Николай Берг – Мы из Кронштадта. Том 3. (страница 7)
Но вот его предложение идти в дом я понимаю отлично, и мы с радостью запираемся в коттедже. А потом я все же заставляю себя еще раз вылезти – и возвращаюсь с лошадью.
Почему-то мне неловко бросать ее там. Вроде как привык. Своя вроде скотина уже.
А может, и то, что гараж пустой, а скотинка все же уже проявила себя как достойное транспортное средство. Опять же, идет послушно, не рыпается. Скормил ей остатки мокрого хлеба. И поставил во дворе, у сарая. Не к крокодилу же ее загонять…
Инвалид уже забрался на второй этаж – я нашел его в комнате, где мы такую дурацкую перестрелку устроили.
– Экую тарантиновщину родригесовскую вы тут устроили… никакому Гаю Ричи не снилось, – искренне высказал свое резюме калека.
И я вынужден был с ним согласиться.
– Та комната не проверялась? – кивает калека на дверь, откуда выскочила под огонь молодуха.
– Нет, я сразу за тобой пошел.
Инвалид морщится. Потом с преувеличенной вежливостью говорит намекающе:
– Вас не затруднит все же проверить то помещение – я, к моему сожалению, могу вас только подстраховать, так что не будете ли вы так любезны?
Язвит, гад. Ну да, мне говорили не раз: непроверенные помещения за спиной не оставлять. Можно подумать, что у меня времени было полно – я его же и прикрывал. А он еще, видишь, разводит тут петербургскую пресловутую вежливость.
Иду к двери, аккуратно открываю ее и своим приборчиком бегло осматриваю. Людей нет. В голове проносится вдруг, как мы могли бы с ним именно по-интеллигентски общаться:
– Знаете… вот я все же, простите за навязчивость, хотел бы высказаться…
– Да-да, я вас внимательнейшим образом слушаю!
– Понимаете ли… не хочу показаться грубым… но ваше поведение… оно меня ввергает в некоторую растерянность и дискомфорт… Вы уж простите, что я так вот, прямолинейно…
– Что вы, что вы, голубчик! О чем речь… ох, простите, одну секунду – там морф… буквально – пару коротких очередей…
– Да-да, конечно! Вам помочь?
– Нет, что Вы! Я справлюсь, а вы, если не затруднит – сожгите, пожалуйста, во-о-о-он тот БТР, что направляется, кажется, в нашу сторону… если, конечно, вам это удобно…
– Никакого неудобства, буквально полминуты!
…
– Да, так на чем мы прервались?
– Э-э-э-э… понимаете ли… я все же, простите уж, имел нахальство выразить свое неудовольствие вашим поведением…
– Ну, дорогой мой! Я, признаться, был уверен, что вы, в свою очередь…
– Извините, что прерываю вас, коллега, но вон из того домика по нам стреляют… Как вы считаете – может, заляжем?
– Да, пожалуй, вы правы… и, если вы не против, – давайте возьмем его штурмом, коллега?
– Ну… собственно, почему бы и нет? Пойдемте. Хотя, знаете ли – вот именно об этом я и хотел с вами поговорить…
Но мой напарник все же переходит в грубой прозе и нетерпеливо спрашивает:
– Ну? Ну что там?
Не могу отказать себе в некоторой язвительности и отвечаю. Не успев полностью выйти из образа, только что болтавшего у меня в мыслях:
– Боюсь, что продолжительное общение вас с конским поголовьем сильно сказалось на вашем словарном запасе, знаете ли. Здесь у этих ребяток была техническая комната: компьютеры, мониторы, рация есть. Все вроде исправно, огоньки вот горят всякие.
– Рация? Какая? – обрадованно спрашивает напарник, довольно шустро шурша коленками по покрытому пылью полу.
– Понятия не имею, – искренне отвечаю я.
– Серьезно? – удивляется пропущенный мной в комнатенку блондин. На стул он вскарабкивается моментально – так дети залезают, и тут же начинает внимательно оглядывать не столько рацию, сколько листочки бумаги, приклеенные к стенке рядом.
Потом поворачивается и невинным тоном спрашивает:
– Ты что, действительно не знаешь, как с этой штукой работать? Это ж самая простая из всего простейшего.
– Нет, не знаю. А ты можешь сделать простейшую операцию по удалению аппендикса? Или вот зашить девственную плеву с целью восстановления таковой? – рявкаю я в ответ. Нет, ну ведь действительно бесит! Сам не пойму, с чего я выбрал в качестве простого эту операцию с этой манипуляцией… Черт его знает. И то, и другое не делал, то есть делал на трупе еще в институте аппендэктомию, а пластику вульвы не делал вообще. Ну, то есть мне говорили, что это просто, даже проще простого…
Впрочем, блондин примирительно поднимает ладони, дружелюбно улыбается и идет на попятный:
– Я же не в обиду, не возмущайся, просто она и впрямь… В общем, не сердись! Сейчас я с нашими свяжусь, со связью-то куда веселее!
– Ладно, пойду соберу оружие, да гляну, что там и где.
– Пока не ушел – в гараже у них что?
– Пусто. И крокодил, – честно информирую его.
– Это ты о ком? – удивляется напарник.
– Ну, крокодил. Или аллигатор – я в них не разбираюсь. Ящерица в полтора метра…
– Ничего себе ириска! Я-то сразу почему-то об одном знакомом подумал…
– Не, это не известный сапер, а вполне себе безвестная тварь, – успокаиваю я его.
– Ясно, понял. А живой или неживой?
– Пес его знает. Вроде шевелился, ну так по сейчасним временам это ничего не значит, – мудро отвечаю я ему.
– Ага, – кивает он башкой и углубляется в таинство проталкивания радиосообщений в пространство. Или как оно там называется…
В комнате подбираю здоровенный автоматический дробовик с барабанным магазином и совершенно незнакомый пистолет девахи.
Вроде я такое в кино видал. Ни запасных магазинов, ни подсумков на мертвых нету. Парень меня удивляет: по виду он тщедушный ботан, мелкий и тощий, но силы в нем было явно несоразмерно. Так-то я бы сказал, что это типовой ботан-задрот, которому и километр пешком пройти тяжко. Придаток к компьютеру, а дрался как большой, даже при том, что я в него одну-то пулю точно всадил. Вот, сподобился убедиться, что людоедство дает силу. Немного подумав, стягиваю с него тяжеленный бронежилет – здорово запачкан кровью и мозгами, но выглядит солидно – не ровен час, придется его на себя напяливать. Если нас тут прижмут, а это не исключено.
Поднимаю и наскоро обтираю от натрусившийся пыли выручивший меня ПБ. Пока перезаряжаю, осматриваю комнату. Общее впечатление – пошлая роскошь. Причем без вкуса. Ну вот некоторые предметы обстановки явно в ансамбле, но натащено и всякого сильно позолоченного. По принципу: «Оченно я это богатствие уважаю!»
Прикидываю, что делать с запертой в чулане теткой. Потом вспоминаю, что тут еще и зомби по соседству. Ладно, они заперты, погодят малость, ничего с ними не будет. Аккуратно поглядываю попутно в окна – вроде пусто вокруг.
А вид со второго этажа красивый – неожиданно даже для себя отмечаю попутно.
– Есть связь, – негромко докладывает из комнатки блондин.
– И как там?
– Все идет очень неплохо, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, потери минимальны, враг разгромлен, а за нами скоро приедут. Оружие собрал?
– Ага.
– Тогда давай, помогай, тут у них все же видеонаблюдение имелось. Посматривай в крайний монитор – узнаешь обстановку?
На черно-белом мониторе четыре картинки: двор с лошадью, парадный вход, подходы слева и то, что за сараем. Это мне чертовски повезло, что мы подошли с тыла, и никто не увидел меня во дворике. Видимо, из-за того, что тут деваха сидела. Так-то женщины аккуратнее и внимательнее мужчин, но эта, видно, не отнеслась к обязанностям всерьез.
А парень занят был – у входа стоит пара сумок, я их видел, когда напарнику дверь открывал, да и в комнате сумки стояли – ясно, что готовились уехать, собирали бебехи.
Оп! А на чем они готовились уезжать-то? В гараже-то у них, кроме мелкого крокодила, ничего нет. Да и не транспортные животные крокодилы, ни разу такого не слыхал. А сумок – внизу две, да наверху четыре, и все громоздкие. То есть пешком не убежишь. И получается, что неизвестно, кто к нам в гости раньше приедет – свои или чужие.
Убираю свежанабитый патронами магазин в разгрузку – пока на картинки любовался, руки привычно набивали патрончиками пустые магазины – и говорю о своих опасениях напарнику. Тот кивает несколько рассеянно – слушая одним ухом, во второе ему толкуют что-то важное по рации. Не дожидаясь окончания приема, повторяю уже сказанное. К моему удивлению, он реагирует достаточно спокойно. Корчу недоумевающую рожу.
– Не волнуйся, о том, что мы здесь, никто не знает. Значит, если за ними приедут раньше наших – мы вполне будем неожиданностью. Вломиться они не смогут. Дверь заперта и в гараж, и в дом, окна заколочены, так что не проблема.
– Могут быть свои ключи.
– А я на цепочку запер, – успокаивает меня напарник.