Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 52)

Ему на смену в 1986 году пришёл Ф. И. Новосёлов, в новых политических условиях выдержавший колоссальную нагрузку как начальник кораблестроения и вооружения ВМФ СССР в его последние годы. Фёдор Иванович курировал строительство тяжелого атомного ракетного крейсера «Пётр Великий», при его участии осуществлялся ввод в эксплуатацию тяжёлого авианесущего крейсера «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов».

Ещё одним ярким и достойным человеком в советских ВМФ был контр-адмирал-инженер Константин Константинович Франтц (1921–1981), служивший в должности начальника 3-го управления, а с марта 1966 года — заместителем начальника НИИ-28 ВМФ по ракетному вооружению. К. К. Франтц был одним из крупнейших специалистов в области разработки и боевого применения ракетного оружия ВМФ. Являлся активным участником и руководителем создания противокорабельных ракетных комплексов П-6, «Базальт», «Вулкан», «Аметист», «Малахит», «Гранит» (возглавлял государственную комиссию по испытаниям этого комплекса), зенитного управляемого оружия и системы морской космической разведки и целеуказания «Легенда». Непосредственно участвовал в обосновании способов применения этих комплексов и систем и их внедрения на флотах.

Но и в ВМФ находились адмиралы, противостоявшие B. Н. Челомею. Среди них был адмирал Н. Н. Амелько — заместитель начальника Генерального штаба по ВМФ, старательно поддерживавший Д. Ф. Устинова и других во всех начинаниях против В. Н. Челомея.

Г. А. Ефремову довелось встречаться и беседовать со многими конструкторами подводных лодок: П. П. Пустынцевым, C. Н. Ковалёвым, В. А. Здорновым, Ю. Н. Кормилицыным, Я. Е. Евграфовым, Н. Н. Исаниным, И. Д. Спасским.

С Игорем Дмитриевичем Спасским (возможно, ввиду его возраста — в 2022 году ему исполнилось 96 лет) у Г. А. Ефремова сложились самые тёплые отношения.

«К нам он приезжал нечасто, — вспоминал Герберт Александрович, — чаще мы бывали у него как у разработчика. В шутку завидовали ему — какой роскошный дворец, а это был гостинично-выставочный комплекс, он построил его рядом со своим предприятием, на берегу Обводного канала, на улице Марата. Комплекс строили приглашённые финны, что позволило Игорю Дмитриевичу избежать многочисленных наездов различной бандитствующей публики. К гостинично-выставочному примыкал и меньший физкультурно-оздоровительный комплекс, несколько небольших залов которого повторяли соответствующие сооружения на новейших подводных лодках. Частым гостем в тренировочных залах бывал сам Игорь Дмитриевич — поддерживал форму».

При испытаниях новой техники не раз доводилось Ефремову общаться с Леонидом Даниловичем Кучмой, который с 1982 года был первым заместителем генерального конструктора, в 1986–1992 годах — генеральным директором производственного объединения «Южный машиностроительный завод», с 1994 по 2005 год — вторым президентом Украины.

Герберту Александровичу запомнились его точные оценки взлетавших ракет, что было следствием высокой инженерной подготовки. Но запомнилось и то, что после 100–150 граммов спирта, поднятых за грядущие старты и за исполнителей стартов уже совершённых, он впадал в безудержное восхваление Украины и всего украинского. Чаще это было терпимо и вызывало лишь снисходительную улыбку, но порой становилось назойливым, а иногда даже агрессивным.

— У меня к Кучме было доброе отношение. Я всегда помнил, что его супруга, уроженка города Воткинска Людмила Николаевна Кучма, была выпускницей Ленинградского Военмеха, — вспоминает Г. А. Ефремов.

Отношение Д. Ф. Устинова к В. Н. Челомею и его фирме было весьма и весьма недоброжелательным. Г. А. Ефремов связывает это с предвзятым отношением маршала ко всему, что было связано с авиацией.

Это проявлялось и в его напряжённых отношениях с выдающимся министром авиационной промышленности П. В. Дементьевым, и с авиаконструкторами В. М. Мясищевым, П. О. Сухим, О. К. Антоновым, Г. В. Новожиловым и со многими другими крупными авиационными специалистами…

Для Д. Ф. Устинова, как и для многих высоких чиновников, подхалимство значило многое. Это не было, конечно, элементарное заискивание и подобострастное поддакивание: вошедшие в его доверие умные и неординарные люди вели себя гораздо более тонко, но В. Н. Челомей принципиально держался независимо.

Герберт Александрович считает, что «любимчиками» Д. Ф. Устинова были конструкторы В. П. Макеев и С. П. Непобедимый. В. П. Макеев, ставленник С. П. Королёва, всемерно поддержанный Д. Ф. Устиновым, стал главным конструктором одного из королёвских ОКБ, развёрнутого в Миассе, ныне широко известного благодаря созданию нескольких типов морских стратегических ракет, размещаемых на подводных лодках.

С. П. Непобедимый известен как создатель новых типов ракетных комплексов, в том числе тактических, противотанковых и зенитно-ракетных комплексов «Точка», «Штурм», ПЗРК «Стрела». Созданный под руководством С. П. Непобедимого тактический ракетный комплекс «Ока», формально не подпадавший под действие договора о сокращении ракет средней и меньшей дальности, был пожертвован М. С. Горбачёвым в пользу создаваемого им собственного миролюбивого образа. Возмущённый этим решением, С. П. Непобедимый пытался бороться, но в конце концов подал в отставку с поста генерального конструктора КБМ и перешёл на работу в ЦНИИ автоматики и гидравлики в Москве.

Предвзятое отношение Д. Ф Устинова к В. Н. Челомею, выражавшееся в беспрестанных нападках на его проекты в области крылатых и баллистических ракет, опосредованной, а порой и прямой поддержке В. Н. Бугайского, недопущении системы УР-700 — ЛК-700 к лунной программе, требовании разработать морской старт для ракет «Гранит», передаче уже сделанных в металле корпусов «Алмазов» в ОКБ С. П. Королёва, в выговорах и других несправедливых решениях, дорого стоили конструктору.

Нельзя не упомянуть достаточно частого общения B. Н. Челомея и Г. А. Ефремова с различными министрами: авиационной промышленности П. В. Дементьевым и со сменившим его В. А. Казаковым, общего машиностроения C. А. Афанасьевым и пришедшим ему на смену О. Д. Баклановым, министрами судостроительной промышленности Б. Е. Бутомой, М. В. Егоровым, И. С. Белоусовым, с министрами радиопромышленности СССР В. Д. Калмыковым и П. С. Плешаковым; с министром среднего машиностроения СССР, трижды Героем Социалистического Труда, кавалером десяти орденов Ленина, легендарным атомщиком Е. П. Славским, к которому они оба несколько раз ездили по вопросам размещения в боеголовках ядерных зарядов.

Вспоминая министров, Г. А. Ефремов самые добрые слова говорит о Сергее Александровиче Афанасьеве, с которым ему приходилось общаться больше, чем с другими, подчёркивая, что это был величайший министр, с честью сумевший решить порученное ему труднейшее дело — создание ракетно-ядерного щита Родины. Он сумел тщательно собрать и в чём-то даже объединить ракетчиков страны. Никто из них не остался без дела и сумел внести свой уникальный вклад в повышение обороноспособности своей страны.

Свою «империю» он сумел построить основательно и ровно, найдя себе и хороших заместителей, и завязав необходимые, в целом положительные отношения со многими и многими самыми разными заказчиками.

Это был предельно честный, не продажный человек, уклонявшийся от участия в различных группировках, пытавшихся любой ценой решить свои задачи, не участвовавший в сомнительных кампаниях и интригах.

Исключительное впечатление осталось также от министра авиационной промышленности Петра Васильевича Дементьева, хотя с ним, из-за большой разницы в возрасте, общаться пришлось гораздо меньше. Это был исключительно высокообразованный (благодаря самому себе), очень толковый, одарённый от природы инженер и производственник, прошедший все практические стадии создания самолётов нескольких поколений.

Ещё до войны он стал директором авиационного завода, позднее некоторое время даже был заместителем наркома вооружений Д. Ф. Устинова, но в его окружение так и не вошёл. Роль П. В. Дементьева в развитии советской авиации, в создании несравненных образцов авиационной техники исключительно высока.

Как отмечает Герберт Александрович, П. В. Дементьев был тонким психологом. Чего стоит только его «обучение» В. Н. Челомея после воссоздания конструкторской группы последнего под наименованием СКГ в 1954 году.

П. В. Дементьева в должности министра авиационной промышленности сменил В. А. Казаков, ранее знакомый многим сотрудникам ОКБ-52 и, естественно, Г. А. Ефремову по напряжённой совместной работе над созданием систем управления — автопилотов для ряда крылатых ракет: П-5, П-6, П-35, П-7, П-500. В. А. Казаков недолго был министром — с 1977 по начало 1981 года ЦКБМ уже не входило в состав МАП и отношения с министерством в значительной степени дистанцировались.

На смену В. А. Казакову в феврале 1981 года пришёл И. С. Силаев.

— Когда мы лично где-то общались, наши отношения казались окружающим очень хорошими, но руководимое им министерство, которому было поручено создание двигателя для новой ракеты «Метеорит», не спешило реализовать разработку, — вспоминал Г. А. Ефремов. — В конце концов они запросили требуемые характеристики двигателя, согласованные на высшем официальном уровне. И техническое задание на двигатель, с перечислением его характеристик на целую страницу, было нами написано, а впоследствии утверждено постановлением ЦК КПСС от 9 декабря 1976 года. Это был беспрецедентный случай.