Николай Берг – Мы из Кронштадта. Том 3. (страница 5)

Совершенно неожиданно вспоминается, как Надька лукаво глянула на меня, обернувшись, позавчера утром… И сосочек с горошинку, розовый… Не, так дело не пойдет. Надо сосредоточиться, а то вляпаюсь. Жить-то мне еще как охота, очень вкусное это дело – жить. А когда каждый день видишь это самое – нежизнь которая – еще и больше.

Пластун из меня сильно средний. Даже, пожалуй, еще хуже. Умельцы-разведчики, которых так называли именно за умение ползком добраться куда угодно, те ползали как змеи, часовые их не замечали – ни свои, ни чужие, даже офицеры ухитрялись тихонько подобраться к растяпе-часовому и своему аккуратно вынуть затвор из винтовки, а чужой исчезал с поста беззвучно.

Я отлично понимаю, что ползу медленно, неловко, шумно и, наверное, мой напарник морщится, на меня глядя и видя мою торчащую задницу, хотя я честно стараюсь прижаться к теплой земле всем телом, как меня учили на довольно потных занятиях наши умельцы – и Андрей, и Брысь, и Серега с более флегматичным Ремером. А уж ехидный Енот никогда не пропускал случая «глянуть на эти половецкие танго», как он величал мои экзерциции по тактике.

Пока вылезал из реки – ухитрился измазаться как чушкан, хотя вроде тут и земли нет, все в веселой сочной траве, и в речке дно из чистейшего песочка – а я весь в грязи. Когда успел только… Хорошо, автомат сухонький остался, и магазины не промокли – это-то в меня вбили крепко…

– Ты меня видишь? – шепотом с одышкой спрашиваю напарника.

– Все в порядке, двигай дальше, – отчетливо раздается его голос у меня в ухе.

Значит – видит. Ладно, надо двигать дальше. Всякие дурацкие и не очень мысли крутятся роем в голове, пока я изображаю из себя черепаху. Куда я ползу? Ну, доползу до дома, открою дверь, получу пару пуль в живот… Напарнику-то моему проще… Хотя чего проще-то? Оба мы как мыши в ведре с водой – ограничены несколько в выборе действий.

А жить, и правда, очень охота.

И еще жарко.

И очень страшно. Вот не удосужился обзавестись своим детенышем – а то было бы все-таки проще: как-никак что-то от меня осталось бы на Земле… Ишь как выспренно… Нет, вообще-то я знаю, что дети не всегда болеют. Наоборот, большую часть времени они совершенно здоровы, только ко мне на прием эти чертенята являются обязательно хворыми… теперь за этот малюсенький пригорочек, и можно подумать. Куда дальше двигать? А во-о-он туда.

Опять занавеска мотнулась в окне второго этажа, загнав в пятки то, что, видимо, является душой… теперь мне чуток еще – и я буду в мертвой зоне, меня контейнеры прикроют. Совершенно неожиданно оказываюсь на краю здоровенного бетонного корыта. Глубиной в полметра, завалено кусками, судя по всему, рубероидной смоленой кровли.

О, это мне удачно попалось – видно, тут ангар стоял разборный, и его увезли. А остался поддон от ангара. Это мне на руку. Ползу по-прежнему медленно и вдумчиво – глаз человека обращает внимание в первую очередь на резкие движения, плавно мне надо, плавно… а то детей у меня не будет… Вот привязались. Мне больше нравится, если уж на то пошло, скорее процесс производства детей, а не сами дети…

И Надька как-то изменилась последнее время, такая любовница теперь стала, что прошлые ей в подметки не годятся, а уж сравнить есть с кем… все-таки учиться медицине и работать в медицине с некоторых точек зрения – приятно… Вон, в политехе на пять студней одна студентка, и то не у всех групп, а у нас – наоборот. Почти… Так, теперь за ржавый контейнер.

– Молоток! – тихо звучит голос в ухе.

– Ну а то! – отзываюсь я, стараясь не частить дыхалкой, потом понимаю, что все мои сопения напарник все время слышал, и мне не стоит валять дурака. Осторожно высовываю за угол стыренный с дохлого БТР прибор наблюдения – он тяжеленький, но за угол смотреть, не высовывая башку – очень удобно. По-прежнему все тихо. Теперь совсем чуток осталось.

– Лучше тебе слева двигать, – советует напарник.

Дельно. И так же, по возможности плавно, стараясь не шаркать сапожищами по асфальту, не брякать прикладом, не стучаться головой в каске и не клацать зубами, перемещаюсь под стенку коттеджа.

– Возьми пистолет. Калаш на плечо. Удобнее будет. Дверь открой и тут же смещайся вправо. И вприсядку. Но по возможности тихо.

Я киваю головой. Эти наставления в меня тоже вколотили: стрелку проще поворачиваться влево, чем вправо, потому смещаться в сторону надо, это учитывая. Сам я напарника не вижу, хотя и смотрел внимательно. Неожиданно ветерок доносит четкий запах падали. За последнее время в лесу отвык уже от этого запаха. А теперь – вот, опять. Сладковатый, липкий какой-то, ни с чем эту заразу не спутаешь… Откуда? Шарю глазами – ни одного зомби рядом. Ни большого, ни маленького. Коттедж стоит посреди здоровенной заасфальтированной давным-давно площадки. Все пристройки – за ним, в зоне, которую вижу – пусто и чисто, даже привычного пластикового мусора нет. Как свежевыметено. А запах – есть? Черт, досадно будет, если меня цапнет какая-нибудь чертова дохлая собачонка… От морфа сдохнуть все-таки не так обидно… Или обидно? Верчу башкой – результат никакой. Вот не хотелось мне сюда ползти и опять не хочется.

Тихонечко ползу вдоль стены, тихо шепчу:

– Тут воняет падалью.

– Пространство за тобой держу. Но если что невысокое – не увижу.

– Собака?

– Если мелкая – нет. И крысу тоже.

Весело. Калаш незаметно съехал со спины, царапнул стенку. Громко-то как! Еще хорошо, что Енот обмотал мне антабку каким-то мерзким липким скотчем – дескать, брякает характерно и выдает не вовремя. Кручу башкой – уж совсем обидно, если сзади нападет какая-нибудь бешеная крыса и укусит меня в зад.

Чушь какая в голову лезет… Надо пробираться к двери. Приказ есть приказ, против приказа не попрешь, надо сполнять… Ага, ограда началась, хорошая такая ограда. И вылезу это я к парадному входу…

Не, надо быть скромнее.

В конце концов, у меня неофициальный визит. Где-то тут явно должен быть черный ход. Коттедж богатый, явно есть сарай, гараж. Парадный-то вход я бы, например, запер. А вот техслужбы – там возможны варианты. Прикидываю, что придется ползти обратно. Тихонько докладаю соображения напарнику. Тот соглашается. Уже хорошо. Забор у них, чертей, хороший. Хотя вот здесь можно попробовать перелезть. Чуть-чуть руки не достают…

А ежели сюда нож впихнуть и на него встать? Вот так… и потихоньку… Нож выдерживает, тем более я на него не всем весом давлю, руками стараюсь тушку подтягивать… странно, никаких сюрпризов на манер спиралей колючей проволоки на заборе нет. И запаха трупного тут тоже не чуется. Тихонько прибором посмотреть – что там за забором? Двор. Пустой. Конуры нет. Собаки не лают. Ну, с богом! С каким это богом, я же неверующий? Впрочем, это я уже думаю, сползая по ту сторону забора. Присел. Тихо. Пистолет в руке.

– Я во дворе. Лезу через гараж.

– Удачи!

Так. Учили один глаз зажмурить, когда в помещение лезешь. Жмурю левый. Тихо тяну дверь в гараж – надо ж – не заперта! Проскальзываю в дверь, как скользкая минога, как кусок мыла, как… все, я уже в гараже.

В гараже пусто: верстак, полено какое-то у дальней стенки, корыто с водой… Так, теперь к двери – вон та дверь как раз в дом ведет. Добираюсь до нее, тихо открываю, краем глаза вижу, что полено вдруг задвигалось – странно знакомое такое полено, но успеваю закрыть дверь за собой. Полено шуршит по двери.

Ну, с другой стороны, и не такое видали. Ну, держат люди у себя в гараже крокодила. Небольшого, метра полтора. Ну и наплевать, даже если это зомбокрокодил. Сейчас меня эти звероящеры никак не интересуют – тем более что в холле первого этажа я натыкаюсь на пожилую тетку, которая на меня вылупилась круглыми глазами в полном удивлении. Успеваю одновременно и пистолетом пригрозить, и палец к губам своим поднести. Тетка уже сидит прямо на полу, дико на меня смотрит.

Присаживаюсь рядом, чтобы видеть холл и лестницу на второй этаж, очень тихо спрашиваю бабу:

– Сколько людей в доме? Только тихо!

Она молчит. Легонько тычу ее толстой трубой глушителя в бок. Повторяю вопрос.

– Живых – я да хозяева новые. А вы кто? – тихим, к счастью, шепотом отвечает она.

– Медслужба Кронштадтской базы. Собираемся тут санбат развернуть.

– А в Ропше что? – спрашивает она.

– Заканчивается очистка от людоедов. Многие нам помогают из местных – заявляю я, не моргнув глазом. Она вроде верит, кивает головой. Вроде обрадовалась.

– Хозяева где?

– В угловой комнате. Только…

– Что? – улавливаю я недосказанность.

– Вон в той комнате – неживые. Четверо.

– Это старые хозяева? – зачем-то спрашиваю я.

– Нет, прошлые слуги… – тихо говорит тетка и вдруг беззвучно начинает плакать – слезы так и катятся. Сопереживать ей мне некогда, потому я киваю сочувственно и спрашиваю:

– Эта дверь куда?

– В чулан, – говорит она, не переставая плакать.

– Вы давайте-ка туда! Сейчас тут пальба будет – не ровен час, заденут.

– Если вы не справитесь – мне конец. Не пойду, – вдруг упирается баба.

– Все слышали? – вопрошаю я напарника, для солидности именуя его на «вы».

– Подтверждаю. Гражданских – убрать, – доносится из гарнитуры.

– Сейчас будет штурм, так что не спорьте. Могу стукнуть вас по голове, если это вас успокоит, – как можно более дружелюбно говорю бабе.

Впрочем, видно, придется стучать по голове, если не согласится. На мое счастье, она сдается.