Николай Бодрихин – Герберт Ефремов. Исполненный долг (страница 50)

Маршала Р. Я. Малиновского, занимавшего пост министра обороны в 1957–1967 годах, Герберт Александрович несколько раз видел и слышал на различных совещаниях и собраниях, куда брал его В. Н. Челомей. Лично с ним самим ему общаться не довелось, но запомнился маршал своей резолюцией, наложенной им на письмо главкома ВМФ, в то время адмирала флота С. Г. Горшкова. Об этом говорилось в главе «Крылатые ракеты».

Надо ли говорить, какой резонанс вызвала эта резолюция и на флоте, и в министерстве, и в ОКБ-52. В то же время и С. Г. Горшков, и В. Н. Челомей, и министр С. А. Афанасьев поддерживали создание новых противокорабельных ракет, но финансирование направления на несколько лет было прекращено. Руководству ОКБ-52 — ЦКБМ пришлось приложить немало сил, чтобы при отсутствии финансирования сохранить это направление на должном уровне.

С маршалом К. С. Москаленко — неоднозначной фигурой на советском военном Олимпе, недолго командовавшим РВСН сразу после их образования, Г. А. Ефремов почти не общался, зато знал, что с ним был хорошо знаком и даже дружен В. Н. Челомей, и позднее один из родственников Москаленко, вероятно племянник, был принят на работу в ЦКБМ.

С Маршалом Советского Союза Н. И. Крыловым, возглавившим РВСН после смерти С. С. Бирюзова, ему довелось общаться не много, как мало с ним общался и В. Н. Челомей, но запомнилась дружба маршала с конструктором, бывшим фронтовиком С. М. Маркманом из Филей. Когда они встречались, то начинали с удовольствием тесно общаться. Однажды, при демонстрации сборки модернизированной УР-100, в жаркую погоду, когда Крылов даже был вынужден снять свой мундир с маршальской звездой и двумя Золотыми Звёздами, он в шутку предложил Маркману поменять свой мундир на его лёгкое «дачное» облачение.

Самые тёплые отношения и предельное взаимопонимание сложились и у В. Н. Челомея, и у Г. А. Ефремова с главным маршалом артиллерии, командовавшим РВСН после Н. И. Крылова — с 1972 по 1985 год, — В. Ф. Толубко. Его отличали широкая образованность, аналитический склад ума, быстрота мышления, глубокое и всестороннее знание проблем, имевшихся в РВСН.

В свои последние годы В. Ф. Толубко внимательно следил за испытаниями ракеты «Метеорит» и высказывал аргументированное мнение о необходимости иметь эту систему, под названием «Метеорит-Н», в составе войск РВСН.

«Миролюбивая» политика Горбачёва поставила крест и на планах Толубко, и на судьбе самой выдающейся системы крылатых ракет «Метеорит».

Много пришлось общаться Г. А. Ефремову с Маршалом Советского Союза А. А. Гречко (1903–1976), занимавшим пост министра обороны в 1967–1976 годах. Гречко связывали старые дружеские отношения с Брежневым, самые тёплые отношения были у него и с Челомеем. Чувствовалось, что решительный, строгий и даже жёсткий Гречко испытывал по отношению к конструктору восхищение и даже преклонение.

По достоинству оценив идеи, воплощённые в стратегической и противокорабельной крылатых ракетах, Андрей Антонович к любым предложениям В. Н. Челомея относился с безусловной поддержкой и оказывал ему всяческое содействие.

Однажды, уже после того как А. А. Гречко стал министром обороны, на территорию ЦКБМ в Реутово приехал автобус, полный генералов. Рядом с ним двигались несколько «волг» и «чаек» с генерал-полковниками и маршалами. Так, заранее договорившись с Челомеем, Гречко решил познакомить командование Вооружённых сил с последними достижениями в области ракетостроения.

Всемерная поддержка А. А. Гречко, его замов и помощников В. Н. Челомея, конечно, стоила очень многого.

Самые тёплые отношения и у В. Н. Челомея, и у большинства его замов, в том числе и у Г. А. Ефремова складывались с первым заместителем главкома РВСН генерал-полковником М. Г. Григорьевым. Это был очень толковый, хорошо знающий ракетно-космическую тематику генерал, но прежде всего он оставался военным человеком, командиром, командующим, глубоко вникавшим в решение различных военно-технических вопросов.

Ещё до войны М. Г. Григорьев окончил Артиллерийскую академию имени Ф. Э. Дзержинского. В декабре 1941 года старший лейтенант М. Г. Григорьев был назначен на должность начальника штаба 1 — го дивизиона 5-го артиллерийского гаубичного полка.

В годы Великой Отечественной войны он командовал гаубичной батареей, миномётным дивизионом, 10-й и 7-й гвардейскими миномётными бригадами. Был дважды контужен и один раз тяжело ранен. Награждён тремя боевыми орденами. Закончил войну в звании подполковника.

После войны был отозван в Москву на должность старшего научного сотрудника штаба артиллерии Вооружённых сил СССР. В 1954–1956 годах учился в Военной академии Генерального штаба. Затем был заместителем начальника Ростовского высшего артиллерийского инженерного училища, с 1957 года — начальником строительства объекта «Ангара» — первого в СССР войскового ракетного соединения, вооружённого межконтинентальными баллистическими ракетами Р-7 и Р-7А (с января 1963 года — Научно-исследовательский испытательный полигон ракетного и космического вооружения МО СССР в Плесецке).

Весьма характерный эпизод приведён в книге Г. А. Сухины «Григорьев. Повесть о ракетчике». На одном из правительственных совещаний 1959 года С. П. Королёв резко критиковал тогда ещё полковника Григорьева, ответственного за строительство «боевых стартовых позиций межконтинентальных баллистических ракет Р-7», за распыление средств: Григорьев «строит жильё для офицеров, что проектом не предусмотрено». Григорьев возражал: «Люди живут здесь на пороге, на пределе возможного и заслуживают того, чтобы жить хотя бы в мало-мальски человеческих условиях. Пока я, полковник Григорьев, здесь — жильё будет строиться!» Королёва поддержал Д. Ф. Устинов: «Ну, полковников у нас в армии хоть пруд пруди». После совещания к Григорьеву подошёл заместитель министра обороны А. А. Гречко: «Ты не переживай, Михаил Григорьевич. Лично я всегда поддержу тебя, потому что вижу, как нелегко даётся эта стройка. А на слова Устинова вообще не обращай внимания. Полковников у нас действительно немерено… Григорьевых мало».

С 1962 года М. Г. Григорьев — первый заместитель командующего, а с 1966-го — командующий Винницкой ракетной армией, в 1968–1981 годах — первый заместитель главкома РВСН. Как старший офицер М. Г. Григорьев рос вместе с создававшейся в стране ракетной техникой, самоучкой осваивал её буквально «с колёс», под руководством таких её корифеев, как С. П. Королёв и В. П. Глушко, В. Н. Челомей и М. К. Янгель, М. И. Неделин, Н. И. Крылов и В. Ф. Толубко. В 1972–1976 годах он был председателем Государственной комиссии по ракетно-космическому комплексу «Алмаз».

При нём были приняты на вооружение большинство ракетных комплексов, некоторые из которых до сих пор состоят на вооружении.

— С М. Г. Григорьевым у нас сложились тесные, даже дружеские отношения, — вспоминает Г. А. Ефремов. — Запомнилось совместное пребывание с ним в Евпатории, в Центре управления полётами, в 1974 году, когда к «Алмазу» летали и П. Р. Попович с Ю. П. Артюхиным. Он тогда поручил мне работу со СМИ, когда приходилось общаться с большой группой набивавшихся в друзья хитрых досужих журналистов и умудриться не сказать им ничего лишнего. Это была очень непростая работа.

В декабре 1972 года М. Г. Григорьев был назначен председателем Государственной комиссии по ракетно-космическому комплексу «Алмаз». В середине 1970-х годов ОПС «Алмаз» была установлена как демонстрационная в одном из цехов НПО машиностроения, где находится и сейчас. Первоначально для желающих посетить станцию имелся в наличии только переходной люк, как для космонавтов. Далеко не все желающие могли проникнуть через него на станцию. Только позднее была дана команда и в борту станции появилась дверь, существенно упростившая её посещение. Но Михаил Григорьевич оказался в числе тех, кому успешно удалось посетить станцию и через люк. При этом, однако, произошёл инцидент, когда в момент перехода с лестницы на борт станции вдруг раздался звон, и, не веря своим глазам, некоторые увидели лежащее на полу… человеческое ухо. Первым нашёлся Михаил Григорьевич:

— Это мне на войне осколок начисто срезал ухо. Пришлось из дюраля сделать себе муляж. Им теперь и обхожусь, никто и не знает об этом.

Помнит Герберт Александрович и доверительные, можно сказать, дружеские отношения Владимира Николаевича Челомея с генералом армии, Героем Социалистического Труда Александром Николаевичем Комаровским — заместителем министра обороны СССР по строительству и расквартированию войск. Не раз доводилось разговаривать с ним и Г. А. Ефремову.

Ещё больше пришлось ему общаться с пришедшим ему на смену генерал-полковником-инженером, а в конце жизни маршалом инженерных войск А. В. Геловани, руководившим строительством шахт для ракет. Это были исключительно интеллигентные, высоко одарённые, прекрасно образованные, отлично знавшие свою область работы (и не только), творчески горевшие люди. К сожалению, оба они рано ушли из жизни: Комаровскому было 67 лет, а Геловани не исполнилось и 63-х.

«Как же можно забыть таких людей, — говорит Г. А. Ефремов, — если с нами тесно работали сразу четырнадцать подчинённых им воинских частей!»