Николай Берг – Мы из Кронштадта. Том 3. (страница 1)
Николай Берг
Мы из Кронштадта. Том 3
Глава 1. Команда лекаря. Война никогда не меняется! Потому стоит учить историю
Громыхает на разные лады – даже мои уши отличают звонкий лай зенитных автоматов, гулкий, металлического звона бой минометов, треск пулеметов – слитный, длинный грохот и короткий грубый стук работающих автоматов.
Враг явно пытается прорваться, не получилось у них отсидеться в устроенном ими укрепрайоне.
И это отлично: потеряв базу со всеми запасами, они станут куда слабее, да еще им придется удирать во враждебную местность, их же стараниями густо замертвяченную.
И чем меньше у них этих запасов останется – тем нам же в будущем легче.
Во всяком случае, так меня учили на многих давних примерах.
Нет запасов – хрен повоюешь.
Про Полтаву, например, все помнят, а то, что король свейский Карлуша продул сражение в немалой степени по весьма прозаической причине – это мало кто знает. Жрать армии Карла было нечего. Стрелять нечем. Поиздержались, забравшись в глубины Украины. По плану-то кампании шел к Карлуше генерал Левенгаупт на помощь.
И сила его была в семи с большим хвостом тысячах телег, везжих жратву, казну, порох и прочие припасы для армии Карла. По расчетам должно было хватить до Москвы, да. А для защиты этого богатства шло 16000 чистокровных шведов, отборные ребята. При 17 пушках. МОЩЬ! Да в придачу – что уж совсем мало кто знает – с хорошим агентурным обеспечением.
Эту силу как раз Петр Первый лично с летучим корволантом отправился громить, пока она не соединилась с основными силами Карлуши. А из-за того, что шведская агентура не зря хлеб ела, русский конный корволант получал фальшивую информацию о продвижении Левенгаупта, отчего чуть не провалилась вся затея перехвата – они чуть было не разминулись. Однако и русская агентура тоже была не лыком шита. В итоге поставщики ложной информации оказались развешенными на деревьях, а корволант обоз Левенгаупта нагнал и вцепился в него, как собака в медведя.
К слову, шведов было на 6000 человек больше, да и в артиллерии было полное превосходство. Оказалось, что Петр лучше знал, что делать, и навязал Левенгаупту баталию в лесу, где шведское умение штыкового боя в строю и лучшая подготовка солдат оказались неприменимы. (Впрочем, ровно то же самое, было дело, устроили германцы римлянам, вырезав легионы в Тевтобургском лесу). Здесь, под Лесной, ровно то же вышло, и все умение полководца Левенгаупта оказалось без толку. Обоз очень длинный, и равномерно его не прикроешь. Потому русские, перебрасывая силы, били шведов по частям.
Обоз полз, как медленный сытый удав. А его кусали со всех сторон, выдирая куски мяса, валя офицеров стрельбой из-за кустов, вырубая кавалеристами ослабевшие группы. Создавая перевес сил на конкретных участках сражения.
Левенгаупта переиграли. Меньшими силами русские шведов разгромили наголову. Пока каролинги отражали атаку в голове обоза – навал шел на хвост колонны и посередине, и опять спереди, как только свеи оттуда снимали и перебрасывали солдат…
В итоге вышло, что явился Левенгаупт пред светлые очи короля своего, имея всего ДВЕ телеги обоза из почти восьми тысяч, потеряв полностью казну, жратву, артиллерию и боеприпасы и приведя всего 4000 голодных солдат. Русским в плен сдалось 2673 солдата да 703 офицера.
Остальные из 16000 остались валяться в лесах. Чему немало помогли и местные жители, с удовольствием резавшие блуждавших по лесам гостей. Успели шведы, как и положено культурным европейцам у нас в гостях, выбесить своим поведением местных жителей до высшего градуса ненависти.
Дальше шведская армия положила зубы на полку, и даже артиллерию применить не могла – стрелять было нечем… Голодные, раздетые-разутые и с малым количеством боеприпасов. Некоторые историки считают, что малое количество пороха не шибко повлияло на само сражение, потому как викингу Карлу и его головорезам нравился именно рукопашный бой холодным благородным оружием. Но для того, чтобы пороть штыком и тесаком, нужно быть сильным и хорошо кормленым. А голодный рукопашник сильно уступает в драке тому, у кого сил много.
Сам Петр величал победу под Лесной матерью, а победу под Полтавой – младенцем. Так что армии без жратвы и боеприпасов – каюк.
Партизанам же это не так страшно, да и пробиваться в одном направлении у них силенок маловато, потому они дергают в разных направлениях – это и называется звездой. Кому-то не повезет, а кому-то повезет, потому что кольцо окружения равномерным сделать не получается. Где-то слабые места по определению будут. Вот, значит, тут то же самое получается. Разбегаются крысы с корабля, и это замечательно. Наша берет! Только бы не нарваться нам на таких крыс, которые посильнее нас окажутся.
Сказать, что я в восторге от полученной боевой задачи, будет сильным преувеличением. Совсем не в восторге. Разумеется, и хуже задачки бывали, и гаже, но все равно не радостно. Чертов калека и глазом не моргнул, мне же – на своих ногах стоящему – совсем невместно было бы отказываться. Не по-мужски выйдет. Был бы один – начал бы упираться, потому как сидеть в засаде посреди леса весьма неохота. Как ни печально, а вояка я тот еще. Очень бы хотелось быть проницательным и умелым, но увы… Да еще и убогое мое выступление сегодня днем… Действительно, сняли бы меня с ножа – и все. Уже бы, глядишь, кушали свежатину… Из меня нарезанную…
Меня передергивает – как-то не привык я себя считать ходячим мясным набором, и гастрономические притязания к моей персоне всяких разных меня не радуют. Вообще-то зря, наверное, я так уж переживаю: боевые действия вещь такая – неизвестно, кому повезет, а кому – нет, тут как карта ляжет. Да и дед мне говаривал, что приказания надо исполнять, вот добровольцем лезть не стоит… Поглядываю искоса на конного спутника – он едет сзади, немножко поодаль. Невозмутим, как конный памятник, позвякивает уздечкой. Лошадка тихо пофыркивает и больше уже не устраивает мелких пакостей, идет спокойно. Да и вообще выполнение боевой задачи нами похоже больше на прогулку по лесу. На удивление – ни одного зомби нам не попалось, пока двигались с лужка. Если забыть, зачем мы тут – чистое удовольствие в этой прогулке. Темные стволы деревьев, прозрачная под солнцем ярко-зеленая листва и рассыпанные по земле солнечные зайчики. Лес гасит звуки, но я вроде бы слышу и дальнюю перестрелку, и гул моторов из динамиков. Или в ушах шумит?
Лес заканчивается, начинается кустарник, видимость падает, но лошадка спокойна – значит, нежити рядом нету. Лезем через кусты – перед нами неширокая речка, я вижу красивое песчаное дно – тут глубина-то сантиметров двадцать. «Детей тут купать хорошо было бы» – приходит нелепая мысль в голову.
– Нам надо на том берегу засесть, там дорога, – тихо говорит красавец.
– Всю жизнь мечтал, – бормочу в ответ.
– Могу тебя взять на лошадь, чтобы берцы не мочить, – неожиданно предлагает спутник.
Пару секунд очень хочется согласиться, но благоразумие перевешивает: слишком уж хорошей мишенью мы будем. «И одною пулей он убил обоих», как пелось в каком-то романсе.
– Спасибо, Боливару не вынести двоих, – отшучиваюсь я.
– Тогда я поехал, а ты прикрывай, – говорит он мне и трогает лошадку остатками ног. Та спокойно вышагивает в прозрачной, быстрой, блестящей на солнышке воде. Вся переправа проходит без сучка и задоринки. Подождав, когда всадник въедет в кусты на том берегу, чапаю за ним. Вода неожиданно быстрая, но теплая. У противоположного берега оказывается промоина, и приходится вымокнуть почти до этого самого – некоторым, короче говоря, по пояс будет. Но это все пустяки, а то, что никто не стрелял по нам и никто не лезет кусаться – куда как радует. На берегу делаю то, что предлагается, когда надо быстро вылить воду из сапог: сбрасываю рюкзак, падаю на землю и задираю ноги вверх. Земля мокрая, черт ее дери. А вот и дорога, которую нам надо перерезать. С первого же взгляда видно, что ею давненько пользовались – следы полузамыты, да это и понятно: она сильно заболочена, ямы с водой такие, что не всякий джип одолеть сможет. А вон в той яме и трактор застрянет. Стараясь не слишком отчетливо наследить, перебираюсь через дорогу к красавцу – он неплохо укрылся в кустарнике. Тыкает пальцем на что-то у меня за спиной, но спокойно, без напряга. Я с удивлением обнаруживаю на тонком деревце несомненную видеокамеру наблюдения. Тубус повернут как раз на дорогу, хотя и не туда, откуда мы переправились.
К моему удивлению, блондин совершенно спокоен. И на мой вопросительный взгляд вполне себе вполголоса внятно говорит:
– Бред собачий.
– Тсс. Они же услышать могут! – по возможности шепотом предупреждаю я его.
Он хмыкает:
– А питание для этой камеры ты видишь? А оператор где или прибор для видеозаписи? Балаган для идиотов… – тут он спохватывается и исправляется: – В смысле, обманка для совсем уж не разбирающихся. Тупая фигня.
– Но это же видеокамера? – уточняю я.
– Это несомненно. Только она одна сама по себе, без источника питания и без передачи данных, банально ни к черту не годна. Ты ж поршнем от шприца лекарство внутрипопочно не введешь? Весь шприц нужен, в сборе?
– Ну да, и лекарство в придачу, – соглашаюсь я с ним.
– А тут некомплект. И давно висит – вон, уже паутиной заросла.