Николай Бизин – Как вернувшийся Данте (страница 49)

Оказалось, что на шее Рамзеса III присутствует большая резаная рана длиной в семь сантиметров, чьи границы доходили до позвонков. Трахея фараона была перерезана, как и все крупные кровеносные сосуды, проходящие через эту часть шеи. По словам археологов, подобное ранение не было совместимо с жизнью, и монарх должен был скончаться через несколько минут после нападения.

Кроме того, внутри раны ученые обнаружили амулет – глаз Гора, символ царской власти и знак здоровья по египетским поверьям. Появление такого амулета внутри раны означает, что она не успела зажить до начала процесса мумификации.); но – напомню ещё раз:

Конечно же – человек есть гомункул культуры; но – лишь в своём настоящем, тогда как в не-своих прошлом или будущем он по прежнему оказывался тварью Божьей и подлежал так называемому спасению (которого нет) от смерти (которой тоже нет).

Конечно же, человека сна-чала спасали (пробуждали), и лишь потом выяснялось, что нечего спасать (и это хорошо).

И некого (и это хорошо): казалось бы – нет ещё ни самого человека, ни даже сна о нём.

Так что – «нечего» спасали от «ничего»»: вполне пустое дело, на которое можно и должно потратить не одну и не две, и не сколько угодно (даже если – вместе с единственной женщиной) жизни.

Но мир (и жизнь в нём) – обязательное дело. Оставался лишь один нерешённый вопрос: кого им (этим миром) обяжут? Кто попробует (кого вынудят) – наполнять и наполнять бесконечную пустоту мира?

Кто именно (и по-именно, идя от имени к имени) – будет тщиться спасать пустоту от ещё большей (или ещё меньшей) пустоты, кто именно (и по-именно, идя от имени к имени) будет совершать все эти бессмысленные телодвижения губами – именования: совокупления, зачатия, рождения в муках, вос-питания (отсюда, очевидно, и возникла евангельская рефлексия о завтраке и завтрашних заботах).

Ещё ближе к рассвету (а это совсем уж предрассветное поселение всё ещё называлось Санкт-Ленинград) – он вспомнил, что и на этом свете, и на том никто никому ничего не должен, и это помогло ему определиться.

Он – покинул свои псевдо-рассуждения и вспомнил о тело-движениях; тогда – всё вокруг него опять началось:

Итак (опять и опять) – по земному летоисчислению 2015 год. Земля, третья планета от преисподней звезды по имени Солнце. Мужчину, который должен был на рассвете воскреснуть, разбудили в полночь.

И он вспомнил о женщине – для этого и были напоминания: ведь каким образом не-завершённый человек может родить сам себя? Никаким иным, кроме как в единении с женщиной и через женщину.

А вот каким образом не-завершённый человек может умереть; и (главное) – вот то, что будет причиной «его» недо-смерти: разумеется, причиной «всему» (опять-таки) – «его» женщина.

Выяснив обстоятельства гибели Рамзеса III, ученые перешли к анализу мумии Пентавера. Археологи извлекли генетический материал из костей мумий и сравнили их между собой. Анализ подтвердил, что фараон и мужчина 18–20 лет были отцом и сыном. Затем ученые попытались раскрыть тайну смерти его сына, проанализировав снимки томографа. Это позволило им выяснить несколько необычных обстоятельств его погребения.

Во-первых, его внутренние органы и мозг не вынимались во время процесса мумификации, что противоречило всем представлениям о погребальных обрядах Нового Царства. Кроме того, тело молодого человека было завернуто в шкуру козы, которая считалась «нечистой» с точки зрения погребальных обрядов для членов семьи монарха. Во-вторых, на его шее ученые нашли множество складок и вмятин, а его грудная клетка была необычно расширена. Вкупе с необычным погребением, этот факт позволил Цинку и его коллегам предположить, что молодой человек был погребен живьем или был задушен незадолго до захоронения.

Впрочем – что повторять и повторять оче-видности; (впрочем, это именно я – или мои многие я – повторяют одно и то же); нас – сейчас интересует именно революция снизу, как именно в ней – обойтись без недо-воскресений и недо-жизней?

А никак (его не обойти) – не обойти (этот камень дороги – от которого путь и направо, и налево, и прямо)! Вот и мы не обходимся. Поэтому (через бездну времен) – у южного моря золотозубый демон осознал всё, ему предъявленное.

И вот что тогда произошло; точнее – воз-могло произойти из его понимания:

– Кто из них собрался меня предать? – спросил (минуя все нынешние восприятия Стаса: его плоские зрение, слух и со-знание) полу-золотозубый полу-демон.

Он – полу-бог, полу-человек или кто он там ещё может быть (выйдя – посредством общения с Яной, как частью Первоисточника всего – из мира недо-сотворенного в мир ещё более версифицированный); он – вопросил у своей единственной женщины.

– Я это не называю предательством, скорее – передачей с рук на руки, то есть изменой и изменением, – ответила ему Лилит на языке относительно человеческой: Саблин Плинию – привет.

Статичный Стас – лишь ощутил, как стали упруги пространство и время. Статичный Стас – почти что увидел, как всё стало сжиматься и углубляться (в некую точку поворота). Статичный Стас – становился началом координат: от него (из него или через него) возможно было двинуться куда и когда, и почти что в кого угудно.

И он (словно бы) – двинулся в боги. И он (словно бы) – оказался в темнице, в теле приговорённого Пентавера.

А другой приговорённый («здешний» Цыбин) – не менее вынужденно ещё раз вопросил у безразличной женщины (это было, конечно, не во тьме египетской, а у того моря, где лазурная пена):

– Кто из них покусится на меня? – и при этом вопросе сверкнули золотые зубы коронованного авторитета.

Она – даже не улыбнулась; но – словно бы взяла прядь своих волос и прикусила её.

– Что обеспокоило тебя? Ведь никого выше тебя здесь нет.

– Только ты.

– Ты прямо трубадур. Ты понимаешь, почему он цитировал Бертрана де Борна?

– Нет.

– Так пойми.

Обычным являлось поклонение трубадура даме, как правило, замужней и стоящей выше его на социальной лестнице. Любовь к замужней женщине ставит непреодолимую преграду. Стремление к Даме бесконечно: целью куртуазной любви является не обладание объектом поклонения, а трудное, но радостное духовное совершенствование мужчины, в том числе и совершенствование поэтического мастерства.

Псевдо-золотозубый демон – намеренно отрекся от признания: что ему известно о стремлении к недостижимому.

– Ты понимаешь, – сказала она.

Золотозубый – не удивился. Он – оглядел помещение. Как в тело – помещена душа тела, как в душу – помещена душа души; как в слово – помещен смысл слова, так его взгляд – помещался сейчас в происходящее.

Золотозубый – знал. Он – потерял (для себя) наивысшее; тогда он (но – опять так, чтобы никто посторонний не слышал) – крикнул ей прямо в её «настоящее» лицо (ибо – сдвинул расстояния, их разделяющие):

– Но он даже правильных слов говорить не умеет!

– Быть может, и не умеет; или – ещё не умеет. Быть может (даже) – никогда не будет уметь.

Потом она (не знающая милосердия) – безжалостно смилостивилась и сказала ещё:

– Некий народ (из тех – уравненных греческим тираном колосков; а так же – из углей, что не холодны и не теплы), падал ниц перед золотозубым халифом (из тех зло’тых – что обронены Аллахом и подобраны шайтаном); и всё бы складывалось в судьбе халифа прекрасно; но – повстречался на пути у процессии сидящий под пальмою суфий (или, иначе, некий дервиш), даже и не помысливший, чтобы пасть.

– И что?!

– А ничего!

– И всё же объяснись. Пожалуйста.

– Халиф спросил у дервиша, почему тот не падает. Дервиш на вопрос ответил вопросом: а почему я должен это делать?

– Потому что выше меня никого нет, – гордо ответил халиф.

Удивлённый суфий спросил:

– И что с того?

Здесь – Золотозубый (тоже) воскликнул:

– Как может низший не понимать, что он низший?

Смерть ответила ему:

– Я всех уравниваю. А вот после меня (для людей) – не всё, что вверху, то и внизу.

– Я не у тебя спросил, – обронил «здешний» Цыбин.

Смерть (сама по себе) – даже не улыбнулась. А Яна (за неё) – ответила:

– И что с того?! Суфий – улыбнулся и сказал: быть может, я и есть этот никто.

Золотозубый помолчал. Потом спросил:

– Халиф повелел казнить наглеца?

– Разумеется, причём немедленно. А вскоре приближенные – зарезали самого халифа, который на их глазах утратил ауру неоспоримого превосходства и не сумел достойно говорить с мудрецом на языке мудрых. Вспомни слова древнегреческого суфия – и переверни их вспять, и пойми: если бы я не был Александром, я хотел бы быть Диогеном!

Время спустя псевдо-золотозубый спросил:

– Ты хочешь сказать, что всё ещё оберегаешь меня?

– Уже нет, – просто ответила она.

– Да. Я. Поступил. С этим наглецом – недостойно! Но(!) – я поступил именно так, как ты меня и обучала: я предъявил ему меру – которая заведомо бы оказалась много больше его! Совершенно как в пушкинской сказке.

– Сказочник, – сказала Яна. – Мифотворец и герой мифа (одновременно).

– Да, – сказал Золотозубый. – Попросив у Золотой рыбки (или – в «Золотой рыбке») – всего (например – статуса Владычицы Морской), получи-ка равновеликое «всему» – «ничто», (сиречь – пустое корыто).

Лилит (сказочнику) – произнесла (приговор):

– Вот и ты – хотел посмотреть, как он выживет – получив свое «всё».