, часто общающийся с самыми разными людьми, никак не пытающийся подчеркнуть свою важность и значимость, уравновешенный и доброжелательный.
Нельзя не вспомнить многочисленных, чаще непростых, встреч Г. А. Ефремова с советским деятелем оборонно-промышленного комплекса, в течение долгих лет заместителем председателя Совета министров СССР по оборонным отраслям промышленности, председателем комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам, дважды Героем Социалистического Труда Леонидом Васильевичем Смирновым. Конечно, он был ставленником Д. Ф. Устинова, но принятые решения ЦК КПСС старался исполнять честно.
Много довелось общаться с Андреем Афанасьевичем Кокошиным — в 1992–1997 годах — первым заместителем министра обороны Российской Федерации, секретарём Совета обороны и Совета безопасности РФ, академиком РАН.
В 1969 году он окончил факультет приборостроения МВТУ имени Н. Э. Баумана, но поступил в аспирантуру Института США и Канады. В 1972 году окончил аспирантуру и в 1973 году защитил кандидатскую диссертацию. Долгие годы работал в Соединённых Штатах. Был искренним сторонником договорённостей с США об ограничении вооружений, о развертывании многочисленных совместных работ, в том числе сотрудничества в области оборонного комплекса.
В переломные годы он был одним из разработчиков федеральных законов «Об обороне», «О государственном оборонном заказе» и «О мобилизационной подготовке и мобилизации Российской Федерации». Под его руководством была разработана первая Государственная программа вооружений России. Он курировал создание ракетного комплекса оперативно-тактического назначения «Искандер», бомбардировщика Су-34, боевых вертолётов, ПЛАРБ проекта «Борей», ракетного комплекса «Тополь-М», строительство крейсера «Пётр Великий», многих других оборонных программ.
А. А. Кокошин поддерживал дружеские отношения с Уильямом Перри, министром обороны США. Перри приезжал в НПО машиностроения в 1992 году и тогда откровенно заявил: «…мы в США постоянно уделяли особое внимание работам конструкторского бюро В. Н. Челомея из-за его нестандартных и эффективных решений…»
Во время визита в США делегация, в состав которой входил Г. А. Ефремов, посетила несколько американских оборонных предприятий, побывала на ранчо Уильяма Перри, расположенном южнее Сан-Франциско.
Не раз, хотя и не часто, бывали встречи с И. Д. Сербиным — заведующим отделом оборонной промышленности ЦК КПСС. В мемуарной литературе постсоветского времени о И. Д. Сербине содержится немало домыслов, зачастую недобрых и даже враждебных.
«Ни одного плохого слова для него у меня нет, — констатировал Герберт Александрович. — Бесспорно, это был выдающийся человек, умевший ради решения тяжелейших оборонных вопросов состыковать интересы любых министров и любых ведомств, найти нужных исполнителей. Недаром он был награждён девятью орденами, в том числе пятью орденами Ленина. Чаще он действовал через парторгов ЦК — партийных чиновников, действовавших на любом крупном оборонном предприятии, в том числе и на нашем. Должен заметить, что при всех своих незаурядных организаторских способностях и колоссальных возможностях это был мужик с глубоким пониманием жизни».
Много раз Г. А. Ефремову доводилось общаться с М. В. Келдышем, который был президентом АН СССР с 1961 по 1975 год. Это было как во время его встреч с В. Н. Челомеем в Президиуме АН СССР, так и в ЦКБМ. На встречах Герберт Александрович, как правило, представлял академику проектные материалы по ракетам и по системе орбитальных станций «Алмаз». Он запомнил, что его поражало мгновенное проникновение М. В. Келдыша в самую суть работы, в её особенности и перспективу. Его называют теоретиком космонавтики. Хорошо известны прекрасные отношения Келдыша с С. П. Королёвым, И. В. Курчатовым, В. Н. Челомеем…
Особенно запомнилось Г. А. Ефремову благородное поведение М. В. Келдыша — тогда председателя комиссии по оценке работ по ракете-носителю УР-500. В начале 1965 года, после снятия Н. С. Хрущёва, под надуманным тезисом о «химерах реутовского конструктора, основанных на безграничной поддержке главы СССР», целый ряд специалистов, и в их числе заместитель главного конструктора С. О. Охапкин и представитель ОКБ-586 В. Рудник, яростно старались ошельмовать В. Н. Челомея и уже готовившийся к стадии натурных пусков проект ракеты УР-500. Келдыш невозмутимо и внимательно выслушал как оппонентов проекта, так и специалистов ОКБ-52, после чего было оформлено решение комиссии: «Ракету УР-500 необходимо ускоренно создавать, она крайне необходима стране». Группа разъярённых оппонентов записала в решении комиссии «особое мнение». А уже через полгода тяжёлая ракета-носитель УР-500 успешно вывела на орбиту научную лабораторию «Протон», также созданную в ОКБ-52.
Г. А. Ефремов так вспоминал о Мстиславе Всеволодовиче:
«В нашей памяти М. В. Келдыш живёт как уникальная и выдающаяся личность, как человек, в котором не отделить учёного от инженера и инженера от учёного.
Его жизнь — пример служения Родине, обеспечения её лидирующего положения в мировой науке и технике. Недаром М. В. Келдыш был признан при столь разных руководителях СССР — и при Сталине, и при Хрущёве.
Как образец выдающегося учёного, инженера и организатора он в высшей степени современен и сегодня!
Будь моя воля, при выборе человека — символа науки и высоких технологий Отечества в XX веке — я бы назвал имя Мстислава Всеволодовича Келдыша. За его патриотизм, профессионализм и беззаветное служение России» [20].
Не раз Г. А. Ефремову приходилось общаться с М. К. Янгелем. Личного общения при этом почти не было, но на заседаниях комиссий Минобщемаша им доводилось встречаться не раз, а порой и противостоять друг другу в непростых, ведущихся во имя обладания заказами спорах.